Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)
И ровно в тот момент, когда я очередной раз перевел взгляд на циферблат наручных часов, в океанариум вошли двое. Я не столько заметил их краем глаза, сколько почувствовал присутствие: женщина в легком и скромном светло-зеленом платье и малыш в разноцветных шортах и майке, шагающий с ней за руку. Они смотрели друг на друга, улыбались и о чем-то говорили.
А я понимал, что с этой минуты весь мой мир начинал отсчет с нуля.
Глава 36.
Диего Солер
Александр действительно был безумно похож на меня, если верить фотографиям из семейного альбома. Но даже не визуальное сходство заставляло меня верить, что это вышагивает именно мой сын. Я его чувствовал. Не знаю, как. Не знаю, почему. Но каждая клеточка моего тела отзывалась на его малейшее действие. На шаг, на поворот головы, на взмах рукой. Улыбку, так похожую на мою собственную.
Я не двигался с места. Не привлекал к себе внимание никаким другим способом, просто замер и смотрел на него – на них обоих, тех, кто по документам был моей семьей. Наслаждался теплом, что разливалось в душе от этой простой, казалось бы, картины. Но вот мой сын сделал еще один шаг, осмотрел все вокруг, скользнул взглядом по мне и дальше.
А после остановился, и мое время остановилось вместе с ним.
Голубые глаза смотрели точно на меня. Цепко, недоверчиво, но при этом уверенно. А тонкие брови чуть хмурились, когда Александр потянул свою маму за руку.
Как отреагировала Ана, я не видел – не мог оторвать взгляда от маленькой фигурки, остановившейся в каких-то двух метрах от меня. Пытался запомнить сразу все – каждую волосинку, залом на футболке, неровно завязанные шнурки. Мне жизненно важно было запомнить все – запомнить, чтобы никогда не забывать.
– Мам, а дед мороз исполняет желания только в новый год? – подняв взгляд на Ану, спросил мой сын.
Она улыбалась. Я не видел этого, но слышал улыбку в ее словах:
– Думаю, если ты вел себя достаточно хорошо, то он может исполнить заветное желание и не только на праздники. А что?
Один удар сердца, и я вновь оказался под пристальным голубым взглядом.
– Я просил у него, чтобы вернул мне папу. Кажется, мое письмо до деда мороза дошло.
Я не имел ни малейшего понятия, кто такой дед мороз и зачем отправлять ему письма, но это точно знала Анна – я слышал, как она всхлипнула, и видел краем глаза, как тут же прикрыла ладонью нос и рот. В ее глазах стояли слезы, но она все же нашла в себе силы, чтобы глухо пояснить явно для меня:
– Дед мороз – это российский Папа Ноэль. Ему пишут письмо, и просят…
Я кивнул, показывая, что все понял. Мой сын загадал на рождество встречу со мной. Даже зная, что меня нет в живых.
Целый ураган чувств в душе! Я даже не знал, что могу испытывать столько всего за раз: злость, презрение к самому себе, счастье, нежность, тоску, сожаление. И лишь одна мысль по этому поводу крутилась в голове: я больше никогда не оставлю сына. Чего бы мне это не стоило.
А пока я шагал вперед и опускался перед ним на корточки, чтобы Александру не приходилось задирать голову.
– ¡Hola! – поздоровался на испанском, припоминая, как Ана вчера рассказывала, что сын занимается моим родным языком несколько раз в неделю. Мой голос звучал так же надрывно, как у моей жены, и пришлось прокашляться, чтобы избавиться от этого глухого призвука.
– ¡Hola! – Александру не составило труда перевести простое «привет», и я невольно отметил, что у ребенка хорошее произношение. Даже лучше, чем у его матери.
Он протянул мне руку для мужского рукопожатия, и я на секунду выпал из реальности, понимая, что сейчас впервые дотронусь до своего сына. Испугался, что все испорчу, но все-таки протянул свою в ответ.
Его ладонь такая маленькая, что сразу утонула в моей. Но пожатие крепкое, чем я невольно возгордился.
– Прости, что так долго пришлось ждать.
У меня была заготовлена целая речь в нескольких вариациях, но с губ срывались другие слова, которые казались более правильными в сложившейся ситуации. И, судя по суровому кивку от парня напротив, я оказался прав.
– Ничего, – снова схватив маму за руку, серьезно произнес мой сын. – Я попросил у деда мороза собаку еще в прошлом году, и до сих пор жду. Так что это не долго.
Ана отчетливо шмыгнула носом и отвернулась, вытирая слезы. А я не понимал, как мне реагировать на эти слова. Грустить, что собаку Александр ждет уже второй год, а меня попросил только на это рождество? Радоваться, что он так легко воспринял мое появление?
Но пока я гадал и пытался решить, что говорить и делать, ситуацию взял в свои руки мой сын.
– Ты пойдешь с нами смотреть на рыбок?
Я видел в его глазах надежду, и от этого щемило сердце. Не будь у меня в тот момент билетов, после прозвучавшего вопроса я бы выкупил все, что только нашлись в кассе.
– Если ты возьмешь меня с собой, – улыбнулся, понимая, что не я один здесь волнуюсь – вон как малой прикусил губу, ожидая ответа. И я даже знал, от кого он перенял эту привычку – его мать делала точно так же. Но сейчас она упорно отворачивалась и моргала быстро-быстро, пытаясь высушить не пролившиеся слезы.
– Возьму, – с кивком подтвердил Александр и… взял меня за руку.
Чтобы ближайшие полтора часа ее не отпускать.
Мы ходили вдоль аквариумов втроем: я, Александр и Ана. Малыш держался за нас обоих, но периодически тыкал куда-то пальцем, и для этого всегда отпускал не мою ладонь. Он задавал какие-то вопросы, на которые Анна терпеливо отвечала, делился своими мыслями по поводу той или иной рыбы. К своему удивлению, я отметил, что Александр знает достаточно много фактов о морских жителях.
– А ты знаешь, что существуют маленькие акулы, которые светятся в темноте? – подняв на меня взгляд, поинтересовался сын. Мимо нас как раз проплывала одна из живущих в океанариуме карликовых акул.
– Нет, не знаю, – с улыбкой признался я.
Думал, Александр обрадуется, но вместо этого он как-то сник.
– А мама говорила, что ты знаешь все.
Я запнулся на месте и перевел вопросительный взгляд на Анну, но она резко смутилась и отвела взгляд. Похоже, мне все-таки нужно было уточнить перед встречей, что именно моя все еще жена рассказывала нашему сыну обо мне, чтобы быть готовым к таким поворотам судьбы.
Только я боялся разочаровать ребенка неподходящим подарком, а в итоге разочаровал незнанием о светящихся акулах! Разве к такому вообще можно хоть как-то подготовиться?
– Понимаешь, малыш, – мне снова приходилось опускаться на корточки, чтобы быть с Александром одного роста. Моя сестра всегда говорила, что так – глядя ровно глаза в глаза, дети лучше воспринимают информацию. Наверное, от нее нахватался. – Помнить все очень-очень сложно. И иногда, чтобы запомнить что-то новое, приходится забывать что-то старое, чтобы место освободилось.
– Это как с твоим ящиком с игрушками, – присоединилась Анна, правда, присаживаться рядом не стала. – Чтобы положить туда новую игрушку, нужно убрать одну старую.
Наши взгляды встретились – мой благодарный и ее, кажется, довольный. Всего на миг, но этого хватило, чтобы Ана мне улыбнулась – искренне и так светло, что я вдруг забыл, как дышать.
Невольно поймал себя на мысли, что моя нынешняя жена – очень красивая женщина, и пусть я уже успел порассуждать на эту тему, но сейчас вдруг понял, что быть матерью ей очень к лицу. Словно природа задумала Ану именно для этого: для материнства. Она так нежно держала руку сына, так заботливо поправляла ему майку и с таким вниманием слушала его порой смешные вопросы, что я начинал ощущать себя причастным к чему-то особенному. Личному. Сакральному. К таинству, доступному немногим.
И на минуту стало жаль, что я был лишен права наблюдать за этим предыдущие четыре с лишним года.
– Значит, ты забыл про маленьких акул, чтобы запомнить что-то еще? – наконец, спросил у меня Александр. К моему огромному облегчению, разочарование из его голубых глаз окончательно исчезло.