Руины (ЛП)

— Ты единственная, кого я когда-либо хотел.
ГЛАВА 54
Оралия
Я проснулась примерно через полчаса, уютно устроившись в объятиях Рена, пока он нес меня на руках уже по территории замка.
  
Он укутал меня в мой плащ, как-то умудрившись снова застегнуть на себе свой собственный. Над нами возвышались башни, отбрасывая тени, и я слегка вздрогнула от неожиданности, теснее прижавшись к его груди. Рен тихо рассмеялся, наклонившись, чтобы поцеловать меня в макушку. Постоянная потребность друг в друге, неспособность удержаться от прикосновений, его жажда нашей близости, которая была равна моей — это все мне не просто нравилось, а делало меня по-настоящему счастливой.
— Ты в порядке? — спросил он.
Я кивнула, поцеловав его в грудь и проведя пальцем по серебристой пряжке его перевязи рядом со своей щекой.
— Рен! — голос раздался издалека, нарушая идиллию момента. — Рен!
— Отпусти меня, — сказала я, начав извиваться, когда он крепче сжал меня в своих руках. — Рен, опусти меня на ноги.
Он послушался, после чего крепко взял меня за руку, переплетя наши пальцы, и окружил нас тенями. Мы шагнули вперёд, и я быстро моргнула, отгоняя темноту, чтобы понять, где мы оказались. Одно из больших деревьев, нависающих над широкой бурлящей рекой, вдруг оказалось прямо перед нами.
Димитрий и Мекруцио стояли на мелководье, обхватив вялое тело в золотой броне. Вдалеке Вакарис в своей лодке возвращалась на противоположный берег. Они возились с этим… кто бы это ни был, он не мог держаться самостоятельно и беспорядочно дёргался, словно пытаясь вырваться.
Внутри меня что-то оборвалось, лишив дыхания и способности говорить.
Я знала эти доспехи.
Прежде чем Рен успел остановить меня, я вырвалась из его рук и бросилась из-под дерева, спотыкаясь, и стремясь поскорее добраться до берега. Он выкрикнул мое имя, но я не остановилась, даже когда ледяная вода окатила мои щиколотки и икры, холод проникал прямо в кости. Или, может быть, этот холод был вызван видом бога с золотыми волосами, лежавшего на руках соратников Рена.
— Кастон! — закричала я, потянувшись к его нагруднику.
Но всё было не так: ржавчина размазалась по золотому металлу, его кожа обычно цвета розового золота сейчас была бледной, лишённой привычного сияния. Я хотела обнять его, броситься к нему, радоваться нашей встрече. Но когда мои руки беспорядочно заметались над ним, он издал протяжный стон боли.
— Отойдите, Миледи, — тихо сказал Димитрий.
Веки Кастона дрогнули, и он приоткрыл глаза. Его голос прозвучал, как едва различимый хрип:
— Оралия? Оралия!
Паника охватила меня, тошнота поднялась глубоко внутри. Я потянулась к его рукам, но замерла. Я не могла коснуться его без перчаток.
— Я здесь. Прямо здесь.
Мой живот сжался от его следующего крика. Это была не ржавчина на его доспехах — это была кровь. Кровь покрывала его шею и лицо, смешиваясь с веснушками на его щеках. Её было так много, что бордовые капли стекали в тёмную воду под ним.
— Стрела из кратуса попала ему в спину, — ответил Мекруцио на мой безмолвный вопрос, его жёсткий взгляд метнулся к Рену. — Пробила насквозь вот здесь. — Он мягко постучал двумя пальцами по месту на уровне солнечного сплетения Кастона, где в нагруднике зияло небольшое отверстие, из которого торчал золотой наконечник.
Если он был ещё жив, значит, стрела не задела сердце. Я благодарила звёзды за эту милость, крепко ухватившись за верхнюю кромку его нагрудника и склоняясь так, чтобы оказаться в поле его зрения.
— Ты будешь в порядке, — прошептала я, слёзы стояли в горле, но я пыталась их сдержать, повторяя эти слова снова и снова.
Он застонал, веки снова закрылись.
— Нам нужно вынуть стрелу, пока она не нанесла ещё больше повреждений, — сказал Мекруцио, его голос был настолько напряжён, что звучал почти хрипом.
Рен тут же подошёл ближе и вместе с Димитрием схватил Кастона за плечи, чтобы Мекруцио мог ухватиться за стрелу в его спине. Желудок у меня сжался, а ужас расползся по груди.
— Простите, Ваше Высочество, — произнёс Мекруцио Кастону, прежде чем схватил стрелу и резко выдернул её.
Крики разорвали воздух, заставив воду вокруг вздрогнуть. Я зажмурилась от звука, по-детски желая закрыть уши руками и притвориться, что этого не происходит. Тело Кастона безвольно опустилось в наши руки. Тишина, наступившая после, была оглушающей.
Звёзды, пожалуйста, пусть он выживет. Он должен выжить.
— Давайте перенесём его, Миледи, — тихо сказал Димитрий. — Нам нужно доставить его к Торну.
Я кивнула, продолжая держаться за одну из пластин его брони. Лицо Рена напротив меня побледнело, взгляд был сосредоточен на моём брате, а губы сжались в ярости.
— Мы можем перенести его в замок с помощью теней? — спросила я, голос дрожал, а горячие слёзы текли по щекам.
Рен кивнул.
— Тебе придётся помочь мне. Я не смогу перенести всех четверых в одиночку.
Мекруцио аккуратно поднял ноги Кастона, стараясь не навредить ещё больше. Окровавленную стрелу он убрал в перевязь, его руки покрывали пятна засохшей крови. Втроем они вытащили Кастона из воды на сухую траву, и мы оказались под тенью искривлённого дерева.
Мир вокруг меня дрожал, каждая кость в теле отзывалась страхом. Он должен выжить. Это не может его убить. Если он умрёт, столько надежды погибнет вместе с ним. Веки Кастона дрогнули, потом приоткрылись. Я слушала его дыхание и мне становилось страшно: прерывистые вздохи сменялись мучительной тишиной.
— Оралия, смотри на меня, — резко сказал Рен. — Ты должна сосредоточиться. Ты слышишь меня?
Я кивнула, крепче сжав руки на броне Кастона.
— Мы призовём тени вместе. Мы направим их так, чтобы переместиться в центр вестибюля замка.
Я снова кивнула, губы дрожали от страха перед тем, что может случиться, если я не справлюсь. Но я отбросила эти мысли, стараясь подавить панику и ярость, бурлившие внутри. Кастон нуждался во мне. Я не могла подвести его.
— Скажи, что ты понимаешь, — потребовал Рен, его резкий тон вернул мне ясность.
— Понимаю.
Его тени окружили нас.
— Призови их.
Я глубоко вдохнула, и моя магия заскользила по моим костям, запела под кожей. Сила откликнулась на мой зов, и тогда я поняла, что мне не нужно просить. Слова Рена с нашей первой встречи под горами всплыли в памяти: Она придёт, когда ты позовёшь. Успокоит, когда тебе больно. Будет сражаться, когда ты в опасности. Я выдохнула с облегчением, и мои тени, чуть темнее, чем у Рена, окружили нас, скользя над окровавленной грудью Кастона.
— На счёт три, — скомандовал Рен.
Раз.
Два.
Три.
Тьма исчезла, сменившись светом голубых факелов у входа в замок. У меня подкосились колени.
Сидеро оказался рядом, обняв меня за талию, чтобы поддержать.
— Я держу Вас, — тихо сказал он, помогая мне выпрямиться.
Трое мужчин не колебались. Они двигались как единое целое, неся Кастона по коридору, по которому я никогда прежде не ходила. Он был шире и прямее, чем остальные. Мы шли следом, Сидеро поддерживал меня, обхватив рукой за спину, пока я пыталась сбивчивым шёпотом объяснить, что произошло.
Сила Рена распахнула массивные двойные двери в конце коридора, и они вошли в комнату, осторожно уложив Кастона на большой каменный стол. Всё происходило настолько отточено и быстро, что стало ясно: они делали это уже не раз. У одного из огромных окон в задней части комнаты стоял Торн, его рыжая борода отливала в свете факелов.
  
Кастон очнулся, его глаза были широко раскрыты, налитые кровью, а его руки сжались на запястьях Димитрия, пытаясь оттолкнуть его. Хотя он не произнёс ни одного внятного слова, его стоны говорили о страхе. Какая-то слабая часть его сознания или магии понимала, где он находится. Однако через несколько мгновений его тело снова обмякло, уступив тяжести ран.