Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)

Одинокая слезинка сорвалась вниз, но я не успел бережно собрать ее своим пальцем: моя невероятная, восхитительная жена приподнялась на носочки и коснулась губами моих губ. Аккуратно. Ласково. Не столько целуя, сколько обозначая свое желание и переплетенный с ним страх.
Но это был лучший поцелуй в моей жизни, потому что я чувствовал все грани его искренности.
– Еще слишком рано предлагать вам перебраться из отеля на виллу, да? – уточнил я, когда почувствовал, что Анна начала отстраняться. Мне было дико сложно отпустить ее, и я пытался растянуть наши объятия на максимально продолжительное время.
  
Тихий смех заставил и меня улыбнуться.
– Это не по щиколотку, Ди, – совсем не расстроено покачала головой моя жена. – Это сразу по пояс.
Я тяжело выдохнул, но все же позволил Анне отстраниться, хоть и не отпустил ее руки. Так и стояли, держась и смотря друг другу в глаза, пока я медленно вырисовывал круги большим пальцем по нежной ладошке.
– Мы обязательно это обсудим, Ди. Правда. Но чуть позже.
Принять это было несложно. Сложно было убедить себя подождать – но и с этим я мог справиться, когда видел робкую, но счастливую улыбку.
– Тогда я позвоню завтра, – предупредил я.
Анна кивнула.
– Звони.
– И приеду вечером, – дополнил, не почувствовав никакого сопротивления. – Я обещал сыну картошку-фри.
– Ты всегда держишь свои слова, – еще раз согласилась она.
– Составишь нам компанию?
Она вновь подняла на меня свои штормовые глаза, но на этот раз в них не было бури. Полный штиль – умиротворенный, бездонный, подчиняющий.
– Конечно. С удовольствием.
И в этот миг, в мягких сумерках опускающегося вечера, посреди постепенно затихающей улицы, до краев наполненной отголосками чужих голосов и чужих жизней, я окончательно обрел свою любовь. Не ту, что был вынужден забыть. А новую. Только что рожденную в дрожи плеч моей жены, в соленом привкусе ее слез на моих губах, в хрупкой, но несгибаемой силе ее слов.
Мы стояли, все еще держась за руки, как два уцелевших после кораблекрушения, нашедших наконец клочок твердой земли под сенью наступающей ночи. Не зная, что ждет впереди, но дав друг другу единственно возможный в этих обстоятельствах обет – быть. Быть рядом. Быть терпеливыми. Быть лучше.
Где-то вдалеке, у освещенного витриной киоска, смеялся наш сын. Его беззаботный, счастливый смех звенел, как колокольчик в вечерней тишине, отмеряя начало нового отсчета. Отсчета нашего общего времени.
И я понял, что память – это не только то, что было. Это и то, что будет. И мы будем собирать наши новые воспоминания бережно, по крупицам. Как мозаику, которую лишь предстоит сложить.
А пока мне было достаточно просто стоять в прохладе вечера и держать руку Аны в своей. И знать, что завтра я позвоню. И она ответит.
____
Дорогие читатели! Это последняя глава от лица Диего - все, что хотел, он нам уже сказал.
Нас ждут еще 2 главы от лица Анны и эпилог.
Но есть задумка на бонусную главу от лица Ди того периода, когда у них с Анной только завязывались отношения - если вам хочется почитать об этом, оставьте, пожалуйста, комментарий!
Заранее благодарю, ваша Рина
  
Глава 67.
 
Когда я предлагала Диего погружаться в наши новые отношения медленно, по чуть-чуть, я не учла один немаловажный фактор: мое стремительно разросшееся окружение.
Ди был верен своему обещанию на все сто: не давил, не просил, даже не намекал ни на что. Он просто был, просто заполнял собой нашу жизнь, давая понять, что никуда не собирается из нее испаряться. Звонил. Писал. Не настойчиво, но всегда уместно. Приезжал после работы, чтобы прогуляться с сыном или посидеть где-нибудь в семейном кафе. Он делал ровно все то, о чем мы договаривались, даже не целовал меня – лишь отвечал на мои порывы.
Так почему спустя три дня мы, собрав вещи, переехали жить на виллу?
Потому что Диего Солер оказался непревзойденным стратегом, заполучившим лучшие из возможных козырей: моих родителей.
По натуре достаточно скромные люди, мама и папа с трудом привыкали к люксу, который оплатил им мой муж. И каждый раз не забывали напомнить, что это – расточительство с его стороны, и что глупо тратить такие суммы ежедневно, если у Диего есть замечательный дом, где мы все могли бы с комфортом разместиться. Но если в первый день возмущались родители лишь нам с Лерой, то на второй мама поделилась мыслями с зятем.
А тот возьми и ляпни, что будет только рад, если мы поживем у него.
Согласиться было проще, чем объяснять папе с мамой, почему мы с Диего планировали сближаться постепенно. Особенно когда последний заявил, что поживет в городской квартире, целиком отдав виллу в наше с сыном распоряжение. У меня просто не осталось доводов против, и, когда к уговорам присоединилась и Лера, уставшая от занудных лекций родителей, и Саша, грезивший комнатой с выходом к морю, я просто не смогла устоять.
И вот мы снова в доме, который я знала от и до. В котором были совсем недавно.
Но теперь все словно иначе.
Во-первых, на место вернулись фоторамки: пусть и не в том порядке, который помнила я, но снимки нашей с Ди совместной жизнь вновь украшали стены и полки. Саша, видевший большую часть фото впервые, надолго завис, разглядывая содержимое каждой рамки и требуя пояснений.
– По-моему, это называется «психологическое давление», – наигранно ворчала я, не пытаясь придержать улыбку.
– Точно нет, – не соглашался следующий за мной по пятам Диего. – Сантиметра три, не больше.
Моя метафора настолько понравилась ему, что каждый день Ди отмерял результат нашего погружения – ненавязчиво, но очень точно. Мне, если честно, было приятно слышать каждое из его заключений, поэтому я даже не пыталась сопротивляться тому, что скорость погружения росла в геометрической прогрессии с каждой минутой.
– Но это еще не все, – признался Диего и, захватив мою ладошку в плен своих пальцев, потянул к лестнице. – Алекс! Идемте, я должен вам кое-что показать.
Я думала, Ди остановится перед нашей спальней, но он прошел дальше, к следующей комнате, отданной под гостевую. Пропустил сына вперед и раскрыл дверь.
– А-а-а! Моя комната!
Александр пулей влетел внутрь, когда я так и замерла на пороге, не в силах поверить своим глазам.
Теперь это была полноценная детская. Мальчишеская детская. Те же светлые стены, но кровать – в виде гоночного болида. Синий стеллаж со сказками, ящики с игрушками, железная дорога и ковер с городскими улицами. Стол, стул, телевизор и огромные окна, показывающие море – как наш сын и хотел.
Алекс носился из угла в угол, пытаясь рассмотреть сразу все. Хватал одну игрушку, вторую, откладывал и кидался за третьей, каждое свое действие сопровождая настолько громкими возгласами, что снизу пришли бабушка с дедушкой, перепуганные криками.
На их охи и ахи прибежала еще и Лера, поэтому очень быстро изучением интерьера занялись все четверо.
– Когда ты успел? – только и смогла спросить я, глядя на мужа, застывшего у двери с выражением лица «я знал, что все так и будет».
– Начал сразу же, как только Хави впервые вас отсюда забрал, – пожал плечами Ди, не говоря ничего конкретного. – Это ваш дом, Ана. И я хотел, чтобы у вас обоих здесь был собственный уголок.
– И какой же уголок ты отвел мне? – не удержалась от вопроса и легкого флирта, который проскальзывал в общении с мужем непроизвольно.
Диего улыбнулся очень хитро.
– Хозяйскую спальню.
Мурашки предвкушения табуном пробежались по позвоночнику, оседая где-то внизу. Ди ни на что не намекал – ни словом, ни взглядом. Он даже жить собирался не здесь! Но в моей голове кружились мысли совершенно иного рода, разделявшие упомянутую спальню ровно на двоих хозяев.
  
– Можешь поменять там все, если захочешь, – не обращая внимания на мое состояние, продолжил Солер. – Только скажи, и я пригоню рабочих, дизайнеров, мебельщиков – кого угодно.