Следуй за мной (СИ)

— У нас уже появилось свое место, – заметил насмешливо, сузив глаза, присмотрелся и добавил, – что-то ты бледновата, есть новости?
— Какие дела у тебя были с моим мужем? – я постаралась, насколько это было возможно, держаться холодно.
Кажется, вопрос Данилу повеселил, по крайней мере, он рассмеялся, закидывая ногу на ногу, чем ввел в смущение подошедшую к нему официантку. На этот раз не стал выказывать обаяние, быстро попросив кофе.
Девушка удалилась, а Красовицкий, перегнувшись через стол, заговорил:
— Лиза, душа моя, знаешь, за что ты мне нравишься? За обескураживающую наивность и прямоту. Я вот ехал и гадал, зачем ты меня вызвала, уже о таком подумал, что ух, – он на мгновенье закатил глаза, изображая блаженство, впрочем, не теряя насмешливого тона, – а ты все о земном. Кажется, я дал тебе совет не копаться в дерьме?
— Дал, – кивнула я, – а не потому ли ты мне его дал, что боишься, как бы я не нарыла что-то, чего бы тебе не хотелось?
Красовицкий снова сузил глаза, разглядывая меня.
— Ты сейчас намекаешь на то, что я причастен к смерти твоего мужа?
— А если так? – я склонилась к нему, и наши лица оказались слишком близко.
Данила опустил взгляд на мои губы, я инстинктивно их облизнула. В уголках его губ появилась насмешка, я резко отстранилась, откидываясь на спинку стула.
Определенно, он не тот человек, в беседе с которым я нахожусь на главных ролях. Надо собраться с силами. Данила получил свой кофе, сделав большой глоток, отставил чашку и стал посмеиваться, качая головой и глядя на меня.
— Что? – я начинала злиться.
— Удивляюсь тому, как мне боком выходит жест доброй воли. Я отошел от своих принципов и поделился с тобой информацией, в итоге ты приходишь и заявляешь, что я убийца твоего мужа. Истина стара как мир: благими намерениями выложена дорога в ад.
— С чего ты вообще делился со мной информацией?
Данила пристально на меня уставился, еще одним большим глотком допив кофе, вытащил деньги и бросил на стол.
— Прогуляемся, – сказал мне, вставая, я поднялась, не зная, как поступить, в это время он взял меня за локоть и потащил в сторону выхода.
Неподалеку был небольшой парк, мы направились туда. По дороге Данила с кем-то переписывался в телефоне, потому шли молча.
Я чувствовала себя неуверенно, я-то рассчитывала на то, что смогу вывести его на чистую воду или хотя бы обескуражить и заставить проговориться, но он оказался совершенно непроницаем. Наконец, Красовицкий убрал телефон в карман и, улыбнувшись, жестом пригласил меня на парковую дорожку.
— Что ты затеял? – не выдержала я, Красовицкий, вздохнул, покачав головой.
— Слушай, Лиза, я понимаю, ты устроила себе игру в сыщика, то ли из болезненного чувства вины, то ли еще из каких побуждений, но поверь, ты идешь совершенно не в том направлении.
— То есть? – усмехнулась я, складывая на груди руки.
— То и есть. Ты же не думаешь, что одна бегаешь в поисках убийцы? И я, и Поленов пытаемся что-то узнать по мере сил. Хочешь мое мнение? Дело останется нераскрытым. Если, конечно, счастливая случайность счастливо не случится.
— Ты исключил всех присутствующих из списка подозреваемых?
Данила пожал плечами.
— Расклад таков, что никому смерть Романова невыгодна, разве что тебе и его сыну. Мои надежды на сотрудничество остались надеждами, Онегин потерял всякую возможность подняться по карьерной лестнице, да и тебя тоже. Поленов остался примерно в том же положении, если только сумеет правильно все обыграть, что тоже сомнительно. А убивать человека на фарт... Слишком рискованно и неоправданно. Кстати, ты не надумала принять его предложение?
— Руки и сердца? Пожалуй, я пас.
— Это хорошая партия, – Данила смотрел с насмешкой, но внимательно.
— У меня уже была хорошая партия, ничем хорошим она для меня не закончилась.
— Ты про свой брак? – усмехнулся он. – Не скажи. Ты молода, красива, богата и свободна, вольна распоряжаться своей жизнью, как хочешь.
Я шла, глядя вперед. Со стороны все так и есть, но есть одно но: кроме меня, моей жизнью, кажется, хочет распоряжаться кто-то еще. Данила вдруг остановился и взяв меня за подбородок, заставил посмотреть на себя.
 
  
Глава 34
 
Разглядывал Данила с интересом и насмешкой.
— Что? – поинтересовалась я, он улыбнулся.
— Удивляюсь, что при такой красоте ты совершенно не умеешь обращаться с мужчинами и не видишь очевидного.
— У меня не было возможности научиться.
— Согласен, – он меня отпустил и не спеша пошел дальше, я последовала за ним.
— К чему была эта сцена? – спросила недовольно, Красовицкий неопределенно качнул головой.
— Навеяло что-то, чистый воздух, кислород ударил в голову.
— Клоун, – покачала я головой, он рассмеялся.
— Ладно, кто у нас остался: ты и сынок. В твою вину не хочется верить, так что я малодушно решил, что ты ни при чем.
— Я действительно ни при чем.
— Остается сынок. Тут, конечно, возникают сомнения: обделенный отцом, мало зарабатывающий, но... все это не вяжется с его характеристикой.
— А какая у него характеристика? – против воли спросила я.
— Положительная, – Данила усмехнулся, – маменькин сынок, тихий, послушный, женат три года, жена, правда, немного подкачала, но каждому свое.
— Что значит подкачала?
— Ну он тихий интеллигентный мальчик из, в общем-то, приличной семьи, если считать, что воспитал его отчим. Девчонка же из неблагополучных: отец алкоголик, к тому же сидел, мать всю жизнь тащила семью на себе. Но любовь зла, и у них, судя по всему, все отлично, по крайней мере соседка красочно расписывала их страстные крики за стеной.
Я спешно уставилась на дорогу, опустив голову, надеясь, что Данила не заметит моей реакции. Рома говорил, что у них с женой давно нет отношений, правда, что значит давно, если учесть, что они всего три года женаты? Она могла ему изменять, а соседка, слыша крики за стеной, думала, что это счастливая пара предается страсти.
— О чем задумалась? – вернул меня в реальность Данила.
Я быстро улыбнулась, вышло вымученно.
— Мне, пожалуй, пора, – в голове не осталось никаких мыслей, кроме как о Роме.
Я поняла, что должна поговорить с ним, иначе сойду с ума.
"Вот это точно похоже на болезнь", – констатировала печально, садясь в машину.
Данила хотел проводить, но я, попрощавшись, быстро припустила назад, оставив его недоумевать. Включила зажигание и замерла, почувствовав чужой запах. Я успела бросить взгляд в зеркало заднего вида, перед глазами мелькнула кепка, а дальше я почувствовала удар в шею и провалилась в небытие.
Приход в себя был быстрым, словно я никуда и не пропадала. Открыв глаза, увидела, что еще светло, но в комнате было сумрачно: окно закрывали плотные жалюзи.
Я лежала на кровати, рядом с ней стояла тумбочка, чуть поодаль шкаф. У всего происходящего было два отрицательных момента, с осознанием которых в сердце мое начал закрадываться страх: во-первых, мои руки были прикованы наручниками к спинке кровати и во рту был кляп, а во-вторых, я находилась в той самой комнате, где был убит Женя.
Я дернула руками, пытаясь освободиться, но не преуспела. Изловчившись, села, легче от этого не стало. Попыталась вытащить руки из наручников, лихорадочно соображая, что же произошло?
Он ждал меня в машине, вырубил и привез сюда. Вряд ли с хорошими намерениями. И тут перед глазами всплыла картина: мы с Данилой идем к парку, он кому-то пишет. О моей встрече с ним никто не знал.
Красовицкий, поняв, что я его подозреваю, решил избавиться от меня? Увел подальше от машины, дал команду, а после забалтывал сказками. Нашу встречу могли видеть, это слишком рискованно. А чем, собственно, он рискует? Данила-то остался в парке, он вне подозрений.
Тяжело дыша носом, потея, я истерично задергала руками, пытаясь вырваться. Результат нулевой. Меня вряд ли отпустят живой. Я так боялась, что меня убьют, я просила о помощи, я всем говорила, что нахожусь в опасности, и никто меня не услышал.