Няня для дракона с большим… наследством (СИ)

— Ирида, похоже, ты так впечатлила Кардуса своим умением ладить с детьми, что он решил тебя покатать на драконе.
— Если ему не нравится, как я работаю, можно было просто сказать, совершенно не обязательно прибегать к убийствам, — нервно бросила я, искоса поглядывая на дракона. Теперь он казался не прекраснейшим существом в мире, а смертельной ловушкой. Ладно, буду честна, прекраснейшей в мире смертельной ловушкой.
  
— Неужели ты боишься? — лукаво ухмылялся Астер. Ему легко говорить, у него крылья, а я, если слечу с драконьей спины, то останутся от няни Ириды только рожки да ножки, торчащие из неаккуратной лепёшки.
— Проявляю разумную осторожность, — буркнула я. Кардус косил на меня янтарным глазом и, кажется, отступаться не собирался. — Пойми, я сегодня не в форме, — продолжила оправдывалась я. — Сегодня Луна в этом… в как его… Юпитере. Очень неблагоприятный день для полётов на драконах.
— Это очень весело!
— Тебе понравится!
— Полет — это самое чудесное, что только бывает на свете! — наперебой уговаривали меня дети.
— Я очень хочу скорее начать обращаться. Думаю, я буду таким же сильным, как мама. Она могла летать выше всех! — щебетал Лето.
— Вот когда ты вырастешь и сможешь обращаться, тогда и вернёмся к разговору о полетах, — пообещала я. — Может быть именно ты меня и покатаешь. Раз ты будешь таким сильным, я наверняка смогу тебе довериться.
— Ты и папе можешь довериться. Он самый сильный! Он тебя не уронит. Правда! — пообещал Шемрок.
— Не уверена, что полеты на драконах это то, что мне нравится, — снова попыталась увильнуть я. А вы видали эту махину? На нем же непонятно за что держаться, ещё и ветер будет дуть, и вообще… я высоты боюсь.
— Ты же ещё не пробовала. Вдруг тебе очень понравится? — увещевала меня Стеллария примерно теми же словами, которые использовала шестьдесят лет назад моя матушка, уговаривая меня попробовать тушёную печенку. Я тогда так и не согласилась, а ведь в тот раз речь не шла о моей жизни и смерти. Не уверена, что Марк сможет мне оперативно раздобыть еще одно тело.
В конце концов, всё решил взгляд Кардуса. Спокойный и уверенный. Если бы Кардус начал давить, я бы отмахнулась от него как от остальных и повела детей на прогулку, оставив разговоры о полётах на драконах. Он не давил. Всего лишь стоял в чешуе как жар горя и спокойно ждал моего решения.
А у меня от этого спокойного, уверенного и какого-то укутывающего почти осязаемым теплом взгляда мгновенно пересохло во рту, заколотилось сердце, ослабели колени… В общем, мой организм выдал все признаки начинающейся влюблённости по списку.
Нет, ну кто бы мне сказал раньше, что я буду стоять и пускать слюни на дракона, как какая-нибудь семнадцатилетняя идиотка на поп-звезду…
— Только мне нужны какие-нибудь ремни безопасности, — сдалась я. Что ни говори, а прокатиться на драконе было бы интересно. Совершенно новые впечатления и эмоции. Лишь бы это не оказались мои последние впечатления и эмоции в жизни.
На самом деле я отдавала себе отчёт в том, что я просто себя отвлекаю от главного: осознания того, что Кардус меня поймал, и я точно от него никуда не денусь. И больше всего на свете хочу сейчас почувствовать эту золотистую чешую под ладонью.
— Разумеется, — торжественно кивнул Марк. — А пока вы гуляете, мы с детьми и Астером пройдемся по саду. Семейная обстановка это так прекрасно, верно?
— Жениться не буду, — тут же отшатнулся Астер. — Я убеждённый холостяк, даже не подсовывай мне своих девиц.
— Семейное счастье, Астер…
— Я счастлив! — убеждал волшебника тот.
Но, похоже, даже всемогущие драконы бессильны перед Марком, рвущимся причинять окружающим добро и счастье.
— Так что там с ремнями безопасности? — перевела я тему, жалея бедолагу. — Привяжите меня, пожалуйста, покрепче, как в парке развлечений, чтобы точно не выпала.
Ох, страшно-то как. Внутри все леденеет при мысли о том, что я сейчас должна взгромоздиться на огромного дракона и отправиться с ним в небеса. Вместе с тем я ощущала и предвкушение. Взбудораженная и ошеломленная, я смотрела, как Марк наколдовывает для меня сиденье и… и да, ремни.
Но внезапно мне показалось, что все эти штуки выглядят как-то нелепо на сильном и гибком теле дракона, они… словно его унижают. Нет, я такого не хотела. Но и свалиться я не хотела.
Подняла голову, встречаясь взглядом с насмешливым и чуть грустным взглядом Кардуса…
— Ты меня точно не уронишь? Точно-точно?
И дракон вдруг тепло и обезоруживающе улыбнулся. Мамочки! Вот это действительно чудо! Меня буквально захлестнуло волной нежности и тепла, исходившей от этого огромного зверя… Нет, я не могла запрячь его, как какую-то извозчицкую лошадь!
— Марк, не нужно всё это, я передумала! — сообщила я волшебнику, быстро подходя к дракону.
Дотронулась наконец до тёплой гладкой чешуи и пробормотала:
— Учти, если ты меня уронишь, я стану призраком, и буду ныть над твоим ухом до конца дней!
  
Глава 50
 
О романтичных полетах и прозаичных соплях
 
Наверху оказалось холодно, страшно и красиво. Всё-таки драконы — это крайне непрактичный вид транспорта. Эх, ну вот куда ты полезла, Ирида? Умная, вроде бы, женщина, высшее образование, жизненный опыт, а суёшься во всякие глупости с энтузиазмом первокурсницы.
Впрочем, может, так и должно быть? Может, в этом и заключается жизнь? Подумаешь, немного холодно, пальцы зябнут, а в носу замерзают сопли. В лицо дует ветер, а пальцы застыли намертво и скрючились, цепляясь за Кардуса.
Да, он сказал, что не уронит, но доверять свое единственное тело я не спешила. Дело даже не в Кардусе, а в том, что любой может ошибиться. И не только ошибиться. Муфасу собственный брат сбросил со скалы, а короля Дункана, презрев все законы чести и морали, закололи ночью в доме, где он был гостем. В общем, доверять окружающим можно, но рассчитывать лучше только на себя, поэтому я цеплялась за Кардуса так, словно от этого зависит моя жизнь, потому что так оно и было.
Зато красиво-то как вокруг! Много ли людей могут похвастаться тем, что катались на драконах? А я могу! Каталась на драконах, перемещалась между мирами, находила пропавшие бриллианты и выращивала сказочных небывалых птиц! И это все я, Ирида Сизиринхиум!
Хотелось вопить: «Я король мира!» и швыряться какими-нибудь предметами. Не в кого-то там, не со зла, а просто так. От избытка чувств-с.
Когда Кардус начал снижаться, я сперва даже не сообразила, что происходит. Он остановился на обрыве. Внизу расстилалось безбрежное и бесконечное море. Солнце отражалось в нём, как в огромном зеркале, и казалось, что существуют только море, небо и солнце — огромные и ровные, а весь остальной мир — лишь кривенькая, непонятно кем спроектированная иллюзия.
— Ты решил меня утопить в море? — фыркнула я, назло охватившим меня при виде этого великолепия восторженным чувствам, сползая с драконьей спины. Хотелось бы сказать, что я изящно спешилась, сохраняя осанку и приятную улыбку на безмятежно счастливом лице, но это была бы беззастенчивая и наглая ложь. Я плюхнулась на траву с элегантностью мешка муки.
Затёкшие конечности отказывались подчиняться, поэтому поднималась на ноги я с грацией шестидесятилетней старухи и, поверьте, я знаю, о чём говорю. Убрав заледеневшими пальцами растрепавшиеся волосы с лица и вытерев украдкой покрасневший нос рукавом, я ещё раз осмотрелась, затаив дыхание.
— Было здорово, — нашла в себе силы признаться я. — Это действительно потрясающе.
Сменивший форму Кардус смотрел на меня с беспокойством. Не с тем беспокойством, какое появляется на лице при виде смертельно больного человека, нет, это скорее было похоже на то, как смотрят на умалишенного. Мол, в кого ты такая уродилась-то.
  
— Что? — крикнула я ветру, растирая окоченевшие руки.
— Не рассчитал, что ты настолько человечна, — прямо ответил Кардус, приближаясь ко мне вплотную.
— Логично, ведь я человек. Неожиданно, да? — снисходительно отмахнулась я, стараясь игнорировать бешено колотящееся сердце.