Я вам что, Пушкин? Том 1 (СИ)

— Круто, — наконец вклинился я в поток словесных излияний, — я только подумать успел, что надо бы слиться, а ты уже все сделала. Молодец, Юри.
Она густо побагровела и опустила глаза.
— Н-но я нахамила р-ребенку…
— Да брось, — потрепал я ее за плечо, — ты ж не послала ее к такой-то матери. Просто доходчиво дала понять, что чужое, кхм, свидание прерывать некрасиво. И, если честно, уверенность тебе чертовски идет.
Я намеренно снова обозвал нашу маленькую прогулку «свиданием». Просто шутки ради — жестоко выбивать ее из колеи, конечно, но перед таким соблазном хрен устоишь. Однако наживку Юри не заглотила. Кажется, перк «уверенность» уже начал потихоньку прокачиваться. Что ж, тем лучше для нас обоих.
— Тогда п-постараюсь проявлять ее почаще, — заверила меня Юри.
И тут же исполнила это обещание. Я-то рассчитывал, что мы щас займем лавку на набережной, прямо с видом на реку, там и почитаем, и перекусим, и, может, что еще придумаем… Однако мои планы рухнули в одночасье. Юри, преисполненная решимости, буквально сдернула меня с дорожки и потащила вниз по склону. Хорошо, что на пути ничего не встретилось. Если б в травке дремала какая-нибудь коряга или булыжник валялся, с моим показателем удачи я бы точно о него споткнулся и уехал в речку на пузе. Как доска для серфинга.
Остановились мы почти у самой воды. Еще немного, шагов десять-пятнадцать — и все, обувь промочишь. Но Юри это совсем не беспокоило.
— Здесь, — кивнула она.
Я покосился на весело текущую вперед речку.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — все тем же спокойным, почти безмятежным тоном заявила она, — чувствуешь, какой воздух?
Дышалось действительно легко. Обычно жара и влажность — убийственное комбо, но сейчас зной практически не ощущался. Только свежесть. Свежесть и необычайная… чистота. Я понятия не имел, что тут входит в границы мира, потому что так их и не проверил…
(ленивая жопа)
… но в одном был уверен точно. Поблизости нет ни единого предприятия, завода или комбината, выбрасывающего в воздух всякое дерьмо. Я как будто глотнул кислородного коктейля — хит любого фитобара из заштатного провинциального санатория. Только здесь он не в пластиковом стаканчике сомнительной чистоты подавался, а витал повсюду. Такой же густой и сладкий.
Юри приземлилась на чистый пятачок примятой травы. Я сначала подумал, а стоит ли, вдруг чертов проныра Трюфель оставил в подарок мину замедленного действия, он же здесь носился… но потом последовал ее примеру. Трава оказалась влажной (еще бы, тут же вода все время в непосредственной близости), но нагрелась хорошо.
(вот стирала Саёри твои тряпки, а ты сразу пошел и все загваздал, скотина. пятна от зелени хреново отмываются, и не стыдно тебе, а?)
Да какой уж тут стыд, это сущие мелочи. Юри раскрыла сумку и извлекла оттуда свой экземпляр «Портрета Маркова». За ним последовал термос — объемистый, больше литра, и довольно изящный, с гравировкой на крышке. Когда рассмотрел, что именно там изобразил неведомый художник, чуть не умилился вслух. Лиловые цветочки.
(кто удивлен? никто не удивлен)
— Симпатичная штука, — сказал я, указывая на термос.
Юри бросила шарить в сумке и повернулась ко мне.
— А? Т-термос? Да, с-спасибо, это мамин п-подарок.
Меня как будто мешком с картошкой по голове жахнули. Не могу со стопроцентной уверенностью говорить, но из всей компашки родители были только у Нацуки. И то папаша. А тут вводятся новые и новые персонажи с каждым днем. Как будто на голый сюжетный скелет нарастает мясо. Свежее, парное, только и ждущее зубов какого-нибудь хищника. Вроде меня.
— Хороший вкус у нее, у твоей мамы, — сказал я.
— Э-это п-правда, — Юри улыбнулась. Улыбка у нее вышла мягкая и отчего-то очень печальная, — гравировку о-она сделала сама. Пыталась и меня научить р-рисовать, но у-уроки впрок не пошли — мои р-руки для т-тонкой работы не приспособлены.
— Сомневаюсь, — отозвался я, — иначе Моника вряд ли поручила бы тебе украшательство аудитории к фестивалю. Она временами безалаберная, но про наши сильные стороны осведомлена неплохо.
 
Собирался еще что-то добавить, но тут увидел, какое у Юри выражение лица сделалось озадаченное. Как у заказчика, которого продакт-менеджер по недоразумению на технический созвон пригласил.
— Вот р-растяпа, — Юри заметно разнервничалась, — я з-забыла к-кружки.
Она вновь принялась рыться в сумке. На месте Юри я бы все содержимое наружу вытряхнул и уже только потом разбираться стал. Очень часто всякие мелочи запросто утрамбовываются на дне так, что хрен достанешь. Однако она с этим почему-то не спешила. Может, не хочет, чтобы я увидел, так сказать, весь ассортимент. Не знает ведь, что меня так просто не испугаешь, если там, конечно, не спрятан тесак в пятнах крови. Но бедняга наверняка со стыда сгорит, даже если спалит перед парнем что-то безобидное типа прокладок.
— Ничего страшного, — я присел возле нее на корточки и тоже заглянул в сумку, — от жажды не изнываю пока. А если припрет попить, то вон, речка буквально в двух шагах.
Юри всплеснула руками.
— Ты ч-что⁉ Это м-может б-быть опасно! Д-даже если в-вода на п-первый взгляд кажется ч-чистой, ее пить все равно нельзя… б-без предварительной т-термической о…о…обработки.
Руки ее — бледные и тонкие, снова взметнулись к волосам. Засновали в этой тяжелой темной копне с фиолетовым отливом как пара рыбок в бурном течении.
— Шутка, — успокоил я, — моего внутреннего стоп-крана хватит для того, чтоб сдержаться. Могу потерпеть, тут проблем никаких.
Юри посмотрела на меня с укором.
— Не нужно т-терпеть. Поддержание в-водного б-баланса в организме о-очень важно, п-поэтому…
Она деловито отвинтила у термоса крышку, которая, как водится, оказалась и емкостью, и плеснула внутрь чаю.
— … я н-настаиваю, Гару.
Я осторожно взял протянутую «кружку» и пригубил напиток. Навряд ли Юри расстаралась ради меня — я ж спонтанно ее на прогулку вытащил, в конце концов, но настой она заварила божественный. Какой-то из черных сортов в качестве основы
(это база, братан)
…плюс отчетливый привкус ягод, то ли малины, то ли смородины, то ли клюквы. И, кажется, капелька меда. Хорошо пошел чаёк. Конечно, в идеале лучше выпить холодненького. Пивка, например. Но наверняка мое пристрастие к пенному вызовет вопросы. Если вообще удастся его заполучить. Тут продавцы бдительные, школотрону не продадут ничего, даже из-под полы.
— Очень вкусно, — похвалил я, — еще раз повторюсь, что твои навыки вполне на уровень хорошего ресторана тянут. Что с рисом, что сейчас с чаем. Талант, по-другому и не скажешь.
Осушив емкость, я вернул ее хозяйке. Мимоходом похвалил себя — сейчас в ответ на мои слова она уже не пришла в шоковое состояние, а согласно кивнула. Словно я подтвердил то, что и так уже было известно. Отлично. Интересно, а дадут ли мне потом, по возвращении домой, ачивку, если я из этого тревожного пирожного вылеплю тертый калач? Хотя это необязательно, и без нее проживу, лишь бы только это все не зря было. Надеюсь, мир все же не откатится на дефолтные настройки.
Так, теперь мой черед пришел. Я извлек из сумки пачку круассанов, которые так и не достались алчному Трюфелю, и раскрыл. Изнутри повеяло слабым запахом ванили (скорее всего, дешевого ароматизатора) и шоколада. Хоть бы не порченые попались. Хер знает, насколько тщательно тот жирный чертила соблюдает санитарные нормы. А то травануться запросто можно. Недавно купил в «кулинарии» из соседнего подъезда заварное кольцо с творогом на перекус и только когда целлофан развернул, увидел плесень. Целый островок. Еле удержался от того, чтоб не засандалить этим кольцом прямо продавщице в грызло. Сдержался, конечно, но больше в тот магаз ни ногой.
— Угощайся, — протянул я пачку Юри.
Она нерешительно взяла ее и вытянула наружу круассан. Вернее, круассанчик граммов на пятнадцать. Такие только на закуску и брать; чтоб наесться, их надо целый грузовик схомячить, и то не факт, что желудок заполнишь.