Давным давно была... (СИ)

— Главстаршина, не угадал! Он теперь капитан! Это он катер на мель посадил…
— Да ладно? А как же докладывать — то? Под трибунал пойдет старлей, если командование узнает!
— Не узнает… я же на «губе» прохлаждаюсь и картошку чищу. — обозначил Илюха. — Товарищ главстаршина, вы уж, побыстрее меня до Кабардинки доставьте, чтоб я до смены наряда до «губы» добрался, а то ребятам за меня влетит…
— Не волнуйся, успеешь до развода и смены, мы вас на ТК-15 перекинем — он быстро домчит.
Илюха успел до смены наряда… Дежурный по комендатуре был очень зол на Илью, за его побег… Смену наряда Илюха встретил в работе по приведению в порядок общественного отхожего места…
Через 2 дня Илюха вернулся с «губы». Тут его и обрадовали, что в ТК-13 более 200 пробоин, из целого экипажа, на ходу — только трое (Кузнецов, Петров и он) и теперь он — боцман и ремонт катера на его ответственности. А Кузнецов — командир катера, до выздоровления Чернова…
Ходили проведать раненых из экипажа. Сказали, что двоих, скорее всего, спишут: боцмана и радиста, а остальных обещали поставить в строй.
— Илья, подойди ко мне, — попросил Андрей Андреевич. — Илюха, тут такая хрень… экипаж катера представили к орденам, но без тебя. Я подавал, меня чуть не пришибли: "нарушен приказ командующего флотом — юнгов на боевые не брать, а тут мальчишка на опаснейшей операции! Знаешь сколько голов полетит и твоя первая!" — Да мне это ровно, только выше — не пропустили — переписали. Ты уж меня прости, ничего не смог сделать…
— Андрей Андреевич, мы что, за ордена воюем? Еще заработаем. По сути ведь все правильно — не должно было меня там быть и меня там не было. Я в это время — гарнизонный гальюн на 10 мест драил… За чистку гальюна награды не дают, — улыбнулся Илюха.
Опять 25 за рыбьи деньги.
Кузнецов, Петров и Илюха прилагали все усилия, чтоб восстановить ТК-13. Выбивали, выклянчивали, проявляли чудеса флотской находчивости и смекалки, чтоб ввести катер в строй. Через 2 недели катер снова был на воде.
Прошел слух, что всех из экипажа представили к «Красному знамени», а на Чернова отправлено представление на «золотую звездочку». И Кузнецов, и Петров, чувствовали себя немного не в своей тарелке, когда приходило «большое начальство», жало им руки… а Илюху даже не замечало.
Обидно, конечно, но он сам так решил, чтоб не подставлять Чернова и экипаж.
27 сентября к Илье подошел Кузнецов.
— Слушай, Илья, тут такое дело…
— Дядь Леш, не мнись, говори, что надо сделать? Только сразу предупреждаю, в мазут больше не полезу, я пока отмывался, чуть себе кожу мочалкой не стер!
— Да какой мазут! В штаб тебя вызывают… к 15.00.
— Зачем? — напрягся Илюха.
— Не знаю, может брата нашли?
А вот теперь Илюха напрягся еще больше.
— Дядь Леш, я конечно маленький, но не на столько. Говори, что за проблема? Я, вроде бы, ничего не успел натворить.
Кузнецов вздохнул:
— Всех юнгов на берег списывают и отправляют в Тбилиси, в Нахимовское училище…
Илюха даже не знал, что и ответить… «Ладно, может отмажусь» — подумал он, развернулся и пошел к казарме.
— Илюх, ну ты чего? Куда пошел-то? — не ожидал такого Кузнецов. Он был готов ко всякому: крикам, воплям, плачу, истерике… но не к такому.
— Куда-куда? Собираться в штаб. Не в грязной же робе идти?
В штабе уже сидели шестеро юнгов, в том числе и Ванька Соколов.
— Всем здорово! Здорово, Вань. — поприветствовал всех Илья. Ему не особо радостно ответили.
— Здорово, Илюх. Все, на вечный прикол нас ставят…
— Не знаю, как остальные, а я еще повоюю…
— С кем повоюешь? Из Москвы какой-то полковник приехал. Сухопутный. Требует, чтоб всех юнгов на берег списали и учиться отправили, если нет 15 лет.
 
— Понятно. Ты что думаешь делать? — зевнул Илюха. Он для себя уже давно все решил, что и как будет делать, если его погонят с флота.
— Что решил… Я местный, я могу просто остаться и буду все делать как доброволец. Ткаченко уже сказал, что меня не сдаст…
Ребят стали по одному вызывать. Мальчишки заходили в кабинет гордые, с боевыми наградами, уверенные, что их — то по любому должны оставить, а выходили подавленные, и даже в слезах, которых не скрывали: «Как же так? почему их отправляют в тыл? Они же бойцы! Награды имеют! А их… в тыл.» С некоторыми были их командира. Они, как могли успокаивали ребят.
— Юнга Фролов!
— Я!
— Зайдите в кабинет!
— Есть!
— Давай, Илюха, «не пуха» … напутствовал Ванька, — я — следующий…
— Спасибо, — нестандартно ответил Илья.
Илья зашел в кабинет, доложил.
— Боцман ТК- 13, юнга Фролов, — представился Илюха.
На него смотрели 5 человек, контр — адмирал, полковник, 2 капитана 1 ранга и один капитан 2 ранга.
«Целый консилиум, будут звездочками давить и обламывать…» — понял Илья.
— Боцман? — удивился полковник.
— Да, товарищ полковник. Замещает на берегу раненого боцмана.
— А — а-а-… Тогда понятно. Значит так, юнга Федоров, согласно приказу Верховного Главнокомандующего, Вы выполнили свой долг до конца и направляетесь на учебу в Тбилисское нахимовское училище, окончив которое, Вы станете боевым офицером военно-морского флоте Советского Союза! — полковник сделал паузу, чтоб посмотреть реакцию и решить, как действовать дальше.
… А реакции не было.
— Вы все поняли, юнга? Завтра в 8.00, Вы должны быть подготовлены к дороге, с сухпайком на 3 дня.
— Никак нет, товарищ полковник. Я завтра с 7.00 до 19.00 занимаюсь ремонтом ввереного мне судна.
— Я разрешаю Вам, юнга, не заниматься ремонтом, а готовиться к отправке в училище.
— Не могу, товарищ полковник, я получил приказ и дал слово, что отремонтирую катер к возвращению командира из госпиталя.
— Он что, издевается? — Полковник посмотрел на присутствующих офицеров и контр — адмирала.
— Я тебе русским языком сказал: все, для тебя война закончилась, ты едешь в Нахимовское училище, приказ твоего непосредственного командира я отменяю.
— Товарищ полковник, не поеду я в Тбилиси.
— Как не поедешь? Это приказ! Ты в форме, значит — солдат, должен подчиняться приказам!
… - …Пороть таких наглецов надо! — донеслась фраза полковника из открывающейся двери.
Из комнаты штаба босиком, в трусах и тельняшке, вышел Илюха. Ванька опешил…
— Ванька, пойду в детдом… — ухмыльнулся Илюха.
… -Как не поедешь? Это приказ! Ты в форме, значит — солдат, должен подчиняться приказам!
Илья молча подошел к одному из стульев у стены, присел, расшнуровал ботинки, снял их…
— Чего это он делает? — не понимая, спросил полковник у морских офицеров.
Илья аккуратно снял фланку, брюки, сложил их. Остался в трусах и тельняшке… У полковника пропал дар речи. Морские офицеры и контр — адмирал, были более наслышаны о Илье Фролове с ТК-13, внутри души посмеивались над полковником… «Упрям, строптив, всегда имеет собственное мнение, не в ущерб поставленной задаче, предлагает другие пути решения задачи.» — это из характеристики на Илью. Но еще они немного знали о том, через что прошел мальчишка, прежде, чем попал на флот… В душе они понимали юнгов, если бы их, вот так отправили в тыл…
— Я без формы. Вашему приказу подчиняться не буду. В нахимовское — не поеду. Я от Школы юнгов на Соловках отказался 4 месяца назад. Отправляйте в детдом — оттуда сбегу на фронт. Разрешите идти?
Что там кричал полковник Илья просто не слушал… Что- то про присягу… Еще что-то…
— Остыньте, товарищ полковник. Не принимал он присягу — мал еще … — решил вмешаться контр-адмирал. — Илья, это не наше решение, это решение вышестоящего командования: всех отправляют в Суворовские и Нахимовские училища. Я знаю про то, что ты тоже был… тогда… на ТК-13 и спас его и весь экипаж. Тебя тоже представили к ордену, и ты его получишь в Нахимовском училище.