Не трожь Техас! (ЛП)

– Веди себя прилично, – обратился Бенни к детективу. – У меня есть связи, и я не постесняюсь ими воспользоваться.
– Я просто выполняю свою работу, – объяснил Тони.
Никки опустилась спиной на подушку. Этот сумасшедший денёк когда-нибудь закончится?
– Идемте. – Хелен увлекла за собой двух других «старперов».
– Спасибо, ребята. – Никки помахала друзьям Наны, и те вышли, оставив ее в обществе копа, Далласа и бабушки.
  
– Здесь по-прежнему слишком людно. – Медсестра подняла два пальца.
Даллас с братом обменялись пристальными взглядами, и детектив, закатив глаза, вышел. Никки не удержалась от мысли, что победил лучший. Когда Даллас перевел внимание на дам, Нана возмущенно на него уставилась.
– И ты тоже, гуляка, – отрезала старушка.
Даллас не двинулся с места, будто прикидывая в уме, стоит ли пытаться идти против бабушки Никки. Немногие люди на это решались. Ростом Нана едва доходила до полутора метров, но при этом умела выглядеть внушительно, буквально крича всем своим видом: «Со мной шутки плохи». Вот почему она получила роль Энни Оукли. Волевая бабуля своим примером и твердой рукой направляла юную внучку на путь истинный.
Нет, Никки не была проблемным ребенком. Она не хотела, чтобы ее снова кому-нибудь отдали. И Нана ни разу не дала внучке почувствовать, будто собирается это сделать. Собственно говоря, когда семнадцатилетняя Никки попросила разрешения прогулять школу, Нана закатила глаза и посоветовала ей попытаться вести себя, как нормальный ребенок, и выкинуть какой-нибудь номер, не спрашивая на это разрешения.
– Вообще-то, – сказал Даллас, – прежде всего я хотел бы представиться. Меня зовут Даллас О’Коннор. Я частный детектив, и Никки заручилась моей помощью в этом деле.
Нана быстро взглянула на Никки и снова посмотрела на Далласа.
– Она невиновна, зачем ей твоя помощь?
Забавно, как они с бабулей одинаково мыслят.
– Потому что… – Никки запнулась. Она помнила причины, которые приводил Даллас – что-то о том, какая на данный момент из нее идеальная подозреваемая, – и тогда она все поняла, но прямо сейчас она не могла припомнить точную формулировку. Сам факт, что кто-то поверит, будто она могла совершить убийство, казался… нереальным.
Даллас приблизился.
– Потому что иногда даже невиновным нужна поддержка.
– И ты решил ее поддержать? – Похоже, он не убедил Нану.
– Да, мэм. – Он просмотрел на Никки. – Я сделаю все возможное, чтобы доказать ее невиновность.
– Тот коп О’Коннор – твой брат? – поинтересовалась Нана.
Даллас кивнул.
– Он – придурок.
– Нана, – вмешалась Никки. – Помнишь, мы говорили о том, что ты постараешься быть более тактичной? – Обычно она не наезжала на бабулю по поводу ее резкости. Это просто неотъемлемая часть Наны. Но когда пару месяцев назад адвокат бабули позвонил Никки и рекомендовал побеседовать с его клиенткой насчет вежливого обращения к судье во время слушания, другого выхода у нее не осталось.
– Ничего, – Даллас выставил руку в сторону Никки. – Все в порядке. – Губы сыщика скривились, будто он хотел улыбнуться, но удержался. – Честно говоря, не сосчитать, сколько раз я сам его так называл. Тем не менее, нам повезло, что из всех копов этим расследованием занимается именно мой брат.
– Тогда зачем ей ты? – спросила Нана.
– Потому что работа моего брата заключается в поиске доказательств, а улики зачастую могут быть неверно истолкованы. И долг требует от него передать эти улики окружному прокурору – не важно, как истолкованные. К тому же он должен слушаться начальства, а те ждут от него следования политическому дерьму, называемому правилами.
– А к чьему дерьму должен прислушиваться ты? – поинтересовалась Нана.
– Этот человек перед вами.
Нана вновь смерила его взглядом.
– Суешь нос во все расследования брата, вынюхивая себе работенку?
В глазах Далласа вспыхнула обида.
– Нана, – одернула Никки. – Все было не так. – По крайней мере, она так не считала. Но разве чуть раньше не задала себе почти тот же вопрос?
– Все хорошо, – успокоил Даллас. – Это справедливый вопрос. Мы с братом вместе обедали, когда ему позвонили и сообщили о трупе. Я, так сказать, попал в гущу событий. – Он посмотрел на Никки, его глаза улыбались, и она поняла о какой гуще шла речь – голубоглазый имел в виду момент, когда ее на него стошнило. – Я предложил свою помощь. И нет, я никогда не занимался делами брата.
На минутку Никки испугалась, что он расскажет о сделке, которую они заключили из-за ее бедственного финансового положения… она пока еще не поделилась с бабулей новостью. Но, похоже, Даллас не собирался об этом упоминать, и она расслабилась.
Нана перекатилась на пятки ковбойских сапог и протянула руку.
– Меня зовут Беатрис Литтлмор. И должна честно тебя предупредить, мы будем по одну сторону баррикад.
Даллас улыбнулся.
– Достаточно честно. Приятно познакомиться, миссис Литтлмор.
Никки наблюдала, как крутой сыщик пожимал руку Энни Оукли, и зауважала его чуточку больше. От новой эмоции почему-то защемило в груди.
Как только Нана отстранилась, тут же махнула рукой в сторону выхода.
– Теперь драпай отсюда, чтобы мы с внучкой могли поговорить.
Даллас посмотрел на Никки.
– Медсестра сказала мне, что как только доктор тебя осмотрит, скорее всего, тебя выпишут. Пойду разузнаю, сколько времени это займет. – И вышел.
Нана посмотрела на Никки, скрестила на груди руки и объявила:
– Я могу ошибаться, но, кажется, он мог бы мне понравиться.
В этом-то и проблема, подумала Никки. Даже когда ее маленький мирок сотрясало до основания, и сердце разрывалось из-за Эллен, она думала, что ей тоже мог бы понравиться этот парень. Сильно понравиться.
– А теперь, юная леди, – сказала Нана, – что случилось?
Час спустя Даллас наблюдал, как Никки сидела в комнате ожидания и ждала новостей об операции Эллен. Серовато-голубой цвет робы делал ее глаза еще голубее. И под этими по-детски голубыми глазищами залегли темные круги, свидетельства выпавших за день испытаний. Он слышал, как доктор уговаривал ее отправиться домой и отдохнуть; из-за стресса, пережитого Никки, и, как предполагали медики, дозы какой-то мощной ипекакуаны (некого лекарственного средства, вызывающего рвоту), ей не помешало бы день или два отлежаться.
Сидя в комнате ожидания при операционной, Никки отдохнуть не могла. Не то чтобы в этой ситуации от Далласа требовалось высказывать собственное мнение. Перед ним стояла задача доказать невиновность клиентки, а не беспокоиться из-за этих проклятых теней под глазами или зацикливаться на том, что под этим хлопковым костюмчиком отсутствовало нижнее белье. И если он продолжит себе это говорить, возможно, сам в это поверит. Даллас провел рукой по волосам; он не мог объяснить зашевелившееся в животе возбуждение.
О черт! Разумеется, мог.
Он уже приказал себе следить за каждым своим шагом. Никки Хант этими невинными голубыми глазами, мягкой кожей и убийственным телом его искушала. И то был не только соблазн раздеть красотку донага и вскружить ей голову. Конечно, это Даллас тоже хотел с ней проделать. Но больше всего он хотел стать ее героем. Черт возьми, если отношения с бывшей хоть чему-то его научили, так это тому, что портрет героя будет висеть на доске почёта идиотов. Серена лично пригвоздила его глупую физиономию на эту доску.
Работа Далласа – доказать, что Никки не убивала мужа, доказав, что это сделал кто-то другой. Его работа не включала заботу о Никки. Буравя взглядом дверь, Даллас подумывал отправиться домой. Позвонит мисс Хант завтра, назначит встречу, чтобы разложить все по полочкам. Вот это соответствовало сути его работы.
  
– Эй. – В комнату ожидания вошел Тони, и братья отошли к противоположной стене переговорить. – По-моему, этой толпе самое место в психушке, – пробормотал он.
Даллас нахмурился.
– Они примчались с генеральной репетиции пьесы.
– Дело не только в одежде. Просто для пожилых горожан они, похоже, немного… с прибабахом.