Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)

– Идиот! – едко, но емко охарактеризовал он своего брата. С такой характеристикой я была согласна.
И снова пауза, которую вновь нарушал Хавьер. И вновь такими словами, что у меня все внутри переворачивалось.
– Он не только тебя не помнит. Ди вообще большую часть жизни забыл. Детство, отца. Даже как вести бизнес. Он два года входил в курс дела, его компания тогда чуть по миру не пошла с протянутой рукой. Но деловая жилка у него в крови, ее одной амнезией не возьмешь. Бизнес он выправил, но свою жизнь…
  
Если честно, заверения о том, что амнезия Диего – не выборочная и не касается лишь проведенного со мной времени, меня немного обрадовали. Да, это жутко – сама невозможность что-то вспомнить о себе. Но хотя бы страдала не я одна. Эгоистично? Очень. Но я ничего не могла с собой поделать.
– И, знаешь, – Хави полностью обернулся ко мне. Его взгляд горел чем-то похожим на надежду. – Он не помнит тебя как человека, но он помнит ощущения, когда ты была рядом с ним. Что ему было хорошо. Не одиноко. Он не живет в своем доме, но до сих пор хранит там твои вещи. Все, ни одной тряпки не выкинул. И носит тот браслет, что ты ему делала. А еще…
– Не надо, Хави, – попросила я, накрыв ладонью его руку. – Пожалуйста, не надо. Не надо давать мне надежду или веру в то, что у нас еще что-то может быть. Прошло слишком много времени.
– Но ведь ты его любишь, – Хавьер не спрашивал, он констатировал факт, сжимая мои пальцы. – И если Ди напомнить, немного подтолкнуть, я уверен, он тоже…
Что «тоже», Солер договорить не успел – в комнате, где спал Саша, раздалось копошение, а после на пол что-то упало. Судя по звуку – книга, которую я читала сыну перед сном.
– Ты не одна? – тут же подобрался Хави и убрал от меня руку. Я не ответила – чужие шаги весьма красноречиво пояснили все за меня. – Прости, я не должен был так врываться, я…
– Все нормально, – я еще раз вытерла глаза, чтобы в них точно не осталось слез, и поднялась на ноги. Вот он, тот момент, которого я ждала – вдруг поняла со всей четкостью. Момент, когда мне захотелось признаться во всем. – Это самый важный для меня человек, и я уже давно должна была вас познакомить.
Хавьер напрягся еще больше, явно представив себе, что я собираюсь его знакомить как минимум с любовником. Но дверь распахнулась, и вместо жгучего полуголого красавца к нам, сонно вытирая глазки, явился тоже полуголый и тоже красавец, но очень маленький.
– Мам, мы пойдем на море? – еще не проснувшись до конца, интересовался мой сын, когда я подхватывала его на руки.
– Если только позже, – поцеловав сморщенный недовольно нос, пообещала я. – Пока что у нас гости.
Саша наконец-то заметил, что мы не одни, и теперь внимательным взглядом изучал Хавьера. Тот пребывал в откровенном шоке, и я вполне могла понять, почему. Тот же овал лица, те же брови, волосы, глаза. Губы. Я не лукавила, когда говорила, что мой сын – копия отца. Я видела детские фотографии Диего и точно знала, что это – не фигура речи. Саша и Ди – буквально близнецы. Вот такая шутка природы.
– ¿Tío Javi? [Дядя Хави? (исп.)] – по-испански спросил Сашка.
– Sí, – рассмеялась я. Моему сыну произношение давалось явно лучше, чем мне. – Es tu tío Javi [Да, это твой дядя Хави. (исп.)].
Дядя Хави, который прекрасно нас слышал и понимал, продолжал сидеть и хлопать глазами.
– ¿Saludar? [Поздороваешься? (исп.)] – чуть подкинув малыша на руках, поинтересовалась я сразу у обоих.
– ¡Hola! [Привет (исп.)] – Саша первым поднял ручку и помахал.
– ¡Hola, bebé! [Привет, малыш (исп.)] – прошептал Хави, все еще не веря своим глазам. И спросил уже у меня. – Ана, я сплю? Почему у тебя на руках маленький Ди?
Маленький Ди, явно не сумев перевести всех слов, кроме имени своего отца, так же вопросительно посмотрел на меня.
– Это долгая история, – выдохнула я, опуская сына на диван. – И, пожалуй, я все-таки заварю нам чай.
  
Глава 24.
 
– Сегодня вы выглядите куда более уверенно, – поприветствовал меня и улыбкой, и комплиментом Максим Геннадьевич.
Я не стала искать места получше или поуютнее, и встречу с Диего назначила во все том же ресторане при отеле. Зато мне не нужно было никуда ездить и надолго оставлять сына под присмотром Леры. Она, конечно, справится, но это все-таки мой ребенок.
– Вчера я познакомила Сашу с дядей, – широко улыбаясь, призналась я. Весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро этот факт безмерно меня радовал.
Хави, как я и предсказывала, быстро нашел общий язык с племянником. И это я сейчас про общую связь, а не про средство общения – с ним дела обстояли не так радужно. Саша, конечно, ходил на уроки, но в его возрасте больше учили считать, петь песенки и называть игрушки, а для полноценного диалога со взрослым этого было ничтожно мало. Поэтому мне часто приходилось выступать в роли переводчика, но, как мне показалось, ни одному из мужчин это не помешало.
Поэтому Лера по возвращении застала по истине умилительную картину: Саша как был, в одних шортах, сидел на полу и показывал дяде свои любимые игрушки и рисунки, что успел нарисовать уже здесь, в отеле, а Хави смотрел на него блестящими глазами и глупо улыбался.
– Ты ему сказала? – шепотом поинтересовалась Лера, присаживаясь рядом со мной на диван.
– Когда-то же нужно было начинать, – призналась я.
Хавьер пробыл у нас до самого вечера. Мы вместе поужинали заказанной в номер едой, вместе уложили Сашу спать: я – читала, а Хави следил за нами, прислонившись плечом к дверному косяку. И все это время он смотрел на племянника как на вселенское чудо, не меньше.
– Ана, это что-то невероятное, – признался Хавьер, когда я вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. – У меня просто нет слов!
Я смущенно улыбнулась. Вот бы Диего отреагировал на Сашу так же.
– Знаешь, это очень странные чувства, но я одновременно счастлив и расстроен, – продолжал Хави. – Александр – чудесный мальчик, но мы так много времени потеряли…
– У вас будет его гораздо больше, – сжав предплечье мужчины, пообещала я. Мысленно я уже дала себе слово, что не буду ограничивать общение Саши и Хавьера.
Хави улыбнулся мне, но это была усталая улыбка.
– Никогда не думал, что скажу это, но мне очень хочется придушить собственную мать.
Категоричность, с которой это было сказано, заставила меня вздрогнуть. Нет, я не верила, что Хавьер пойдет разбираться со своей матерью, но даже тот факт, что он думает об этом, заставлял мое сердце обливаться кровью.
– Не надо, – тихо попросила я. – Оно того не стоит.
– Она ведь разрушила не только твою жизнь, – покачал головой Солер. – Но и жизнь собственного сына. Из-за нее ее же внук не знает своего отца! Четыре года, Ана. Четыре года он жил с мыслью, что папа его бросил.
Такой мысли у Саши никогда не было, я внимательно за этим следила. Но то, что имел ввиду Хави под своими словами, я поняла. Поэтому и не противилась, когда чуть раньше младший Солер спросил, может ли осторожно донести до ребенка тот факт, что его отец рядом. Прямым текстом не сказал, конечно, но, когда поинтересовался, не хочет ли Саша встретиться с папой, тот однозначно ответил «да».
– Только не говори им пока, пожалуйста, – попросила я, глядя Хавьеру в глаза. Я видела, как ему не нравятся мои слова, но постаралась настоять. – Я не собиралась скрывать и призналась бы, как с тобой, набравшись смелости. Но лучше это буду я, чем кто-то другой.
Хавьер несколько минут боролся с собой, и лишь когда я заверила его, что Диего узнает о сыне буквально завтра, сдался и махнул рукой.
  
– Хорошо, Ана. Это твой сын и твой муж, тебе и решать, как лучше. А с матерью пусть Ди сам разбирается.
Такой подход порадовал и меня: разговаривать хоть о чем-то с Габриэллой Солер мне категорически не хотелось.
А для разговора с Диего я успела морально подготовиться. Практически всю ночь не спала, размышляя о том, что узнала от Хавьера. Я не представляла, какого это: забыть все, что с тобой когда-то происходило, но постепенно злость, которая еще жила во мне с момента появления Ди, сошла на нет. И слова, что он сказал на моем дне рождении, воспринимались теперь иначе.