Солнце цвета стали

Дождь усиливался. Капли чуть слышно стукали по шлему, стекали по лицу, холодные щекочущие струйки забрались под кольчугу, заставляя невольно вздрагивать. Сапоги скользили по сырой траве. Черное пятно усадьбы приближалось, вскоре стало возможным разглядеть заостренные наверху бревна частокола, поднимающиеся над ним крыши.
– Стоим, – передали по цепочке.
Ивар остановился, дыша тяжело, словно стельная корова – пар вырывался изо рта горячий, точно воздух из печи, ноги предательски подрагивали, явственно намекая, что хозяин изрядно отвык от долгих переходов.
  
С той стороны, где, судя по всему, располагались ворота усадьбы, раздался громкий уверенный стук.
Ответа не было. Стук повторился, на этот раз, похоже, колотили ногой.
Послышался скрежет открываемой двери, отрывистый кашель.
– Кого там йотуны несут? – произнес из‑за частокола хриплый старческий голос, и сквозь щели меж бревен с трудом протиснулся багровый свет факела.
– Скажи хозяину, – громко и уверенно заявил предводитель викингов, – что конунг Хаук по прозвищу Лед ищет ночлега в его усадьбе!
Голос за оградой издал сдавленное восклицание, факел мгновенно погас.
Некоторое время ничего не происходило, слышно было лишь, как струи воды, падающие с неба, колотят по крышам. Ивар успел немного замерзнуть, среди застывших во тьме викингов начались разговоры.
Но они тотчас прекратились, когда из‑за частокола послышался новый голос, сильный и властный.
– Что тебе нужно, наглец, величающий себя конунгом? – проговорил он, и презрение звенело в каждом слове.
– А ты смел, херсир Тормод, – ответил конунг спокойно. – Неужели и на этот раз ты откажешь мне в гостеприимстве?
– Мой дом не для тех, чей отец был рабом! – жестко сказал хозяин усадьбы. – Вот тебе мой ответ!
Что-то стремительно взлетело над частоколом, затем раздался удар впивающегося в дерево металла.
– Нет тебе удачи! Копье твое попало мне в щит, – голос Хаука звучал совершенно равнодушно, словно не он только что подвергался смертельной опасности. – Готовься к смерти, херсир!
– Я всегда к ней готов! – бестрепетно отозвался хозяин усадьбы. – Идите сюда, и я многих из вас отправлю в Хель!
– Все вперед! – приказ заставил викингов сдвинуться с места. – Арнвид, огня!
Ивар, как и его соратники, бросился к частоколу. Краем глаза успел заметить далеко внизу, у подножия холма, несколько огоньков.
– Давай! – рявкнул сосед, подставляя руки, и Ивар, не колеблясь, вскочил на них. Прыжок – и он очутился на частоколе. Рядом свистнула стрела, но времени на то, чтобы пугаться, не было.
Рыча, точно ополоумевший медведь, Ивар спрыгнул во двор и тут же получил удар топором от возникшего рядом человека. Спасло его лишь то, что во время приземления он потерял равновесие и невольно отшатнулся в сторону. Топор разочарованно чавкнул, вонзившись в землю.
– Проклятье! – вскрикнул его хозяин, и крик перешел в бульканье, когда клинок Ивара вонзился в незащищенное горло.
Через ограду летели факелы, один за другим, как звезды по небу в осеннюю ночь. Падая на землю, они шипели рассерженными змеями, но не тухли, а продолжали гореть, освещая двор и мечущихся по нему людей. В их неровном, колеблющемся свете можно было разглядеть, как лезут через частокол все новые и новые викинги.
От ворот доносился треск, видно было, как дрожат створки от могучих ударов.
Убитый Иваром человек умирал, царапая пальцами землю, а он уже схватился со следующим. Этот оказался вооружен мечом и, судя по повадкам, прошел не через одну схватку.
Ивар рубил, отбивал удары, ощущая, как содрогается от них щит, слушал, как лязгают, соприкасаясь, лезвия, а в душе его оживала спавшая долгие годы темная кровожадная радость. После долгого перерыва он вновь был в бою, и это доставляло ему удовольствие.
От ворот раздался бешеный рев, означавший, что Кари впал в боевую ярость, и в тот же момент противник Ивара рухнул наземь, истошно воя и хватаясь за страшную рану, возникшую на лице.
– Пусть достойно встретит тебя Один, – проговорил Ивар, салютуя противнику мечом, по которому перекатывались яркие оранжевые блики.
– Поджигайте! – долетел крик конунга.
Ивар огляделся.
Судя по всему, все обитатели усадьбы, рискнувшие выбраться во двор, были перебиты. На земле лежало около десятка тел, среди которых, наверняка, были и викинги. Дождь приплясывал на трупах, словно норовя смыть с кольчуг алую краску крови. Ревела в стойлах перепуганная скотина.
Двери в дом были плотно закрыты, там, похоже, готовились к последнему отпору. Но лезть внутрь никто не собирался. Воины с драккара шеренгой окружали дом, в руках многих пылали факелы.
– Херсир Тормод, – сказал Хаук, на щеке которого багровел свежий шрам. – Теперь ты, должно быть, поймешь, что нельзя безнаказанно оскорблять того, кто получил титул от своих воинов, а не за заслуги предков!
Конунг махнул рукой.
Медленно, оставляя за собой огненные следы, факелы полетели на крышу. Пламя тут же вцепилось в дерево, необычайно быстро поползло во все стороны, покрывая строение шевелящимся оранжевым ковром. Дождь оказался бессилен затушить огонь, разожженный при помощи искусства эриля.
Жар ударил в лицо подобно кулаку, Ивар невольно сделал шаг назад.
Дом пылал, за несколько мгновений превратившись в огромный костер. Сквозь треск пламени изнутри несся постепенно затихавший вой понявших свою участь людей. Испуганно блеяли овцы, мычали коровы. Животные принимали смерть вместе с хозяевами.
Жара заставила отступить на шаг, затем еще на один.
Запах гари ел ноздри. Ивар отходил, пока не уперся спиной в ограду.
– Боги! – стоявший неподалеку конунг воздел руки к небесам. В светлых глазах его блеснули алые огоньки, а холодное лицо отразило жестокую радость. – Смотрите с высоких престолов, как я свершил месть!
Викинги, прикрывая лица, пробирались к пролому на месте ворот – жара внутри ограды сделалась нестерпимой. Самые ловкие перебирались прямо через частокол, спрыгивали на другую сторону.
– Ты свершил доброе дело, конунг, – сказал подошедший сзади Арнвид, – но нам пора уходить. Оттуда никто не выберется.
– Рано! – почти прорычал конунг. – Дождемся, пока все рухнет!
Но за ограду, тем не менее, отошел. Прочие викинги уже были там, рвущийся к небесам гигантский столб пламени освещал лица, мокрые от продолжающего лить дождя, по гладкой поверхности шлемов ползали желтые блики. На гибнущую усадьбу все смотрели молча.
Сквозь гул пожара прорезался мощный треск, и дом, высившийся среди огня закопченной коробкой, медленно и величаво рухнул. Вслед за ним начали падать пристройки.
– Все, уходим! – приказал Хаук, резко отворачиваясь. – Мы свое дело сделали. Нам нужно отплыть до рассвета.
Когда добрались до корабля, на востоке вовсю полыхала заря. Розовое сияние рвалось выше и выше, поглощая звезды, и немного оставалось до того момента, когда на землю упадут первые солнечные лучи.
– Ну как? – встретил прибывших Эйрик Две Марки.
– Слава Херьяну, – ответил конунг, – Тормод грызет сейчас ледяные камни в Хель, пытаясь остудить прогоревшее брюхо.
Хаук, морщась, стащил шлем.
– Все на весла! Нам нужно как можно быстрее убраться из Раумсдаля!
Вемунд, впившийся в копченую свиную ляжку, вздрогнул, а на широком лице его отразилось горькое разочарование.
– Вот так всегда, – сказал он Ивару, – нет бы переждать чуток, дать червячка заморить… Эх!
– Потом заморишь, – ответил Ивар, который чувствовал, что от усталости не поднимет даже тонкий прутик. – В Вальхалле.
Загребные опустили весла в воду, послышался плеск, и драккар, неторопливо отвалив от берега, принялся разворачиваться драконьей головой к выходу из фьорда.
  
На этот раз обреченный в жертву конь был вороным, без единого светлого пятнышка. Роскошная смоляная грива блестела, в глазах стоял испуг, а под шкурой перекатывались выпуклые мышцы.