Руины (ЛП)

— Простите, — прошептала Жозетта, её голос был хриплым от долгого молчания. — Простите моего… друга.
Элестор покачнулся, его колени подкосились от звука её голоса. Он попытался опереться на стену, и Жозетта бросила на него мимолётный взгляд, словно он был лишь частью далёкой вселенной.
— Что ты помнишь о своей жизни? — спросила я, пытаясь подавить нарастающее беспокойство.
  
Она моргнула один раз, и часть отрешённости исчезла. Она слегка встряхнула головой.
— Только боль, какую-то… Каждое утро я просыпаюсь с криком. Я боюсь заглянуть под кровать, словно там могут появиться монстры. Я смотрю на солнце с ужасом.
Мы долго смотрели друг на друга, молчание между нами было тяжёлым, как густой туман.
— Неизвестность, — продолжила она прерывистым шёпотом, — вот что мучает меня.
Я глубоко вдохнула, обернувшись через плечо к Рену. Он прислонился к стене двора, его большой палец цеплялся за ремень перевязи. Тёмные пряди его волос обрамляли лицо, закручиваясь от ветра, что не утихал, даже если дождь и гром уже прекратились. Возможно, я искала в выражении его лица хоть тень сомнения, что позволило бы мне отказаться от своей задачи.
Но Рен лишь слегка кивнул, его голос был мягким, как воздух, касавшийся моего лица.
— Продолжай.
Я снова повернулась к Жозетте, протянув ей руки ладонями вверх.
— Я предлагаю тебе свою силу в надежде, что она поможет вернуть твои воспоминания… если ты этого хочешь.
Горло Жозетты с трудом сглотнуло.
— Я думаю, вспоминать будет больно.
Мои пальцы слегка подались вперёд.
— Думаю, да. Но разве не больно забывать?
Она кивнула, и из груди Элестора вырвался тихий стон, словно он сдерживал крик. Но Жозетта снова кивнула, её взгляд не отрывался от моего.
— Возможно… — я замялась, боясь, что собственное горе пропитает мои слова. — Возможно, в знании мы находим свой путь к исцелению. Но это твой выбор, Жозетта. Я не буду заставлять тебя.
Наступило долгое молчание, пока она раздумывала. Её светло-голубые глаза скользили по мне, Рену, Элестору, ни на ком не задерживаясь. Её губы шевелились в попытке что-то сказать, руки нервно теребили ткань её одеяния. Наконец, она медленно положила их поверх моих.
Тень и мрак заструились из моей груди при её прикосновении, но это было не похоже на мою последнюю ночь в Эфере. Тьма скользила между нами, словно давно забытый друг, обвивая наши ладони. Плечи Жозетты дёрнулись, её голова наклонилась вперёд, пальцы крепко сжались на моих. И там, в этом соединении, я ощутила вкус её ужаса и увидела монстра под её кроватью.
Позолоченный ужас, золотые крики и мягкие перья агонии.
Стыд накрыл нас, словно саван, от головы до ног. Я тоже склонилась под этой тяжестью. Наши слёзы стекали на камень под нами, капая на сухую землю у наших ног. Песня вырвалась из моих губ. Земля под нами потемнела, наполнившись жизнью, пока Жозетта не ахнула и не прижалась лбом к моему. Элестор издал низкий рык.
— Если ты тронешь её — ты умрёшь, — голос Рена прорезал мелодию.
Но мы уже были слишком поглощены магией, плывя по волнам боли, удерживая друг друга над бездной.
— Я с тобой, — прошептала я, сжимая её руки.
Жозетта едва заметно кивнула, её пальцы ответили лёгким пожатием.
— Я знаю.
Возможно, прошло всего несколько минут, когда Жозетта отстранилась. Её щеки порозовели, а глаза блестели от невыплаканных слёз. Она провела языком по губам, искра узнавания вспыхнула в её чертах, когда она впервые по-настоящему посмотрела на меня. Магнолии за её спиной покачивались на ветру.
— Ты так похожа на свою мать. — Её пальцы осторожно коснулись моей щеки. — Но у тебя глаза твоего отца.
Сдавленный всхлип застрял у меня в горле, но я подавила его, когда взгляд девушки переместился на Рена. Её губы приоткрылись, а брови нахмурились.
— Он будет наказан, — сказал Рен, прежде чем она успела задать свой вопрос. — Это я тебе обещаю.
Жестокое удовлетворение закалило мягкие черты её лица, но оно тут же растаяло, когда в поле её зрения появился Элестор. Воздух вырвался из её лёгких, и она схватилась за мою руку, пытаясь встать на ноги.
— Ты…
Глаза Элестора были широко раскрыты. Всё его тело дрожало, пока мягкий дождь окутывал нас тонким туманом. Его лицо побледнело, когда она сделала шаг вперёд, её рука соскользнула с моего плеча.
— Ты был здесь… всё это время. Ты никогда не сдавался.
Её слова были настолько тяжёлыми, что, казалось, придавили плечи Элестора, пока он не опустился на колени перед ней, склонив голову. Её тонкие пальцы скользнули сквозь его кудри. Мягкий гул грома заглушил первый звук его рыданий. А затем он вцепился в её одежды, прижав лицо к её животу, пока она поглаживала его волосы. Её сверкающие слёзы смешались с дождём, что падал на его медные локоны.
Жозетта медленно опустилась на колени. Руки Элестора скользнули вверх, обхватив её лицо. Его взгляд был полон вековой скорби. Я задумалась, правильно ли поступила, или же только принесла еще больше боли.
Но потом он наклонился вперёд, прижимаясь губами к её, его слова звучали между ними хриплым шёпотом.
— Никогда, маленькая пташка. Я от тебя никогда не откажусь.
И в этот миг мне показалось, что, возможно, впервые в жизни я сделала что-то правильное.
ГЛАВА 48
Оралия
Мы отвернулись, чтобы оставить Жозетту и Элестора во дворе, позволяя им спокойно воссоединиться. Когда мы уходили, взгляд Элестора встретился с моим, и в нем на миг мелькнула благодарность. Я надеялась, что все разногласия, возникшие между нами, скоро будут улажены.
— Что произошло после смерти Жозетты? — спросила я, пока мы шли по извилистым дорожкам.
Наши руки были переплетены, и Рен играл с моими пальцами, рассматривая их, словно пытался найти там источник моей силы.
— Тифон обвинил в преступлении полубога, — ответил он, его лицо застыло, словно каменное, — и позволил Элестору отомстить.
Мой желудок сжался, а в горле поднялась волна отвращения. Я гадала, кем он был, этот безымянный полубог, ставший жертвой ярости Бога Бурь за преступление, которого он не совершал.
— Не думаю, что это помогло Элестору, — продолжил он. — Он как-то сказал, что убийство не принесло удовлетворения, что крики полубога были слишком испуганными, слишком растерянными. Думаю, где-то глубоко внутри он всегда знал, что истинный убийца его любимой остался безнаказанным. Это одна из причин, почему он обратился ко мне.
Я кивнула, глубоко вдохнув. Мне стало любопытно, каково было бы, если бы Тифон не занимал трон — если бы Эферой правил кто-то с добротой в сердце. В голове мелькнул образ моего брата, Кастона.
Рен кивнул нескольким душам, мимо которых мы проходили, их взгляды были полны благоговения, а руки прижаты к сердцам.
— Myhn ardren, — снова и снова повторяли они, добавляя вслед myhn lathira.
Я могла лишь предположить, что ardren означает король на старом языке, так же как lathira — королева. Я снова задумалась, почему он не поправлял их, но в то же время я хотела быть достойной их почтения, их восторга. Возможно, в этом я видела надежду — стать той, кто сможет удовлетворить их ожидания. Той, которая будет достойно стоять рядом с их правителем, а не прятаться в его тени.
Мы больше не говорили, хотя Рен время от времени подносил мою руку к губам, осыпая ладонь поцелуями, от которых в моём сердце разгорался пожар. Сияющие Солнца, как же я хотела его — быть его партнёршей, его любовницей, его королевой.
  
Мы медленно миновали мои покои. Рен даже не взглянул на дверь, вместо этого продолжая идти по извилистому коридору. Он кивнул нескольким стражам, что стояли в нишах. Я украдкой взглянула на него и заметила, как его глаза потемнели, полные невысказанного обещания. Наши силы спутывались и распутывались в пространстве между нами.