Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)

– Перестань! – прорычал Солер, и его мать действительно замолчала, обиженно поджав губы. – Да, она смеет тебя обвинять, и имеет на это полное право, учитывая, что именно ты сообщила Анне о том, что я погиб, а не потерял память!
Если честно, я не думала, что Диего это скажет – что так открыто обвинит мать во лжи. Ведь тот Ди, которого я помнила, старался избегать скандалов, особенно с членами своей семьи.
  
Но сейчас он поддерживал меня. Всецело. И его поддержка стала моими доспехами.
– Как ты мог поверить в эту гнусную ложь? – сеньора Солер прижала свободную руку к груди.
– Хави сделал скриншот твоего сообщения, – Ди даже шагнул вперед, заставляя мать вздрагивать. – В тот раз, когда приехал к тебе за объяснениями. Не заметила?
Габриэлла несколько раз хлопнула ресницами, словно действительно вспоминала. Но даже после этого она не растеряла своей уверенности.
– И где там было хоть слово о том, что ты погиб? Давай, покажи мне!
Конечно, она не сомневалась в себе, ведь именно таких слов в том злополучном послании не было. И на миг я подумала, что сейчас эта женщина вновь обернет ситуацию в свою сторону, но этого не произошло.
– Ты всегда умела мастерски играть словами, – покачал головой Диего. – Когда врала Анне обо мне. Когда врала мне об Анне. Только, видишь ли, в чем проблема, мама.
Солер подошел еще ближе к своей матери, следующие слова говоря тише, но прямо ей в лицо:
– Я больше тебе не верю. И с того самого момента, как ты вошла в мою палату, я чувствовал, что за каждой из твоих фраз имеется второе дно.
– Диего! – снова попыталась возмутиться сеньора Солер, и даже вино свое она отставила на каминную полку.
Но Диего резко взмахнул головой, обрывая ее монолог в самом начале.
– Хватит, мама. Хватит пытаться влезть мне в голову и навести там свои порядки. Ты и так на пять лет лишила меня семьи и сына!
– Какого сына?! – перешла на ультразвук женщина. – Диего, очнись! Ты веришь женщине, которая появилась тут спустя столько лет? Да она могла нагулять себе ребенка от кого угодно! И не обязательно в своей России! Она могла изменять тебе под твоим же носом, а ты…
Ее мерзкие, гадкие слова будили во мне злость. Раньше я боялась сеньору Солер, боялась, что ее мнение будет иметь решающее значение для Диего. Но сейчас…
– Перестаньте!
Впервые в этом доме голос повышала я. И, вероятно, это стало удивлением не только для местных стен, но и для Габриэллы Солер, которая сначала перевела на меня шокированный взгляд, но быстро вернула себе привычно холодное выражение лица.
– Хватит, Габриэлла, – первый раз я обращалась к свекрови по имени. И в тот же первый раз я шла против нее, не пряча взгляда. – Мой сын – это ваш внук, нравится вам это или нет. Хотите тест ДНК? Не проблема. Мы сделаем его в той клинике, на которую вы укажете, только сообщите данные моему адвокату. Но имейте в виду: когда ваше родство подтвердится, вы ни на шаг не приблизитесь к Александру!
– Угрожаешь мне, девочка? – высокомерно поинтересовалась Солер и шагнула вперед. Диего тут же выставил руку, не давая матери приблизиться ко мне, но та и не спешила сокращать расстояние еще больше: того, что уже имелось, ей было достаточно, чтобы смотреть мне в глаза. – Если это действительно окажется мой внук, – она особо выделила интонациями слово «мой», – я приложу все силы, чтобы он остался в моей семье. К которой ты, Анна, до сих пор не имеешь никакого отношения.
Это выглядело так, будто она отвесила мне пощечину: звонкую, хлесткую, вышибающую весь воздух из легких. Как напоминание о том самом дне, когда она отправила мне то самое послание.
Тогда она говорила то же самое – что я не часть их семьи. И я снова чувствовала, что она права.
– Тебе. Пора. – Диего четко произнес каждое слово, выпроваживая свою мать. А я стояла, словно громом пораженная, не в состоянии поверить, что Габриэлла Солер действительно это сделала: посмела угрожать мне лишением моего же ребенка.
Ледяной тон сына ее словно и не покоробил. Она уже получила то, что хотела: страх на глубине моих глаза, поэтому расправляла плечи, задирала подбородок вверх и кривила губы в нахальной усмешке.
– Не переживай, сынок, – похлопав Ди по плечу, сеньора Солер обошла его по дуге так, чтобы оказаться как можно дальше от меня. Но даже не понизила интонации, произнося следующие слова: – Из тебя отец получится куда лучше, чем из твоей непутевой жены – мать.
Кажется, Диего снова возмутился – громко, но я не расслышала слов. Просто смотрела вслед женщине, грациозной походной удалявшейся из комнаты и из этого дома, и понимала одну простую вещь:
Габриэлла Солер не простит мне моего возвращения. Она столько сил приложила, чтобы навсегда отдалить меня от Диего и этого дома, что теперь просто не сможет смириться со своим проигрышем. И плевать ей на то, что Ди пошел против нее. Плевать и на Хави, который выяснил всю правду и вряд ли теперь станет общаться с матерью как прежде.
Нет, эта женщина уже нашла виновного в моем лице, и не успокоится, пока не раздавит меня в очередной раз.
Она ведь прекрасно знала мои самые слабые места – я сама их демонстрировала что тогда, что сейчас, цепляясь за самых близких своих людей. Сначала – за мужа. Теперь – за сына. И если в своих угрозах отнять у меня Александра Габриэлла была хоть на каплю серьезна… мне действительно страшно. Ведь с ее связями она может гораздо больше, чем я и мой адвокат.
Я слышала, как за свекровью закрылась входная дверь. Нет, Габриэлла Солер не отпускалась до показного захлопывания – она вышла тихо, как и подобает королеве. Но в опустившейся на комнату тишине щелчок замка прозвучал так, словно кто-то взвел курок пистолета.
А его дуло замерло точно у моего виска.
  
Глава 48
 
Я не знаю, сколько прошло времени с момента, когда за сеньорой Солер закрылась дверь. Наверняка немного, ведь Диего – не тот человек, который долго пребывает в ступоре, в отличие от меня. Но каждая секунда в той давящей, оглушительной тишине тянулась для меня целую вечность.
Потому что меня охватил страх — не просто тревога, а ледяной, парализующий ужас. Впервые в жизни я осознала: кто-то может отнять моего ребенка.
– Ана.
Пальцы Диего скользнули по моему запястью так осторожно, словно я была хрустальной вазой, готовой рассыпаться от одного неловкого движения. Но я не отреагировала, и тогда Ди обнял меня.
Как тогда, давно. Просто обвил руками и притянул к своей груди, прижавшись губами ко лбу. Так до боли знакомо… и так чуждо сейчас.
– Прости, Ана, – выдыхал Солер мне в волосы, сжимая объятия крепче. – Моя мать неуправляема. Она не должна была…
– Я знаю, какая твоя мать, – я отстранилась. Сегодня все происходило впервые, и впервые в руках Диего я не чувствовала себя спокойно. – Она никогда не пыталась казаться другой.
И все же без Ди мне зябко, но я лишь обняла сама себя в попытке то ли сдержаться, то ли согреться.
– Раньше… – он запнулся, словно побоялся произнести вслух, но все же продолжил: – Раньше она тоже говорила тебе такие вещи?
– Не в столь грубой форме, – я кивнула, невольно цепляясь взглядом за каминную полку, где все еще стоял нетронутый бокал с вином. И вернулась туда, куда не хотела возвращаться: в воспоминания о первой встрече с сеньорой Солер.
Ди пригласил ее к нам. С его братом и сестрами к тому времени я уже была знакома, а мать он оставил на десерт. Я помню, как переживала, сотни раз переставляла тарелки на столе, расправляла скатерть, выставляла стулья в ровную линию.
  
Диего тогда рассмеялся, притянул меня к себе и поцеловал в макушку.
– Ты ей понравишься, не сомневайся.
Единственный раз, когда он ошибся.
Габриэлла Солер мало говорила в тот вечер, изредка задавала вопросы и внимательно слушала. Я даже успела расслабиться, поверить, что если не понравилась, то хотя бы расположила эту деловую женщину к себе.