Убийца легенд (Альфа-11)
Артем Каменистый
Убийца легенд (Альфа-11)
Глава 1 Нарушитель всего и вся
Убийца легенд (Альфа-11)
Глава 1
Нарушитель всего и вся
Оббет загнул первый палец:
– Мы никогда не трогаем ходячие кости. Точнее, иногда трогаем, но делаем это как можно дальше от наших границ. Таков закон. Если на тебя напали рядом с городом, убегай, прячься или умирай, но не пытайся отбиваться. Вижу в твоих глазах удивление и догадываюсь, о чём ты думаешь. Понимаешь, в Запретной пустыне много разных тварей, и те, которые отмечены Смертью, часто между собой как-то связаны. Гибнет одно дикое умертвие, остальные быстро узнают, где он погиб, а может даже причину определяют. Если виноват человек, они обязательно проверят место схватки и потом могут долго бродить по окрестностям. Да, есть способы, что позволяют даже в городе их уничтожать, но это сложно и не всегда срабатывает. Никто не знает, сколько всего в пустыне тварей, их сила тоже неизвестна. Зато все паченрави помнят, как нежить сметала те наши города, где пренебрегали мерами безопасности. Нельзя превращать Ормо в приманку, поэтому мы соблюдаем закон.
Старейшина загнул второй палец:
– Теперь о самом печальном. Вестники – редкие, опаснейшие и непредсказуемые монстры. Я не представляю, как ты сумел так быстро его прикончить. Лично я бы даже не пытался, хотя мне казалось, что ты гораздо слабее меня. Признаю, удивил. Лично от себя скажу, что я восхищён тем, что ты сделал. Но опять же, вспомни закон. Мы не трогаем Вестников возле Ормо, да и вдали от него я бы это делать не рискнул. Если гибель рядового скелета может устроить неприятности всему городу, гибель Вестника… Да мы понятия не имеем, что теперь будет. Давненько ничего подобного не происходило. Одни полагают, что ничего страшного не случится, другие опасаются, что проблемы возникнут не только у города, а у всей пустыни. И даже у её окрестностей. Они может и не самые опасные местные твари, зато одни из самых загадочных. Потому можно лишь гадать, что же будет дальше.
Оббет загнул третий палец:
– После вашего боя часть полей и огородов уничтожена подчистую, на уцелевшей части тоже без убытков не обошлось. А мы на этот урожай очень рассчитывали, ты ведь знаешь, какая у нас ситуация со снабжением.
В ход пошёл четвёртый палец:
– Ты чужак, мы тебя не знаем, и ты устроил нам кучу проблем, едва появившись. Нулевая репутация и при этом несколько проступков. Это он тоже против тебя обыграет, не сомневайся.
– И что, спасение тех женщин плюсом к репутации не пошло? – уточнил я.
– Ещё как пошло, – улыбнулся Оббет. – От всей души спасибо тебе за это. Но Кунчук иногда умеет так вывернуть слова, что белое становится чёрным и наоборот. Да и такая вот, разовая репутация, это, как бы, маловато. Этот пересохший урюк настроен серьёзно, и на сегодняшнем разбирательстве из кожи вылезет, чтобы тебя похоронить.
– Я его знать не знаю, чего он именно на меня ополчился?
– Понимаешь, ему договор с Кроу нужен так же сильно, как глухому дудка. У него есть заветная мечта, он спит и видит, как бы побыстрее Ормо похоронить. Закрыть целый город это, как ни суди, хоть и нехорошее достижение, но всё же достижение. Ничего подобного по масштабу в его пустой жизни не было и уже не будет. Ормо – последний шанс прославиться. Договор с тобой даст нам какие-никакие перспективы, а перспективы Кунчуку здесь не нужны. Но ты не переживай, законы законами, а мы тебя на смерть не отдадим. Выкрутимся как-нибудь, не сомневайся. Главное, вежливым будь и помалкивай, если прямо не спрашивают. Не то наговоришь чего-нибудь мимо традиций наших, и даже те, кто сейчас за тебя, могут отвернуться.
– А кто там за меня?
– Всего у нас пять своих старших и Кунчук. К сожалению, на разбирательстве у него тоже есть право голоса. Из старших ты знаешь лишь меня. Остальные не просто какие-то там старшие, а старейшины Ормо. То есть должностные лица, высшая городская власть. Энноя – единственная женщина. Вредная и умная бабка, Кунчука считает гнусным насекомым, собака палку ненавидит меньше, чем она ненавидит этого урюка. Не так давно из-за него у её внука были большие неприятности, а она злопамятная. Так что за Энною не переживай, даже если ты станешь её старой мымрой называть в глаза, она всё равно останется на твоей стороне. Рорнис – самый старый в совете, выглядит так, будто его вот-вот плесень доест, но не верь тому, что увидишь, соображает дед хорошо. В процветание Ормо он давно уже не верит, но чтобы позлить Кунчука, готов пойти на многое. Также Рорнис отвечает за артефакт пути, он его первый хранитель со стороны города. Своё дело любит, на этом можно сыграть. Всё, что поможет сделать нашу арку полезнее, ему интересно. Так что, если правильно заинтересовать, с ним проблемы не возникнут. Остаются братья Дого и Шаго. Они самые молодые, оба поднялись на ремесленном деле. Хитрые мужики, неизвестно, что выкинут, им не нравится, когда нарушают закон. Но братья всё же наши люди, и за город насмерть готовы стоять, потому Кунчука не любят. Я думаю, или промолчат, или окажут лёгкую поддержку. Не верю, что они старикашке подыгрывать начнут. У нас на такое лишь Фисто и его придурки всегда готовы подписаться, но мы скорее козу в совет возьмём, чем кого-то из этих бездельников.
– Тебя послушать, так все за меня, – усмехнулся я. – Тогда чего панику разводишь?
– А ты меньше меня слушай и больше думай. Например, о том думай, что закон у нас на первом месте, и махнуть на него рукой ни один старейшина не имеет права. Если Кунчук докажет, что ты его нагло нарушил несколько раз, нам будет непросто игнорировать его слова. И ещё непонятно, почему старик такой довольный ходит после разговора с Фисто. О чём они там шептались, неизвестно, но не сомневайся, что ничего хорошего для тебя в том разговоре не было. Так что сиди тихо, не то, по незнанию, ещё что-нибудь не то ляпнешь, а нам и без того проблем хватает.
* * *
«Разбор полётов» проводился в огромном подземном зале. И говоря «огромном» я, пожалуй, высказался очень скромно. Прямоугольное помещение метров под сто в длину и около семидесяти в ширину, да высота арочного потолка с полсотни. Прекрасное место, чтобы устроить величественный храм, но ни малейших признаков религиозного назначения не видать: ни украшений, ни строк с великими откровениями, ни следов от демонтированных алтарей. Голые стены, полированный камень, абсолютная функциональность. Может когда-то здесь всё было прекрасно обставлено, но из древней обстановки ничего не сохранилось. Паченрави понаставили множество лавок и несколько столов и на этом остановились. Мебель грубая, без изысков, она совершенно не гармонирует со столь пафосной громадиной.
Две сотни зрителей и меньше десятка заседающих старейшин в таком зале попросту терялись. Выглядели кучкой муравьёв на дне картонного ящика, а массивная мебель смотрелась соломинками и всяким мусором, что эти муравьи натаскали.
Что бы там ни уверял Оббет, а нынешние паченрави даже намёк на древний быт сохранить не смогли. Они в этом величественном подземелье почти такие же чужаки, как и я.
Глядя на меня взглядом паука, что уставился на жирную муху, старикашка, недавно призывавший меня убить, вкрадчиво спросил:
– Кто тебя привёл в Ормо? Поведай нам это.
– Да никто не приводил. Я сам пришёл.
– Сам, говоришь? Ладно, пускай так. А откуда ты вообще узнал про Ормо?
– Так я о нём и не знал, пока сюда не добрался. Всегда думал, что паченрави это бродяги, которые разъезжают по югу на корявых повозках и воруют всё, что видят. Очень удивился, когда узнал, что есть и другие паченрави. Не знаю, как вы там объясняетесь с мудавийцами, но ни разу от них не слышал про город в пустыне.
– Кунчук, какое отношение к делу имеют твои вопросы? – мрачно поинтересовался Оббет.