Я вам что, Пушкин? Том 1 (СИ)

(надо же, а я всегда думал, что люди с депрессухой до полудня в койке валяются, разве нет?)
Может, сегодня повезло, и у нее хорошее настроение. Или это я влияю на нее положительно. «Я ТУЧИ РАЗГОНЮ РУКА-А-А-МИ» и все в таком духе. Наверное, сочетание того, что вместо Гару теперь человек, а не картонка, да еще Моника свои фокусы проворачивать не может, в файлах не копается. Вот и результат — вполне функциональное существо. Это самое существо тем временем ткнуло меня указательным пальцем в нос, шепнуло «ты вода» и ускакало на кухню. Пока я осмысливал произошедшее, оттуда донеслось громыхание чашек и кастрюль, к которому скоро добавился клекот электрочайника.
Я двинулся следом, полный решимости приструнить Сайку за ребячество (не всерьез, конечно), но был остановлен. Смартфон снова заколбасило в конвульсиях. Хм, кажется, от Моники не только ванилью пахнет, но и СЛАБОСТЬЮ. Гарик, можешь себя поздравить — Она. На Тебя. Официально. Запала.
(продолжай устанавливать авторитет!)
— Так и знал, что ты не способна долго на меня дуться, женщина, — начал я, — знаешь, запеканки не надо, но глянь, нет ли там в кофейне чего-нибудь с сыром или с курицей, хорошо? Если я каждый день недели буду подгоревшие тосты жрать, желудок откажет. Давай ко мне домой, я ща подскочу.
— П-простите, я, наверное, о-ошиблась номером, — робко ответили с той стороны.
Памятка себе: приучись смотреть на номер абонента перед тем, как пускаться по волнам потока сознания или хотя бы начни говорить «Алло». Но с другой стороны, это такое скучное приветствие, к тому же на него так и тянет ответить что-нибудь в духе «Хером по лбу не дало?» Подобным даже Кисель пару раз грешил, а его юморным парнем никак не назовешь.
— Юри?
— Г-Гару, это ты? — с надеждой поинтересовалась тихоня. Своей самцовой тирадой я точно поставил ее в неловкое положение. Хотя такие замкнутые и пугливые личности вообще голосом редко общаются, предпочитая огромные текстовые телеги. Просыпаешься иногда утром, открываешь телеграм, а там человек тебе половину собрания сочинений Генри Дарджера настрочить успел.
— Это я. А откуда у тебя мой номер?
— И-из общего ч-чата взяла. И-извини, что так без предварительного у-у-уведомления з-звоню, вдруг ты з-занят или не ж-желаешь разговаривать, или…
Я прям в каждом слове слышал, как у нее руки трясутся и сердце колотится. Даже себя вспомнил на первом собесе перед стажировкой. Хорошо что не воспользовался тогда идеей бахнуть стопочку горячительного пополам с энергосом.
— Ничего, тебя всегда приятно слышать. Чем обязан?
— Д-да я лишь х-хотела… хотела у-узнать…
Юри совершенно не умеет воспринимать комплименты. Это и грустно, и странно одновременно. Все ж застенчивость застенчивостью, а она и внешкой хороша, и умная. Что ж, придется организовать буст к самооценке, а то так и будет до старости стеснительно жаться по углам. Задача не для слабаков, но вполне выполнимая. Если я только сам щас от старости не умру, дожидаясь, пока она закончит фразу.
— … хотела узнать, не удалось ли тебе п-п-продолжить знакомство с «П-портретом М-Маркова».
Здесь она меня подловила — похвастаться совершенно нечем. Если брать весь объем текста «Маркова», который я покрыл с момента нашего последнего чтения, он составит ноль целых ноль десятых страниц. И вроде бы тут моей вины особо нет — то мангу Нацуки читать приходится, потому что неохота в рыло получить, то предотвращением возможного суицида промышляю, то Моника отвлечет… тут уж не до книжек. Но говорить об этом Юри напрямик все равно как-то совестно. Словно мне на поруки вверили растение краснокнижное, а я на него забил, так оно в горшке и засохло.
(а следом и горшок умер, фьюить-ха!)
Но врать ей тоже не хочу.
— Знаешь, Юри, пока не получается. Сам жалею об этом, но все время что-то возникает — не одно, так другое. А по диагонали читать я не могу, такого уровня тексты заглатывать нельзя.
— Т-ты… ты абсолютно п-прав, Г-гару, к-конечно, ты прав, — сбивчиво подтвердила она, — просто…
 
Кажется, я в живом режиме развалил надежды и чаяния человека. Не в первый раз со мной такое происходит, но сейчас ощущение какое-то особо паршивое. Хотя по факту мелочь же, ничего не произошло. Я вздохнул. На кухне Саёри что-то мурлыкала себе под нос. Наверняка подготавливала чаепитие. Окна мы перед сном зашторить благополучно позабыли, и теперь желтые лучи проливались на пол. Кажется, вселенная решила, что хватит с нас осенней хмари, можно снова солнышка вжарить.
(просто кто-то выбил у олега газманова все ясные дни, и часть тебе перепала)
Я нашарил на полу гостиной тапки. Фу, мокрые, со вчерашнего еще не высохли. Но это ничего. Распахнул дверь… да, теплота. Как будто потопа и не бывало. Так, только редкие лужи местами о нем напоминают, а больше — ничего.
— Я-я-я н-н-не п-по-подгоняю тебя, ты не думай! — Юри наконец сообразила, что переключилась в режим внутреннего монолога, — чтение д-должно быть в удовольствие, и…
— Юри, не хочешь прогуляться? Я щас просто вышел воздуха глотнуть и понял, что до вечера совершенно свободен. Можем взять книжки и пару часиков почиллить в парке, там я тебя и нагоню… ну, в продвижении по «Маркову».
В трубке вполне различимо ахнули. Со стороны можно было подумать, что я задал ей извечное «вуле ву куше авек муа?» а не пригласил на невинную прогулку. С другой стороны, для таких стесняш это, наверное, из одной оперы явления.
— П-прогуляться? В…в…вместе?
— Ну, если тебя это напрягает, я могу чуть позади идти… хотя нет, это крипово, — усмехнулся я, — так что да, именно вместе.
В ответ получил сопение. Напряженное такое, взволнованное. Сам виноват, Гарик, дропнул ей это предложение как снег на голову, целый сугроб снега прямиком из Воркуты. Но ведь не может человек так закупориваться намертво в своем панцире. Пора ее вскрывать потихоньку и на свет вытаскивать. Причем в прямом смысле. Чуток загара Юри не повредило бы, бледная, как вампирша. Из «КРОВОСНАБЖЕНИЯ». Только разве что не полуголая. Но это временно.
— Е-если т-тебя… фух, — она шумно выдохнула и что-то забормотала, наверное, аутотренинг практикует, — е-если тебя не т-тяготит мое о-общество, я б-буду только рада.
— Вот и чудно, — обрадовался я. Искренне, надо сказать. Пора бы уже немного разнообразить общение, а то от лавирования между Моникой и Саёри я скоро захочу постричься в монахи, — тогда встретимся у меня через полчаса.
— Х-хорошая идея, — голос Юри заметно потеплел, правда, ненадолго, тревога почти сразу вернулась, — но к-как я найду твой дом?
— Легко, — отозвался я, — знаешь, где Саёри живет?
— Д-да, поблизости, п-примерно в десяти минутах пешком…
— А мой дом соседний. Я разве не упоминал?
— Н-нет, — смущенно ответила Юри, — хотя я м-могла з-запамятовать.
Ну конечно, и здесь она нашла возможность себя в чем-то упрекнуть. Низкая самооценка все-таки неслабо корежит личность. Не понаслышке об этом знаю, сам буквально вытягивал эту херню из головы, когда подростковый период пережил.
— Ничего страшного. В общем, я ща пока приведу себя в рабочее состояние, и через полчаса ориентировочно встречаемся.
— Т-тогда д-до встречи, Гару. И не б-беспокойся, я у-умею обходиться без спойлеров, — попыталась она неловко пошутить на прощание.
(тогда ее бы ни за какие коврижки не взяли в автогонки НАСКАР, хихи)
— Увидимся, Юри.
И без того приличное настроение после звонка только улучшилось. Вместо душного сычевания с книжкой на диване я себе, можно сказать, свидание организовал. Того и гляди, к концу этого духовного путешествия вернусь в МСК гуру личностного роста и буду потом обучающие курсы снимать направо и налево.
(и кончишь в тюрячке. а из фильма про Джея и Молчаливого Боба мы знаем, что там делают)
Вот поэтому лучше предварительно релокнуться в какой-нибудь Белград для начала. Все продумано.
— Гару, будешь завтракать? — заорала Саёри с кухни. Я едва ее расслышал. Видимо, пока присоединял Юри к человеческой многоножке нашему общему руту, подружка решила убить время за завтраком в местном аналоге тиктока. И мемы с бассбустами песен тоже пользовались немалой популярностью.