Няня для дракона с большим… наследством (СИ)

— Волков бояться — в лес не ходить, — снова пожала плечами я и прибавила шаг, чтобы не отставать от своей спутницы.
— Ну-ну, — недоверчиво протянула она. — Такая молодая и уже няня пятерых…
— Вовсе я не такая уж молодая, — поморщилась я. Нет, молодость, это, конечно, приятно: спина не болит, зрение лучше стало и вообще… Но и без минусов не обошлось. Теперь по второму кругу придётся при каждом неудобном случае слушать, как я молода и насколько мало понимаю в жизни. Вот уж удружил Марк. Хоть спасибо, что не в трёхлетку запихнул. Ходила бы в детский сад (или что тут у них?) и доказывала товарищам по песочнице, что я дама с высшим образованием и прекрасный ландшафтный дизайнер, поэтому знаю, что замок из песка лучше строить не здесь, а там. Тьфу ты!
  
— Кардус, где она⁈ — взревел где-то в глубинах дома раненый носорог. Впрочем, возможно, не носорог, а уже знакомая мне тётушка Гераклеума. Если подумать, разница не так уж ощутима. — Ты не можешь оставить подобное существо в этом доме! Не осквернишь его присутствием воровки и убийцы!
— Это их тётя, — вздохнула Винка, ловко закрывая дверь, из-за которой и доносились вопли. — Ты привыкнешь. Скорее всего. Не отставай.
Распахнулась очередная дверь, и я зажмурилась от яркого света, просиявшего мне в лицо. Осторожно приоткрыв глаза, я обнаружила, что стою на пороге кухни, стены которой выкрашены в ослепительно-жёлтый цвет.
— Не стой как лепрекон перед горшком, — велела Винка. — Девочка, так мы с тобой дальше излучины не доберемся. Мэлюс почистить можешь?
— Наверное, могу, — попыталась я дать максимально неопределённый ответ. — А что это?
Прежде чем я успела получить ответ, распахнулась дверь в глубине кухни, и внутрь влетела молодая круглолицая девушка с маленьким ребёнком на руках. Девушка была бледна и испугана. Взмокшие русые пряди прилипли ко лбу и румяным щекам, в широко распахнутых глазах плескалась паника.
— Винка, она хочет поиграть с Лоницерой! — переводя дыхание, воскликнула девушка. — Мне пришлось вылезти через окно гостиной и бежать кругом.
— Авалла, сядь, — строго велела Винка таким тоном, что спорить с ней не отважился бы никто.
Девушка послушно села на табуретку, которой, могу поклясться чем угодно, еще секунду назад рядом не было.
— Ты правильно сделала, что пришла сюда, но в следующий раз можешь обойтись и без побегов через окна. Не надо подавать детям нехорошие идеи.
Младенец на руках у девушки отчётливо ухмыльнулся. А младенцы вообще могут ухмыляться? Не уверена. Но вот конкретно этот точно мог!
— Вообще-то это Лето посоветовал, — смущенно призналась та, которую, судя по всему, звали Авалла. — Он сказал, что лучше уж так, чем дать госпоже Гераклеуме добраться до Лоницеры.
Театр абсурда какой-то, честное слово. Такое ощущение, будто я попала на незнакомый спектакль, причем в самую середину, после антракта. Эта тетка Гераклеума младенцев пожирает на досуге что ли? Наверное, между отнимающими столь много сил подходами нелепых обвинений.
— О, привет! — расплылась в широкой улыбке девушка, заметив, наконец, меня. — Я Авалла. А ты новая няня? О тебе много говорят сегодня, — она хихикнула, но так добродушно, что даже пожелай я, обидеться бы не сумела. — Как тебя зовут?
— Ирида. А это… — я указала на младенца.
— Лоницера, — просияла девушка. — Она чудо, да? Самая младшая из детей. Хочешь познакомиться поближе?
— Наверное, я…
Но Авалла меня не слушала, она внимательно вглядывалась в крохотное личико Лоницеры. Ясно. Вопрос был адресован не мне. Действительно, чего меня спрашивать, я же всего лишь няня, а Лоницера здравомыслящий годовалый младенец. Умеющий саркастично ухмыляться.
— Успеют еще познакомиться, — в голосе Винки не было недоброжелательности, но и особенного радушия по отношению ко мне тоже. — Если продержится здесь до тех пор.
— Да, — ахнула Авалла наполовину восторженно, а наполовину испуганно. — Господин Кардус ужас как зол. Он с самого рассвета ругался с волшебником, но отказать ему никак не мог, потому что когда-то давно волшебник…
— Авалла, — тихо, но твёрдо прервала ее Винка. — Лишнее болтаешь.
— Да? — встрепенулась девушка и хлопнула ладошкой по губам. — Ой, прости. Я знаю, ты говорила, что сплетничать нельзя, но ведь это и не сплетни. Вот если бы я сказала, что госпожа Гераклеума ходила позавчера ночью одна в сад и… ой! Больше не буду!
Пока девушка щебетала, я позволила себе отвлечься и пересчитать детей. Все что ли? Стеллария, тот юный химик в очках… нет-нет, я точно помню его имя. Арадий! Итак, Стеллария, Арадий, Лето, у которого помимо прозвища имеется ещё и чересчур длинное имя, Шемрок и крохотная Лоницера. Пять детей, чрезмерно шумная тётка, очень молоденькая и суетливая няня младенца, флегматичная Винка и злобный отец семейства, считающий себя центром мироздания. Вот это я попала, конечно.
Я рассеянно провела пальцами по незнакомым чужим волосам. Отдернула руку, словно получив удар током. Незнакомая молодая рука, на которой нет ни следа от кольца. Я с шумом втянула воздух, почему-то именно в этот момент невероятно остро осознав, что я больше не я.
  
Глава 11
 
Сочные ежики, пажучки и детский фольклор
 
— Ну, если у вас всё наконец утряслось, я думаю, пора заняться чем-то существенным, — бросила Винка, вручая мне корзину… с маленькими ёжиками. И нож.
Я еле поборола естественное желание бежать, куда глаза глядят, можно даже через окно. Благо это у них тут явно считается нормой вещей.
— Ч-что мне с этим делать? — я могла собой гордиться: мне удалось сохранить сравнительно невозмутимое выражение лица и почти не заикаться. Впрочем, что мне ёжики, я совершенно посторонняя женщина! На такой почве вполне можно и ежеубийцей стать. Можно, но не хотелось бы. У нас в прошлом году парню, который ёжиков пинал, шесть лет условно дали. И поделом ему. Животных обижать нельзя.
— Что ты, мэлюс никогда не видела? — удивилась Винка. — И откуда тебя такую чудесную взяли? Впрочем, о чём это я. Где Марк, там и… кхм… странности. Ладно, вот, смотри!
Она вытащила из корзинки одного ёжика, и я с удивлением поняла, что это какой-то то ли фрукт, то ли овощ. Просто покрытый такими спутанными серо-белыми иголками — точь-в-точь ёжик.
— Берёшь его вот так. Видишь? У него тут хвостик, а с противоположной стороны носик такой. Острие ножа втыкаешь чётко в носик, вот в эту ямочку…
Хлоп! Колючий плодик с тихим звуком распался в ладони Винки на четыре равные части, показывая клубнично-розовую мякоть. В воздухе запахло одновременно манго и персиком с ноткой ананаса.
— А теперь просто, — продолжила она, орудуя ножичком. — Просто вырезаешь дольки из кожуры и кладёшь на тарелку. Это очень вкусно и питательно. Для детей — самое оно. И Лони у нас это очень любит. Правда, Лоничка?
Малышка, до этого смирно сидевшая на коленях у Аваллы и с недетским вниманием наблюдавшая за процессом разделки ежикофрукта, радостно заулыбалась и протянула обе ручонки к тарелке, сжимая и разжимая пальчики в красноречивом жесте «дай-дай-дай».
Пару минут мы благоговейно наблюдали, как Лоницера, перемазавшись соком, сосредоточенно ест свой фрукт. Я еще успела подумать, что маленькие дети и пушистые зверюшки, занятые каким-то своим делом, обладают какой-то магнетической притягательностью. За ними можно наблюдать и наблюдать…
— Хорошо, — снова прервала наше умилённое молчание Винка. — Закончи тут с чисткой мэлюс, а то дети его сметают, не успеешь глазом моргнуть. А я пошла заканчивать накрывать на стол. Одними булочками сыт не будешь, а детей нужно хорошо кормить. Авалла тебя приведёт к завтраку.
  
И Винка, быстро нагрузив сервировочный столик разными кастрюльками, источающими ароматный пар, исчезла из кухни.
— Давай я тебе помогу, — Авалла встала, не выпуская ребёнка, и, ногой выдвинув из угла высокий детский стул, усадила в него Лони, сразу поставив перед ней тарелочку с ещё парой долек мэлюса.