Няня для дракона с большим… наследством (СИ)

  
Глава 17
 
Охота на жабонков
 
Озеро было тёмно-синим и тихим. С одной стороны над ним, подступая вплотную к воде, склоняли свои ветви деревья, отдалённо напомнившие мне клёны в осеннем уборе, а с другой стороны по песчаному отлогому пляжу расхаживала стайка птичек, которые при виде нас взлетели и мгновенно скрылись в лесу. Пара лебедей, чёрный и белый, флегматично плавающие в центре озера среди розовых то ли лилий, то ли лотосов, не обратили на нас ни малейшего внимания, занятые величавым изгибанием шей друг перед другом.
  
— Нам туда, — кивнул Шемрок в направлении клёнов.
Подойдя к кромке озера, я напряжённо всмотрелась в воду. Ленивые волночки без плеска лениво накатывали на берег. Вода казалась тяжёлой, какой-то маслянистой и совершенно необитаемой.
— А где ваши жабонки? — поинтересовалась я, осматривая кромку берега, невольно ожидая увидеть лягушек, сидящих на камнях.
— Ой, — расхохотался Шемрок. — Они не там!
— Да-да! — встрял Лето и затараторил, словно испугавшись, что вот сейчас Шемрок всё расскажет первый. — Жабонки вон, наверху, в гнёздах!
— В гнёздах, — тупо повторила я, поднимая голову вверх. — Жабонки. В гнёздах.
Два брата прыснули со смеху, а Арадий, снова поправив очки на переносице, сообщил.
— Жабонки живут в гнёздах на ветвях деревьев, нависающих над водой. И если их потревожить, то прямо из гнезда ныряют в воду. Маленькие жабонки питаются насекомыми и маленькими животными, вроде мынек, а взрослые больше рыбой. Хотя от мыньки-другой не откажутся.
Я тем временем изучала ветви деревьев, где в разлапистой бордовой листве действительно наблюдались какие-то корявые шары, словно наспех сварганенные из всего, что под клюв попадётся (если, конечно, у жабонков клювы были. Теперь я уже ни в чём не была уверена). Мне показалось, или я вижу торчащий среди прутьев одного гнезда грязный розовый… тапочек с пушистым (раньше) помпоном. А вон из того, по-моему, торчит носок. Оригинальные тут жабонки!
— И как мы их будем ловить? — полюбопытствовала я.
— Легко! — сообщил Шемрок с энтузиазмом.
Арадий устроился неподалёку на камне и, с интересом поглядывая то на нас, то на гнёзда, достал из кармана маленький блокнотик и начал что-то в нём строчить.
— Кто-то должен полезть наверх, потыкать палкой в гнёзда, и пошуршать листья рядом. Ну или просто потрясти ветки. Тогда жабонки испугаются и попрыгают в воду. А мы их тут поймаем.
Я посмотрела на хитрющую физиономию Шемрока и мрачно уточнила:
— Кто-то, кто полезет трясти ветки и тыкать палкой в гнёзда, это, полагаю, я?
— Ага, — с готовностью закивал он. — Мы уже пробовали, у нас не получается…
— Они слишком лёгкие, — озвучил своё экспертное мнение Арадий. — Не хватает веса, чтобы трясти ветку.
— Ну да, — шмыгнул носом Лето. — Шемрок в прошлый раз просто в воду плюхнулся, и всё. И только два жабонка испугались. А тут их вон сколько!
И все трое мечтательно уставились на целую колонию подозрительно тихих гнёзд.
— А где их родители? — уточнила я. — Этих жабонков? Большие жабицы, или кто они там… Они не нападут?
— Не, они не жабицы, — потряс головой Шемрок. — Большие жабонки днём спят. Они ночью летают.
— Днём активны только маленькие жабонки, — добавил Арадий. — Кстати, я тоже хочу одного. Мне кажется, что вес Ириды достаточен, чтобы начать колебания ветвей необходимой амплитуды, — он снял очки, задумчиво протёр стёкла и снова водрузил на нос.
Я оскорблённо посмотрела на Арадия. Это что, он сейчас меня толстой вежливо обозвал? Но Арадий снова углубился в свои записи. Тогда я сменила цель.
— Хмм… — лукаво прищурилась на Шемрока. — Кто-то недавно говорил, что в платьях по деревьям нельзя лазить? Или жабонки — это другое?
— Конечно другое! — возмутилось зеленоволосое чудо. — Это же жабонки! И не нужно высоко лезть. Они вот прямо тут!
— Понятно, — хмыкнула я. — Ладно, раз уж я всё равно хотела вспомнить детство и полазить по деревьям, то, пожалуй, полезу. Натрясу вам жабонков!
Дерево и в самом деле выглядело довольно удобным. Ветки, конечно, были высоковато для малышни, но в самый раз для меня… если поднапрячься.
И я полезла.
Впрочем, пожалела я об этом решении почти сразу же. Ветка, казавшаяся толстой и надёжной, почему-то начала подо мной трястись и гнуться, заставив судорожно вцепиться в неё всеми конечностями и зажмуриться.
— Держи палку!
Я, распластавшись на ветке, глянула вниз. Подо мной уже плескалось озеро, поражая цветом тёмной сапфирово-синей воды. Вдруг стало как-то очень страшно.
Лето снизу протягивал мне длинную палку, которой я должна была тыкать в гнёзда. И только я потянулась за палкой, как…
— Мои бриллианты! Она их украла! — раздался от поместья вопль тётушки Геры настолько громкий, что ему могла позавидовать любая пожарная сирена.
Я вздрогнула от неожиданности, потеряв равновесие, и, судорожно пытаясь уцепиться за ветки, грохнулась прямо в тёмную воду. Кажется,, вокруг меня с громким плеском градом посыпалось в воду что-то ещё, возмущённо пища и кудахча.
Плавать в длинном платье в принципе очень неудобно. А ещё я была неприятно удивлена, обнаружив, что дно не нащупывается. Я взмахнула руками, с трудом преодолевая сопротивление какой-то на редкость вязкой воды… И вдруг почувствовала, что вокруг моей лодыжки обвивается что-то упругое и склизкое, дёргая меня вниз, на дно.
Прикосновение холодного щупальца было настолько противным и неожиданным, что я заорала. Совершенно забыв, что под водой орать категорически противопоказано. Меня увлекало все глубже и глубже, воздуха не хватало, сознание начало медленно уплывать.
  
Глава 18
 
Подтвержденный диагноз
 
Странная вязкая вода, обладающая плотностью киселя, хлынула в горло и нос… и я, отключаясь, поняла, что это всё.
Дышать! Полцарства за глоток воздуха!
Я пришла в себя, кашляя и чихая, в перерывах между этими занятиями хватая ртом живительный и такой вкусный воздух, совершенно не понимая, где я, кто я и вообще…
— Я не понимаю, как такое могло произойти с так называемым профессионалом своего дела, рекомендованным самим Марком… — пробился сквозь шум в ушах брюзгливый голос. — За этой няней самой присмотр нужен!
Этот голос… Наверняка за какие-то прегрешения я после своего утопления попала в Ад. Потому что только в аду могут подобным образом пытать.
Я застонала, и просипела:
— Требую аудиенции у Люцифера! Я хочу подать жалобу на адски негуманное отношение к узникам!
— Что? — изумился голос, растеряв все нотки брюзгливости. — Ирида, ты в порядке?
— А кто такой Лицифер? — раздался звонкий, полный заинтересованности голос. — Это твой король? А откуда?
Я поперхнулась окончательно и открыла глаза.
И сразу же захотела их закрыть, потому что увиденное было чистой воды сюрреализмом, а посему могло претендовать исключительно на звание галлюцинации. А галлюцинаций я не хотела.
— Не надо притворяться, — сообщил голос, к которому вернулись брюзгливые нотки. — Я понял, что ты пришла в себя.
И мне снова пришлось открыть глаза, удостоверившись, что я комфортно лежу не где-нибудь, а на коленях у моего адского мучителя Кардуса собственной персоной. И его ярко-синие, какие-то нечеловеческие глаза внимательно меня рассматривают… И что же в них такого странного?..
И я вздрогнула, поняв: зрачки. Зрачки его невероятно синих глаз были вертикальными, вытянутыми, как у змеи!
— Тебе холодно? — в голосе Кардуса промелькнула… забота?
И я вдруг почувствовала, что он очень горячий. И мокрый. Мокрый и горячий. Как это?
  
— Мне нужен носовой платок! — прогундосила я. Мне отчаянно нужно было высморкаться! Вода продолжала выливаться из меня, нос был забит… Но не могла же я высморкаться в подол его одеяния⁈ Мокрого одеяния… Это что, именно он меня вытащил⁈ Откуда он здесь вообще взялся⁈