Не трожь Техас! (ЛП)

– Меня здесь не было, – огорченно призналась администраторша.
– Но, я уверен, вам все рассказали.
– Верно. – Девушка немного оживилась. Оглядевшись по сторонам, будто проверяя, нет ли поблизости менеджеров, она начала говорить. Зеленоглазка поведала, что копы забрали кучу ножей, дабы проверить, не был ли один из них орудием убийства. И они проверяли официантов и поваров, не подсыпали ли те что-нибудь в гумбо несчастному.
  
Администраторша еще придвинулась.
– Но все эти сотрудники изъявили желание пройти проверку на полиграфе. Они невиновны. Я вообще не понимаю, чего копы возятся – официант сказал им, что жена того мужика грозила ему расправой. Что еще им надо?
«Нужный человек», – подумал Даллас. Появился новый посетитель, и администраторша отошла.
Даллас поднялся и пошел глянуть одним глазком на кухню, проверить, куда ставят супы.
– Ищете что-то? – спросил кто-то у плиты, стоило Далласу сунуться за дверь.
– Туалет, – солгал он, шаря вокруг глазами.
– Слева от входа.
– Спасибо. – Прежде чем развернуться, он увидел поблизости две большие кастрюли и рядом стопки суповых тарелок. Получается, любой на кухне имел доступ к супам.
Даллас вернулся к столику, где его ждала газировка. Администраторша выглянула из-за своей стойки, как будто ранее не могла понять, куда он подевался. О’Коннор улыбнулся, и, проверив, нет ли кого у входа, девица подошла к нему.
– Сколько людей трудится у вас в одну смену? – поинтересовался псевдорепортер.
Девушка замешкалась с ответом.
– Человек двадцать официантов. Две девушки-администратора по вечерам и два бармена по выходным. На кухне где-то десять поваров и их помощников
– Кто-нибудь недавно увольнялся?
– Нет… погодите, был у нас один странный помощник официанта.
– Когда он от вас ушел?
– Знаю только, что со вчерашнего он не показывался.
«На следующий день после смерти Джека».
– Пришлось самой убирать со столов в час пик, – пожаловалась собеседница.
– Случайно не помните, как звали того помощника?
Администраторша улыбнулась.
– Вообще-то помню, – и вытащила из кармана стикер. – Сегодня звонила его девушка и хотела, чтобы я узнала у менеджера, когда она сможет получить его расчет.
Даллас посмотрел на записку. Там было написано имя подружки или того помощника официанта. Вошли посетители.
– Я могу это взять?
– Разумеется. – Она оглянулась на ожидавших гостей. – И на тот случай, если у вас появятся новые вопросы… или на всякий случай. – Она забрала у него ручку и написала в блокноте О’Коннора свой номер телефона.
– Благодарю. – Он достал бумажник. – Сколько я должен за напиток?
– За счет заведения. – Она посмотрела на две двадцатки, которые он вложил ей в ладонь.
– Нетушки. Сдачу оставь себе за помощь.
– Я бы предпочла, чтобы ты позвонил мне. – Дамочка как бы случайно погладила его по руке.
– Звучит заманчиво… – Его бровь изогнулась. – И все же оставь деньги.
Даллас покинул ресторан только тогда, когда позвонил Тайлеру и передал ему на проверку имена. Затем заехал за обедом. По пути он вспоминал сегодняшнее утро с Никки и всю дорогу улыбался.
***
– Я не могу отдать дешевле, – сказала Никки Марго Престон из «Дизайн интерьеров Престон», добавляя тени под нарисованным деревом. Никки начала эту картину с двумя мальчиками, рыбачившими у пруда, две недели назад, но по какой-то причине, теперь юные рыбаки напоминали ей Далласа и Тони. Неужели она подсознательно помещает Далласа в свою картину? Почему? Потому что подсознательно понимает, что на холсте он задержится дольше, чем в ее жизни? – Я предлагаю вам двадцатипроцентную скидку. – «Я не прошу навсегда». Слова Далласа не выходили из головы.
Зазвонил мобильник, и ему тут же начал вторить стационарный телефон. Поскольку в руках Никки держала кисточку, а на крючке покупателя, она решила пустить звонки на голосовую почту. Обычно пятницы выдавались самыми загруженными, и ей не удавалось нормально порисовать, но сегодня, чтобы забыться, Никки отчаянно желала посвятить себя живописи. Она внимательно посмотрела на личико младшего мальчика, и ее подозрения подтвердились.
– Хорошо, – сдалась Марго. – Я возьму ее.
Положив кисть на мольберт, Никки ощутила легкий мандраж от третьей продажи за день – кабельному Наны больше не грозило отключение, – даже если истинная причина внезапного интереса к ее творчеству огорчала. Кто знал, что Никки Хант прославит подозрение в убийстве?
Первый покупатель вообще принес ей почитать газетную статью «Местную художницу подозревают в убийстве бывшего мужа». Статью сопровождала старая фотография Никки, на которой она стоит перед своим магазином в день его открытия. Никки так и подмывало сказать всем и каждому, что продажи никак не связаны с обвинительным приговором.
Пока она пробивала покупку Марго, на ее мобильник снова позвонили. Пришлось проигнорировать вызов.
– Я спешу, – сказала Марго. – Сможете подготовить картину ко второй половине дня?
– Я закрываюсь в пять, – сказала ей Никки.
Дверь в галерею открылась нараспашку, и в помещение ворвался Даллас – недовольный Даллас. Каждый нерв в теле Никки завибрировал от радости.
– Ты опять не отвечаешь на звонки, – возмутился он, останавливаясь в дверях.
Никки неодобрительно глянула на грубияна и постаралась не замечать участившийся сердечный ритм и всплеск гормонов.
– Некогда было.
Марго наклонилась вперед.
– Это из-за него вы рано закрываетесь? Если так, я вас не виню.
Никки улыбнулась, протягивая ей чек. Когда Марго вышла из магазина, Никки застала Далласа за разглядыванием незаконченной картины.
Он посмотрел на Никки.
– Я волновался.
– Я предупреждала тебя, что не беру трубку, когда занята.
– И все равно я за тебя волновался. – Он снова уставился на картину, и Никки испугалась, что Даллас узнает на ней свою раннюю версию. – Ты действительно хорошо рисуешь.
– Помимо частного сыщика ты еще и искусствовед?
– Нет, но я знаю, когда мне нравится… то, что я вижу. – Он отвел взгляд от картины и медленно направился к Никки, как лев, готовый наброситься на добычу. Никки была добычей и, несмотря на здравый смысл, не бежала. Она уперлась ладонями в прилавок, желая прикосновений Далласа и страшась их.
О’Коннор зашел за прилавок и, оглянувшись на входную дверь, чтобы проверить, нет ли кого на пороге, обнял Никки за талию и притянул к себе. Нашел губами ее губы, и поначалу нежный поцелуй быстро превратился в жаркий. Язык Далласа проник между губ Никки, и, вспомнив их утреннее рандеву, она ощутила, как напряглись соски, упиравшиеся в твердую мужскую грудь.
– Скучала по мне? – спросил он, откинув голову, но, не выпуская Никки из крепких объятий. – Вспоминала сегодняшнее утро? – Его колено мягко втиснулось промеж ее ног. Напряжение в груди мгновенно распространилось ниже, чего, по мнению Никки, Даллас и добивался.
– Да. – Она не лгала. – Но… – Пытаясь сдержать, Никки уперлась ладонью в грудь настойчивого любовника. И моментально вспомнила, как этим утром касалась его в том же самом месте без рубашки. Затем вспомнила, как трогала его без штанов, и не нашла в себе сил оттолкнуть Далласа.
Никки не была опытной. Половых партнеров у нее насчитывалось меньше, чем пальцев на одной руке, причем двое парней сработали… неудовлетворительно, поэтому Никки не сильно поднаторела в том, как правильно вести себя после первого раза – особенно после первого раза с невероятным партнером, который метнулся в душ и оставил ее одну-одинешеньку в постели с половинкой шоколадного пончика. Правда, он рассыпался в извинениях за то, что уходит и оставляет ей початый пончик, и обещал позже загладить свою вину. Некоторые обещание содержали весьма четкие формулировки относительно того, что он планировал с ней проделать при следующей встрече. Щеки Никки зарделись, когда она сообразила, что сейчас и есть следующая встреча. Конечно, он не намеревался…