Очерки Фонтанки. Из истории петербургской культуры

Дворец Белосельских-Белозерских у Аничкова моста
С переездом в Петербург для Зинаиды Александровны началась новая жизнь. Еще с малолетства князь Белосельский знакомил ее с произведениями литературы и искусства, и, хотя он вступил во второй брак, для Зинаиды отец оставался главным наставником и учителем. Неожиданная его смерть в 1809 году стала для нее тяжелым ударом и, по свидетельству А. Н. Волконского – сына Зинаиды Александровны, отразилась на всей ее дальнейшей жизни.
В 1810 году Зинаида Александровна вышла замуж за Никиту Григорьевича Волконского, брата будущего декабриста Сергея Волконского. Духовное одиночество после смерти отца ускорило этот брак. К сожалению, брак оказался несчастливым, и Зинаида Волконская сохраняла его только ради родившегося в 1811 году сына Александра.
Благодаря родственным связям, своему уму и прекрасному воспитанию она заняла видное место при дворе.
Муж сделал блестящую карьеру: флигель-адьютант Александра I, егермейстер двора, выполнял важные дипломатические поручения царя. Его участие в Отечественной войне 1812 года отмечено Георгиевским крестом и шпагой с алмазами. После поражения Наполеона Зинаида Александровна вместе с мужем несколько лет провела за границей – в Дрездене, Праге, Вене, Париже, Лондоне, затем снова в Париже.
Обладая прекрасным контральто, в 1815 году в Париже она с громадным успехом выступает в опере Россини «Итальянка в Алжире».
В Россию Зинаида Волконская вернулась лишь в 1817 году. Однако светская жизнь ее не удовлетворяет, и она с увлечением пишет четыре новеллы на французском языке. В новеллах воспевается жизнь диких племен трех континентов – Америки, Африки и Азии. Эти племена наделены первозданной чистотой, в отличие от развращенных цивилизацией ее современников из Европы. Четвертая новелла, «Лора», автобиографична, о чем Зинаида Александровна говорит в посвящении своей свояченице Софье Григорьевне Волконской: «В европейской новелле я попыталась передать обычаи светского общества, которые так больно ранили нас обеих, и особенно показать предосудительное легкомыслие, с каким там произносятся суждения» [48].
К Зинаиде Волконской с симпатией относилась мадам де Сталь, автор романа «Коринна, или Италия», где она создала образ просвещенной женщины, любящей искусство, ненавидящей лицемерие аристократической среды. Этот роман пользовался в России большой популярностью, а современники называли Зинаиду Волконскую «Северною Коринною».
Той же зимой она уезжает в Одессу, чтобы отдать сына Александра в Ришельевский лицей. В Одессе Зинаида Волконская провела не только остаток зимы, но и лето, судя по письму К. Батюшкова из Одессы. В письме от 12 июля 1818 года он сообщает Е. Ф. Муравьёвой: «Сию минуту иду к княгине Зинаиде… Она здесь поселилась, и все у ног ее. Она, говорят, поет прелестно и очень любезна» [49].
В архиве Зинаиды Волконской, хранящемся в Гарвардском университете, в шестом альбоме, помещены ее одесские стихи и рисунки. Очевидно, она начала работать над этим альбомом в 1817 году.
Есть замечательный фильм, снятый доктором физико-математических наук профессором Владимиром Михайловичем Фридкиным, под названием «Царица муз и красоты». Этот фильм посвящен его зарубежным находкам в архивах и музеях Европы и Америки, связанным с деятельностью Зинаиды Волконской. В фильме показаны рисунки из одесского альбома Зинаиды Волконской, которые являются как бы иллюстрацией к тогда еще не написанным пушкинским строкам:
 
 
А где, бишь, мой рассказ несвязный?
 
В Одессе пыльной, я сказал,
 
Я б мог сказать: в Одессе грязной —
 
И тут бы, право, не солгал.
 
В году недель пять-шесть Одесса,
 
По воле бурного Зевеса,
 
Потоплена, запружена,
 
В густой грязи погружена.
 
Все домы на аршин загрязнут,
 
Лишь на ходулях пешеход
 
По улице дерзает вброд;
 
Кареты, люди тонут, вязнут,
 
И в дрожках вол, рога склоня,
 
Сменяет хилого коня.
 
 
Эту строфу «Отрывков из путешествия Онегина» прекрасно иллюстрируют рисунки Зинаиды Волконской.
 
Весной 1820 года З. Волконская уехала в Италию, в Рим. Палаццо Поли, в котором она жила, был превращен ею в русский литературно-художественный клуб. Недалеко от ее дома жили пенсионеры Петербургской Академии художеств, для которых этот дом всегда был гостеприимно открыт. В палаццо устраивались вечера, где художники писали декорации к спектаклям и играли в них роли. Недалеко находилась и римская Академия художеств Сан Лука, а русские художники были прикомандированы к этой академии. Президентом ее долгие годы был скульптор Антонио Канова, а затем живописец Винченцо Камуччини. Последний формально считался наставником русских художников. Он написал портреты многих русских, живших в Риме.
И здесь, в Риме, как и в России, З. Волконская вновь стала центром художнического кружка, к которому принадлежали молодые ученики академии: Ф. Бруни, К. и А. Брюлловы, К. Тон, С. Щедрин, а также скульптор Гальберг. В письмах из Рима Гальберг сообщает некоторые подробности: «Мне хотелось в театре поклониться одной княгине, может быть навернется работишка. Эта княгиня – княгиня З. А. Волконская. Женщина прелюбезная, преумная и предобрая. Женщина – автор, музыкант, актер, женщина с глазами очаровательными. Наконец, та самая, которая известна в Петербурге под именем Зинаиды Волконской. Она живет здесь около восьми месяцев. Она привезла с собой сюда живописца Ф. Бруни, который и живет у нее в доме», – пишет он 19 декабря 1820 года [50]. В другом письме он рассказывает: «Когда мы, русские пенсионеры, познакомились с княгиней Волконской, она начала приглашать нас на свои музыкальные вечера, что у нас здесь в Риме называется „приглашать в академию“. Мало-помалу эти музыкальные вечера превратились в оперы, и мы сами из зрителей превратились в актеров. Роли наши, правда, невелики и нетрудны. Все дело в том, чтобы постоять на сцене и не шуметь, но мы и того не умеем, несмотря на несколько проб. Князь Волконский, муж ее, и граф Остерман-Толстой всегда хохочут, когда мы по-свойски замаршируем на сцене. Щепкин, живописец, приехал из Неаполя, вздумал было тоже смеяться над нашим актерством, но в следующий раз его самого нарядили воином, заставили маршировать и сражаться. На этом сражении он так ловко хватил по лбу Тона, что вышиб у него всю роль из головы. Теперь наша очередь над ним подтрунивать. Кроме театра, ни князь, ни княгиня не причиняют мне недосуга» [51].
Кроме этого интимного кружка, в салоне Зинаиды Волконской бывали многие иностранные художники, в том числе такие знаменитости, как скульпторы Канова и Торвальдсен.
В 1821 году Зинаида Волконская пишет либретто и музыку оперы «Жанна д’Арк» и в том же году в Риме поет в ней заглавную партию.
В октябре 1822 года в Вероне состоялся конгресс царствующих монархов, сопровождаемый пышными празднествами. Здесь Зинаида Александровна опять появилась на сцене во время придворного спектакля, данного в честь императора Александра I, и, как написано в «Историческом вестнике» за 1897 год, Александр I «был приятно поражен удачным исполнением его любимой оперы».
Надо сказать, что отношение императора к княгине Волконской было самое дружеское. Это видно, например, из письма к ней Александра I от 2 апреля 1825 года в ответ на ее письмо, в котором она извещает о своем скором прибытии в Царское Село: