Не трожь Техас! (ЛП)

Никки пыталась сообразить, как она умудрилась неправильно истолковать их разговор, но ее соображалка отказывалась предлагать какие-либо варианты.
Когда она так ничего и не сказала, Даллас тяжело вздохнул.
– Я…
Поклявшись всем святым, что не расплачется и не покажет ему, как сильно ее задело это дурацкое пари, Никки заставила себя спросить:
– Ты спорил?
Его глаза наполнились сожалением. Он готов был что-то сказать, но не стал этого делать. Что еще более важно, не стал ничего отрицать.
  
Никки попыталась проглотить болезненный ком в горле. Как глупо, что мнение этого мужчины, практически незнакомого, так много для нее значит.
Но оно значило.
И много.
– Так спорил или нет?
Он провел рукой по лицу.
– Это случилось сразу, как я попал на место преступления. – Даллас медлил, словно подбирая верные слова. – Тебя еще даже на меня не стошнило. – Он улыбнулся, как будто бы шуткой можно все исправить.
Уловка не сработала. Сердце Никки все еще сжималось от боли. «Я просто устала», – успокаивала себя Никки; позже она поймет, насколько все это не важно.
Но прямо сейчас ей нужно ответить на вопросы детектива О’Коннора, поэтому Никки собралась с духом и расправила плечи.
– Я как раз разговаривал по телефону, когда Кларк предложил это бредовое пари, и не…
– Не важно. – Никки отвернулась и сказала себе, что это станет не важным, как только она достаточно отдалится от Далласа. Он потянулся к руке Никки, и ее буквально током прошило от его прикосновения. Она отпрянула.
Никки чувствовала, как он сверлил ее взглядом – слышала, как шумно и будто раздраженно выдохнул.
Затем она услышала доносящийся из дверей знакомый голос. Знакомый разгневанный голос. Из кабинета, спуская на кого-то всех собак, вышла миссис Леон – мать Джека. По всей видимости на детектива О’Коннора.
Тот смотрел ей вслед. Миссис Леон уходила не оглядываясь. Представив какую бучу поднимет эта женщина, если узнает о ее присутствии, Никки боялась пошевелиться. Закрыв глаза, она сосредоточилась на том, чтобы не заплакать.
Спустя минуту или две Даллас снова заговорил.
– Это важно. Послушай, Никки…
– Эй, – окликнул через всю комнату низкий мужской голос. Никки посмотрела на детектива О’Коннора, слава Богу миссис Леон ушла. – Извините за задержку.
Никки поднялась и почувствовала рядом Далласа.
– Поговорим об этом позже, – шепнул он.
«Или не поговорим», – подумала Никки.
***
Допрос был изнурительным – больше часа нескончаемой болтовни. Никки устала как собака. Тони хотел знать все, начиная от имени сотрудницы, с которой Джек изменял на антикварном диване Никки, до того, что вор мог украсть из ее квартиры. Несколько раз Даллас перебивал детектива, требуя, чтобы тот сбавил тон. Когда Тони спросил о пропавшем компьютере Никки, Даллас шлепнул об стол квитанцией и сердито зыркнул на брата.
Однако же на Тони это никак не подействовало. Его вопросы становились все более личными.
– Почему вы решили поужинать с бывшим мужем?
Никки сказала ему правду.
– Я думала, что смогу с ним помириться, но, когда увидела его, поняла, что у меня не получится.
– Почему?
– Потому что разлюбила и не смогла простить.
– И вы злились на него.
– Да. Нет. В смысле, я никогда прежде на него особо не злилась.
– Вы застукали его со своей подчиненной и не разозлились?
– Мне было больно. Вот в ресторане он меня вывел.
Детектив наклонился вперед.
– Вывел так, что вы его убили?
Никки моргнула.
– Я не убийца.
– Вам известно, что в случае смерти Джека вы являлись получателем страховой выплаты? Как давно вы планировали его убить? С тех пор, как остались без алиментов, которые требовали при разводе?
Никки, наконец, ощетинилась.
– Джек оформил эту страховку, когда мы поженились. Он также оформил еще один полис на ту же сумму для меня. Все это Джек делал через свою фирму, поэтому я считала, что он давным-давно эти полисы отменил. И я никогда не просила алиментов. Я подписала бумаги, которые он передал, и не позволила моему адвокату оспаривать их, потому как хотела, чтобы все поскорее закончилось.
Детектив О’Коннор так пристально на нее посмотрел, что ей захотелось сбежать.
– Знаете, мы можем запросить судебные протоколы и проверить, лжете вы или нет.
– Возможно, если бы вы уже это сделали, мне не пришлось бы ничего вам доказывать. Я не убивала Джека и не понимаю, почему вы отказываетесь мне поверить.
– Предлагаете не принимать во внимание, что его тело обнаружили в вашем багажнике после того, как вы в присутствие двух людей угрожали ему убийством?
– Да… не принимать во внимание. – Чувствуя себя побежденной, Никки уронила голову на стол и тяжело сглотнула, сдерживая слезы.
Когда она выпрямилась, Тони продолжил.
– Леоны уверены, что вы убили их сына из-за страховки, поскольку остались без алиментов. – Теперь его голос звучал не так убежденно, как раньше.
Она выдавила слова сквозь опухшее горло:
– Знаю. Я разговаривала с миссис Леон сегодня утром. Понятия не имею, откуда у них такие мысли. Если только… Джек не лгал им. Он оберегал покой родителей и говорил им то, что они хотели услышать. Скорее всего, он скрыл от них истинную причину развода. Они всегда считали, что я недостаточно хороша для Джека. Так что, возможно, он сочинил для них эту историю.
Детектив несколько секунд хранил молчание.
– Сомневаюсь, что им вообще кто-то может угодить.
Никки настолько потрясло его заявление, что она не могла найти слов.
Даллас сунул руку под стол и сжал ее ладонь. Никки отстранилась.
– Расскажи ему о телефонных звонках, – попросил Даллас.
– О каких телефонных звонках? – заинтересовался детектив.
Никки рассказала детективу, как в ресторане Джек с кем-то спорил по телефону. После этого, характер вопросов изменился: вместо того, чтобы изобличать Никки, детектив стал больше интересоваться личностью Джека. Большинство вопросов повторяли те, которые Даллас задавал Никки за ланчем, и отвечать было легче. Она задумалась, не сделал ли Даллас это умышленно.
Спустя еще минут десять-пятнадцать, детектив О’Коннор прекратил допрос.
– Спасибо, что пришли, мисс Хант. На сегодня достаточно.
– А как же моя машина? – спросила Никки, безуспешно блокируя воспоминание с Джеком в багажнике. Она видела открытые глаза Джека, пустые, глядевшие на нее из темноты.
– Возможно, завтра, – сказал детектив.
Возможно, завтра она перестанет видеть жуткие картинки с бывшим мужем. Возможно, завтра она поймет, почему происходит эта чертовщина. Возможно, завтра ей удастся смотреть на Далласа О’Коннора, не испытывая желания умолять его обнять ее и помочь забыться.
– На два слова, – сказал Даллас брату и посмотрел на Никки. – Насчет другого дела. Подождешь минутку?
Никки пошла к выходу, но, когда добралась до двери, детектив ее окликнул.
– Мисс Хант?
Никки оглянулась.
– Вы не арестованы, но я должен предупредить, чтобы вы не уезжали из города. Расследование продолжается.
Даллас рассматривал Никки. По загнанному выражению голубых глаз он догадался, как трудно ей дался допрос. И она продолжала сердиться на него из-за пари.
Не то чтобы он ее осуждал.
С точки зрения Никки он выглядел придурком; с его точки зрения… он все еще выглядел придурком… но все так быстро случилось. Он поспорил, совершенно не задумываясь, и уже через минуту мысленно ругал себя. Отчасти поэтому он ухватился за это дело. Таким образом, именно благодаря своей глупости Даллас начал помогать Никки. Он пока не знал, как ему удастся извиниться за все свои прегрешения, но очень постарается. Она должна понять, ведь так?
  
Никки мельком на него посмотрела, в наивных голубых глазах застыли боль и неприятие, и покинула кабинет. Ладно, поймет она, видимо, не скоро. Но, черт побери, ведь он на ее стороне. Это она должна знать.