Не трожь Техас! (ЛП)
– Я готов поговорить. Чего именно хочет моя бывшая?
– Что ж. – Кантон достал папку. – Совместную опеку и…
Мужик три минуты перечислял все то дерьмо, на которое Даллас никогда не согласится, и О’Коннор из последних сил держал язык за зубами.
– Вы должны лишь подписать здесь и…
– Во-первых, я хотел бы воспользоваться возможностью и обойтись без суда. Пожалуй, я все подпишу, но мне необходимо удостовериться, что в этой сделке Бад морально не пострадает. Он очень ранимый пес.
– Серьезно? – Кантон выглядел удивленным. – То есть, разумеется.
Даллас подался вперед.
– Я слышал, чуть раньше сюда приходил мой брат.
– Ваш брат?
– Детектив О’Коннор. Он расследует убийство.
– Ой, я пока его не видел. Кажется, мы встречаемся с ним в понедельник.
– Печальная история приключилась с Джеком Леоном. Брат мне рассказывал.
– Да. – Кантон взял шариковую ручку. – Ваш брат действительно подозревает его жену?
– Такое впечатление, что вы в это не верите. Конечно, будучи специалистом по семейному праву, вы всякого насмотрелись.
– Да, но я встречал его бывшую жену. По ней не скажешь, что она на такое способна.
– По-моему, брат тоже так думает. Сдается мне, все эти подозрения насчет жены всего лишь одна из его теорий.
– И какие другие? – поинтересовался Кантон.
– Ну, брат не обсуждает свои расследования, но, как бывший полицейский, я полагаю, что он неспроста к вам явился. Вы же не позволите себя арестовать, пока не закончите с моим делом?
– Ваш брат подозревает кого-то из фирмы? – спросил Кантон, уклоняясь от вопроса Далласа.
– Упоминалось кое-что об офисных интригах. Назначении партнера.
Кантон нахмурился.
– Это не значит, что его убил кто-то из нас. Черт, если полиция хочет что-то узнать, пусть обратит внимание на донжуанство Джека. Может, он и производил впечатление праведника, но волочился за каждой юбкой.
***К тому времени, когда Даллас покинул юридическую фирму, Тайлер трижды звонил с новостями. Позвонив в первый раз, он отчитался, что добыл адрес помощника официанта и его подружки, Анжелы Мартина. Во второй сообщил, что не так давно помощнику предъявляли обвинение в хранении наркотиков. Третьим звонком отчитался о появлении Остина, который теперь пытался поговорить с соседями Леона, и поставил Далласа в известность, что Нэнс в галерее присматривает за Никки.
Взглянув на часы, Даллас подсчитал, что у него осталось полтора часа до встречи в тренажерке с разговорчивой секретаршей. Он направился домой к Анжеле Мартина, что в пяти минутах езды, и набрал мобильный Никки. Всего час разлуки и он уже скучает.
Только взяв трубку, Никки затараторила:
– Не верю, что Нэнс мог сделать что-то противозаконное. Он хороший парень, Даллас.
Грудь наполнило ощущение правильности оттого, что Никки разделяла его точку зрения.
– Знаю.
– Вы, парни, должны его спасти.
– Я делаю все возможное. – «И в твоем случае тоже».
– Ты знал, что Нэнс художник, и до того, как у него начались эти неприятности, он получал арт-стипендию.
– Я не знал, какую именно стипендию он получал, но, что она у него была, я в курсе. Эй, не подумай, что хочу сменить тему, но я вспомнил об ужине. Как насчет стейков на гриле? Проведем время вместе. Наедине. – Он сделал особое ударение на слове «наедине».
– Хорошо, – слегка придушено сказала Никки.
– Можем доработать те вариативные вопросы, которые я задавал тебе утром. Добавим ответ «Г» – все вышеперечисленное. – Когда Никки не ответила, он спросил. – Ты что, краснеешь?
– Нет.
– Врушка. – Он прекрасно слышал смущенный тон в ее голосе.
– Не докажешь, – парировала Никки.
Даллас засмеялся и понял, что, встретившись с Никки, смеется больше, чем за все время после выхода из тюрьмы. Это была хорошая перемена, однако перемены всегда пугают. Но, как он уже говорил Никки, бояться бывает полезно. Страх активизирует.
– В пять мне надо кое-что сделать. Поезжай ко мне домой. Остин должен забрать из полицейского участка твою машину и отогнать ее туда. На обратном пути я заскочу в магазин и куплю кое-какие продукты. Будь дома в шесть тридцать.
– Я могу сама забрать машину.
– Я уже попросил Остина.
– Ладно, но не проще ли мне подождать в магазине? – спросила Никки, явно сомневаясь, стоит ли у него гостить. Как ни странно, у Далласа сомнений не возникало. Она же не навсегда остается. Так, на какое-то время.
– Надо подумать, – ответил О’Коннор. – Ой, забыл спросить. У Джека был номер твоего мобильника?
– Да. Но я никогда на его звонки не отвечала. А что?
– Он не пытался до тебя дозвониться после ухода из ресторана?
– Нет. А что?
– Просто хочу разобраться.
– В чем?
– Что он забыл у твоей машины.
– Ты имеешь в виду перед тем, как его убили? – глухо спросила Никки.
– Да, перед этим.
– Ой, чуть не забыла. Сегодня же поминальная служба. Даже не знаю, стоит ли идти.
– Нет, – категорически заявил Даллас. – Если появишься там, еще больше разозлишь Леонов.
– Я тоже так подумала, но… – Пискнул телефон. – Кто-то звонит. Наверное, Нана.
– Хорошо, заеду за тобой в галерею. И попроси Нану побыть с тобой до моего приезда.
***Несколько минут спустя О’Коннор стучал в дверь Анжелы Мартина. Он-то считал, что у Никки плохая квартира. Здание, в котором проживала Анжела, чем-то напоминало строения из стран третьего мира.
Он услышал пронзительный крик. Дверь распахнулась. Перед ним появилась темноволосая девушка едва ли старше семнадцати с ревущим малышом на руках.
– Чего вам? – спросила она. Плакал не только ребенок, девушка также заливалась слезами.
– Я ищу Анжелу Мартина.
– Зачем? – Младенец вновь заверещал.
– Вы Анжела?
– Если вы из больницы, я уже говорила, что у меня нет денег. – Новый поток слез побежал по ее щекам.
– Я не из больницы.
– Тогда кто вы?
Даллас решил сказать правду.
– Я частный детектив.
– Что Хосе опять натворил? – Она вытерла щеки.
Пяти или шестимесячный малыш был весь красный от крика.
– С ним все в порядке?
– С ней. Это девочка, и врачи утверждают, что она здорова. Просто капризничает. По-вашему она ведет себя как капризный ребенок?
Даллас взглянул на малышку.
– Я… мало что знаю о детях.
– Зачем вы ищите Хосе?
– Просто хочу с ним поговорить.
– В таком случае нас теперь двое, – недовольно заметила Анжела. – О чем вы хотите с ним поговорить?
– В ресторане, где он работал, кое-кого отравили.
– Отравили? – Она затрясла головой. – И вы решили, что он как-то замешан? Нет… Скажи вы, что он травку продавал или курил, я бы согласилась. Но такое? Нет.
– Как я уже сказал, мне просто нужно с ним поговорить. Значит, он не дома?
– Он пару дней не появлялся. – Глаза Анжелы заблестели. – Хосе должен был присматривать за ребенком, пока я работаю, а он пропал и вылетел с работы, и теперь меня тоже уволят. Аренда не оплачена, на следующей неделе отрежут электричество. Родители меня предупреждали, что он может сбежать, но разве я слушала? Ни фига!
– Он не рассказывал, почему потерял работу?
– Нет. Видимо снова накурился. Как меня это достало. Он обещал измениться, помогать мне с ребенком. И теперь я даже не могу получить его расчет. Ребенку нужны подгузники и молоко, и… – Она судорожно вздохнула, внезапно осознав, что вываливает на незнакомца свои проблемы, сдернула с плеча розовую пеленку и прижала к глазам.
В этот момент Даллас не мог определить, кто рыдал сильнее: мать или ребенок. Господь всемогущий, он никогда не умел обращаться с плачущими женщинами.
– Э, я уверен, все наладится.
Анжела несколько раз всхлипнула.