Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)

Выглянувшая из комнаты Лера появилась вовремя, чтобы вынудить меня собраться и не дать слезам сорваться вниз.
– У нас гости?
Конечно, она слышала звонок. Он настроен так, чтобы его было слышно в любом конце дома.
– Это Елена, – одними губами прошептала я, боясь, что голос меня выдаст с потрохами.
Но Валерия по одному моему взгляду прекрасно все понимала, поэтому сначала удивлялась, потом – бросала взгляд в сторону поворота ко входу, а после, одернув майку, смело шагала туда, откуда я только что убежала.
  
– О, Диего, ты решил разбавить наш семейный вечер незнакомцами?
Я не знала, чего мне хотелось больше: рассмеяться от ее бесстрашия, расплакаться от ее поддержки или просто упасть на пол, свернуться клубком и исчезнуть.
Лера была глотком воздуха, который я так долго сдерживала.
И сейчас именно она шла разбираться с Диего – с его молчанием, его нерешительностью, его поцелуями, которые должны были быть моими.
Не знаю, как отреагировали Солер и Мартинез: равно как им не было видно меня, так же и мне не было видно их. Но я прекрасно слышала все, что происходило за углом, а сейчас там весьма отчетливо закрывалась входная дверь. Хотелось бы верить, что Елена осталась ту сторону, но нет, шаги в коридоре не оставляли сомнений.
– Лера, это Елена, – по-русски сказал Диего, и в его голосе послышался тот самый тон, когда человек сам не знает, как правильно поступить. Потом он перешел на испанский – для нее: – Это Лера, сестра Анны.
Пауза.
– Анна тоже здесь? – голос Елены вздрогнул от удивления. Неприкрытого. Почти агрессивного.
И это, как ни странно, принесло мне облегчение. Я не одна застигнута врасплох. По крайней мере, Елена тоже не ожидала моего появления здесь.
Ответа Диего я не услышала. Он, похоже, просто кивнул, потому что Елена продолжила:
– Что она здесь забыла?
Вопрос прозвучал настолько грубо, что я почувствовала себя оскорбленной. И, видимо, не я одна, раз Лера, даже не понимая смысла слов, воинственно сложила руки на груди и хищно улыбнулась.
– Кажется, твоя подружка не в восторге от нашего присутствия, – произнесла она, не скрывая сарказма.
Диего дипломатично проигнорировал шпильку и ответил Елене на испанском:
– Я пригласил Алекса и Анну покататься вместе на яхте.
– И? – не унималась Елена. – Покатались? Прекрасно. Тогда пусть возвращаются в отель!
Что ответил Диего – не разобрала. В этот момент Лера тихо обратилась ко мне:
– Чего этой мегере надо?
– Если коротко, то вышвырнуть нас отсюда, – перевела я.
– Ха! – так громко воскликнула Лера, что все остальные разговоры тут же стихли. – Даже интересно посмотреть, как сеньор Солер будет выгонять свою законную жену и сына из их дома. Причем на ночь глядя.
Валерия расставляла акценты интонациями. Законную. Сына. Их дома. И все это могло бы сыграть свою роль и вывести Мартинез из себя, если бы не один маленький факт:
– Елена тебя не понимает, – тихо напомнила я сестре.
– А я и не для нее это все говорю, – отрезала Лера, устремляя свой взгляд чуть правее, и я точно знала, кому именно она его посвящала.
Диего. Этот взгляд и эти слова были направлены на то, чтобы задеть его самого, а не его адвокатшу.
Я понимала, что Валерия отстаивает мои интересы в этой необъявленной войне, но именно в тот момент я отчетливо осознала: не хочу, чтобы она воспринимала Ди как врага. Потому что любила больше всего на свете, обоих. Даже если кто-то из них причинял мне боль.
– Перестань, – тихо попросила, покидая свое уютное убежище. Бросила беглый взгляд дальше, опасаясь увидеть Диего в обнимку с Еленой, но обошлось. Они, конечно, стояли рядом, но не дотрагивались друг до друга.
Это дало мне силы кивнуть Мартинез в знак приветствия. Та сжала губы, но ответила тем же.
На этом воодушевление закончилось, и вместо Диего я смотрела куда-то чуть выше его плеча, когда произносила:
– Прости, Лера не имела в виду ничего такого.
– О, еще как имела! – с упорством ледокола шла на таран Валерия. – И, если для некоторых ударенных на всю голову это не доходит, я могу повторить.
Я не успела ничего сказать – Лера шагнула вперед и уверенно ткнула пальцем в сторону единственного мужчины в этой компании:
– Либо ты перестаешь страдать черт знает чем и возвращаешь свою семью, либо подписываешь бумаги на развод и заканчиваешь этот спектакль! Третьего не дано!
– Лера! – чуть строже произнесла я, но моя родная защитница была слишком взвинчена, чтобы так просто остановиться.
– Хватит мучить друг друга! Мне надоело видеть слезы сестры из-за тебя, Диего Солер, и я прибью тебя, если увижу такие же слезы на лице племянника. Оставь их в покое, если не можешь определиться! Они пять лет без тебя прожили – проживут и дальше, если ты не будешь мельтешить перед глазами!
Валерия замолчала на одно мгновение, оглушая коридор тишиной, а потом более спокойным голосом произнесла:
– Мне плевать на твою амнезию, дорогой зятек. Помнишь или не помнишь – это все ерунда. Важно, чувствуешь ты что-то или нет. И если да – то дерзай. А если нет… – еще одна пауза, за время которой Лера красноречиво осмотрела Елену с ног до головы, и лишь после этого закончила мысль: – У тебя уже есть, кому согреть постель.
  
Глава 42.
 
Молчание после последних слов Леры стало почти осязаемым.
Я не могла поверить, что правда, которую я так старательно прятала от Диего, так легко раскрывалась моей же сестрой. Елена не понимала вообще ничего, поэтому просто переводила вопросительный взгляд с Валерии на меня, потом – на Диего, и снова по кругу. А сам виновник происходящего смотрел на меня.
Мне уже нечего было терять. Десять минут назад я позволила ему поцеловать себя – и неважно, что поцелуя не случилось: это не отменяло того факта, что мой муж прекрасно понял ­– я не стала бы его отталкивать. И если после этого у Диего еще оставались какие-то сомнения касательно моих чувств, от уверенного спича Леры они все должны были развеяться.
Поэтому я поднимала глаза, готовая к любой реакции своего мужа. К презрению, злости, даже ненависти – ведь Ди не выносил сцен на публике. Но мне не было стыдно за поведение сестры – только за то, что мне не хватило смелости сказать все это самой.
И я готова была выдержать все что угодно – и холод, и пожар на дне любимых голубых глаз. Но в них не было ни того, ни другого.
Зато яркими огоньками светилась растерянность. Я никогда не видела Ди таким потерянным, таким… ранимым. Словно это его, а не мою душу только что обнажили перед тем, кто был дороже всех. Словно он не понимал, как ему поступить.
Словно не знал, кого выбрать.
– Диего? – Елена сделала шаг вперед и дотронулась до мужского локтя. – Не хочешь объяснить, что тут происходит?
Я считала про себя секунды, когда он отвернется. Облегчать или усложнять ситуацию не собиралась – ни словом, ни жестом. В конце концов, Ди – не собачка, которую не могут поделить хозяева. Он в состоянии сам для себя все решить.
– Диего?
Он обернулся. К ней. И я затаила дыхание в ожидании его слов.
– Елена, – выдохнул Диего.
– Мам! – в тот же момент донеслось с другой стороны.
Я в панике перевела взгляд на сына. Я была уверена, что Саша спал и не слышал ничего из того, что здесь происходило. Но он шлепал босыми ногами точно ко мне и тер глаза, всем своим видом показывая, что еще даже не ложился.
Господи, неужели он все слышал?
– Малыш? – сократив расстояние, я подхватила ребенка на руки, прижимая так крепко, что Алекс недовольно завозился. – Что случилось?
  
Я не хотела, чтобы он думал, будто мы с его отцом ругались. Фактически, мы и не ругались, а если кто и повышал голос, то только Лера. Но мой сын никогда не видел подобных сцен. И я не представляла, как он мог отреагировать.
– Спать хочу, – протянул Александр и, обняв меня за шею, положил голову мне на плечо. Но почти сразу оторвал ее и заинтересованно уставился мне за спину. – Пап, это кто?