Руины (ЛП)

— Мекруцио… — его голос был почти шёпотом, как будто кто-то сжал его горло.
Мекруцио шагнул вперёд, приложив руку к сердцу.
— Здравствуйте, Ваше Высочество, я рад видеть, что Вы поправляетесь.
Принц покачал головой, сжав кулаки.
— Вы работаете с Подземным Королём.
Я вздохнул, провёл рукой по волосам, пока Мекруцио кивнул сдержанно.
— Мекруцио был частью моего внутреннего круга более тысячи лет.
  
Взгляд, который Кастон бросил нам обоим, был острым, как кинжал. Его грудь тяжело поднималась и опускалась.
— Вы были самым доверенным советником моего отца.
Мекруцио кивнул, и на его лице мелькнуло сожаление, когда он опустил руку от сердца.
— Я поднялся по рангу при дворе Вашего отца, чтобы лучше служить своему королю и его народу.
Кастон открыл рот, чтобы возразить, но Оралия перебила его, указав на стул.
— Присядь.
Торн хлопнул ладонью по стулу рядом с собой, его громкий голос эхом разнесся по залу.
— Возле меня, парень.
Тяжело передвигаясь, с остановками от боли, принц добрался до стула и опустился на него с тихим шипением. Запах пепла и цветов асфоделя окружил меня, когда маленькая рука Оралии скользнула в мою.
— Ты в порядке? — спросила она, сжав мою ладонь.
Я вздохнул, поднося её руку к губам, чтобы поцеловать шрам на её запястье, повернувшись спиной к группе, садившейся за трапезу.
— Это я должен тебя об этом спрашивать.
Она только пожала плечами, тёмно-зелёное платье заиграло в свете голубого пламени, сверкая, словно водопад, спадающий с её талии. Её внимание вновь переключилось на Кастона за моим плечом.
— Он не рассказал, что произошло.
— Я уверен, мы услышим об этом до конца этой ночи, — ответил я, абсолютно уверенный, что это случится даже раньше.
Я заметил, как уголки её губ слегка опустились, но позволил ей уйти, направляя её к столу лёгким прикосновением к пояснице, где уже ждала тарелка, заботливо наполненная Сидеро. Торн и остальные члены моего внутреннего круга поднялись, когда она подошла, приложив руки к сердцу и склонив головы в знак уважения. Её щеки покраснели от этого жеста, и губы слегка изогнулись в улыбке, когда они сели только после того, как она устроилась на своём месте.
Всё это время принц Кастон смотрел на меня так, словно я был крысой, прокравшейся в его опочивальню.
— Да, Ваше Высочество? — спросил я, с трудом сдерживая хмурый взгляд, пока ледяная дрожь разливалась по моим жилам.
Его лицо исказилось от отвращения, а кожа, оттенённая розовым золотом, покраснела.
— Вы насмехаетесь надо мной, называя меня этим титулом, Подземный Король.
Я подошёл к нему с размеренными шагами, обхватив ладонью спинку стула.
— Уверяю Вас, что это не так.
Кастон фыркнул, неловко поёрзав на стуле. Его рука обхватила обеденный нож рядом с тарелкой, полной еды.
— Вы издеваетесь. Вы издеваетесь над всеми нами своей любезностью, своими приятными улыбками и поклонами. Я знаю, что Вы — волк в овечьей шкуре, даже если моя сестра считает Вас овцой.
Оралия мягко надавила пальцем на кончик ножа, заставляя его опуститься к столу.
— Хватит.
Смех, сорвавшийся с его губ, был горьким, настоящей насмешкой.
— Ты сидишь за его столом, как будто на тебе нет его цепей. Ты говоришь о доброте, но это всего лишь манипуляция, Оралия. Как ты не видишь…
— Нет, это ты ничего не видишь, — резко перебила она, тени мелькнули вокруг неё на мгновение, прежде чем исчезнуть. — Ты ослеплён богом, которого называешь отцом, и выплёвываешь яд на короля, который спас тебя — который принял тебя в своё королевство, рискуя своими людьми. Рен мог бы позволить твоей магии вернуться в землю и начать всё сначала, и всё же вот ты здесь.
Он моргнул, глядя на неё как на незнакомку, страх ясно отражался на его лице от её небольшой демонстрации силы.
— Что он сделал с тобой?
Оралия медленно разгладила салфетку на столе, сделала глубокий вдох, раздув ноздри, прежде чем её глаза встретились с моими.
— Дело не в том, что он сделал со мной.
Моё сердце громко стучало в висках, пальцы побелели, сжимая тёмное дерево стула, который скрипел под моим напряжённым хватом. Её лёгкая, победоносная улыбка ответила на его вопрос, прежде чем он успел его задать. Острый взгляд Оралии вернулся к Кастону, пронизывая его. Тени закружились вокруг её плеч, скользнули вниз по рукам и затрепетали между пальцами, прежде чем раствориться в дымке.
— Я сбросила оковы Эферы и освободила себя.
Лицо Кастона побледнело от её слов — от огня в её глазах. Казалось, внутри бога что-то треснуло.
— Расскажите нам, что произошло, — мягко проговорил Торн. — Как Вы оказались здесь?
— И что Вам известно о нападении? — Кастон повернулся ко мне, игнорируя Торна. Хотя его гнев уже не пылал так ярко, слова всё ещё были остры, как лезвие ножа.
Я кивнул Сидеро, который поднялся и тихо вышел из комнаты.
— Лишь то, что узнал за последние несколько минут: что Вас нашли на западной окраине леса, неподалёку от человеческого поселения.
Мурашки пробежали по моей спине, пока Кастон пристально изучал меня, пытаясь обнаружить ложь в моих словах. Я задумался, не являлось ли распознавание правды частью его магии — может быть, это давало ему врождённую способность вести за собой, выбирать своих людей. Сидеро вернулся в комнату, держа в руках окровавленный свёрток.
— Возможно, это прояснит ситуацию, — пробормотал я, когда свёрток положили перед принцем, и я снова сел на своё место.
Медленно, словно опасаясь, что свёрток может его укусить, Кастон развернул ткань, обнажая стрелу с золотым наконечником, покрытую его собственной кровью.
— Нет… это обман.
Оралия покачала головой, подалась к нему ближе, её лицо было лишено всякой злости.
— Это не обман, Кастон. Я видела, как эту стрелу вытащили из твоей раны.
Его глаза закрылись, зубы стиснулись.
— Это он убийца, этот король, перед которым мы сидим. Монстр, тиран.
Её плечи напряглись. Слова принца были эхом тех самых, которые она произнесла в свою первую ночь здесь, в этом замке.
— Боюсь, ты описываешь не того короля, — её голос звучал как предупреждение и извинение одновременно, пока она мягко касалась стрелы в его руках. — Тебе нужно открыть глаза и увидеть правду. Контролируй свои эмоции, Кастон. Используй свою силу.
Его пальцы сжались на золотом древке, он медленно и размеренно моргал, пока смотрел на меня. И снова я почувствовал это — дрожь магии, пробежавшую по спине. Его ресницы намокли, глаза заблестели, прежде чем он вытер щёку плечом. Мне казалось, я мог понять отчаяние, бушующее в его груди. Предательство отца. Напоминание о том, что для богов вроде Тифона и моего отца, мы в конце концов всего лишь расходный материал.
— Нас атаковали в лесу, — прошептал он. — Будто настала ночь. Над нами разразилась буря, молнии прочерчивали небо. Мы были слепы в темноте, не могли понять: тела вокруг нас — наши друзья или враги.
Я видел это так ясно, словно стоял рядом с ним. Тишина накрыла стол, пока он глубоко вдыхал, стараясь обуздать страх, пробегавший по его венам.
— Они кричали Ваше имя, выкрикивали команды на языке, которого я не понимал. Ваши солдаты говорят на древнем языке. Это были Ваши люди.
Я покачал головой и грустно улыбнулся ему.
— Мои солдаты не могут пересечь реку, Кастон. У меня нет убийц в Эфере, только шпионы.
Его плечи опустились, и трещина в его душе стала шире. Его взгляд упал на стрелу в руках.
— Когда меня ранили, я действовал инстинктивно. Я полз сквозь заросли, чтобы спрятаться от нападавших. Я потерял сознание, а когда очнулся, был один, и лес погрузился в тишину. Я заставил себя подняться, начать идти, добраться домой.
  
— И именно там я нашёл Вас, Ваше Высочество, — добавил Мекруцио, его голос был осторожным и доброжелательным.
Кастон кивнул, его губы раскрылись, будто он хотел что-то сказать, но закрылись, когда двери распахнулись.