Я вам что, Пушкин? Том 1 (СИ)

— Ты же просто все про нас знал, да? С самого начала понял, что нужно говорить, чтоб хорошим показаться, да?
Да уж, внезапно она дропнула по-настоящему бронебойный вопрос. Не могу сказать, что не предвидел его. Просто почему-то ждал его от Моники или Юри и гораздо позднее. На своих условиях.
— Да, — не стал я отпираться, — я же прошел игру…
— Не. Игру! — рявкнула Нацуки мне в лицо, — это никакая не игра!
Вот и зацепка. Я ухватился за нее как тонущий — за охапку спасательных жилетов.
— Нат, послушай меня, — я взял ее за руки. Почувствовал, какая влажная и горячая кожа на ладонях. Нацуки дернулась, но как-то вяло. Почти безынициативно, — сейчас ты сказала кое-что важное. Это не игра. Сейчас уже нет.
Она старательно отводила взгляд, но вырваться не пыталась. Это уже хорошо. Просто гну свою линию.
— Понимаешь, там, откуда я пришел, действительно есть игра под названием Doki Doki Literature Club, и в ней есть персонаж по имени Нацуки. Она тоже печет кексики, читает мангу, а еще она — я невольно улыбнулся, — кавайная такая, хоть и заноза…
— Заткнись, — прошипела она и покраснела, как пожарный кран, — ты не имеешь права щас так говорить. Не хватит у тебя комплиментов, чтоб из этого вывернуться, Гарик.
— Так вот, — продолжил я, — она не ты! Вы очень похожи, но она не ты! Ты сама по себе, я же сказал. Вы уже не те пустые заготовки, которые были заложены в скрипте. Его рамки остались далеко позади, настолько далеко позади, что мы их даже не увидим — настолько далеко отошли. Неужели ты думаешь, что все, что я сейчас говорю, все твои слова… то как мы вдвоем читали «Девочек Парфе» и как ты меня по ребрам колотила… Ты правда считаешь, что этот наш разговор прописал какой-то хмурый задрот в текстовом редакторе? Типа, «оп, а щас надо проникновенную сцену ебануть, чтоб накал повысился», так? Ну это же бред полный.
Нацуки задрожала как осиновый лист и встряхнулась.
— Я…я не знаю, — проворчала она, — ведь ты же говоришь, что кто-то описал в красках всю мою жизнь. Мог и это придумать.
— Мог, — согласился я, — но ты больше не обязана никому подчиняться. Две минуты назад в гостиной ты сказала, что ты живой человек. Я те могу поклясться всем, что у меня есть, хоть и особо нет ни хрена — с тех пор, как я сюда попал, ни разу не засомневался в том, что вы настоящие. Про ту, другую я так сказать не могу.
Нацуки закусила губу, чтоб снова не разреветься. Но по щекам бежали все новые и новые дорожки.
— Не верю я тебе, — сказала она тихо, — говоришь ты хорошо и вроде бы все гладко, но все равно не верю, хоть убей.
(а ведь твой злой брат-близнец с удовольствием свернул бы ей шею. и злобно кекекекал бы при этом)
Брат-близнец… точно!
Я протянул руку и осторожно утер ей слезы.
(ну хорошо еще что сопли вытирать не начал)
Уймись на секунду. Ща важный момент на подходе.
— И не требую от тебя этого, Нат, — сказал я тихо, — с моей стороны это было бы слишком дерзко, что ли. На такое нужно время…
(которого у вас не то чтобы много)
— Но об одном я тебя все-таки попрошу. В мою историю не верь сколько влезет, но! Думаю, ты же не станешь спорить с тем, что тот Майкл совсем поехавший, так?
Она помедлила пару секунд. Наверняка теперь все мои слова будет под семью микроскопами на предмет пиздежа и провокаций исследовать. Но такова селяви, я уже выбрал эту кривую дорожку. Да еще и еду по ней на велике без седла. Больно и неловко, но главное — приехать в пункт назначения.
(зря ты это помянул. вдруг старина майк щас как раз всякие ВЕРОЯТНОСТИ через консоль додумается подкрутить?)
— Вы с Майклом друг друга стоите, — проворчала Нацуки, — один псих, другой пиз… балабол.
— Зови как больше нравится, мне плевать, только обещай сделать, как я скажу, ладно?
Хотелось встряхнуть ее для верности как бутылку с застоявшимся кефиром, я едва удержался.
— Ладно, — буркнула она, — чего тебе?
Я мягко взял ее под локоть и подтолкнул по коридору в сторону гостиной. Тут же в голове начал формироваться план…
 
(гм)
Ладно, подобие плана.
(кхм-кхм)
Ладно, очень относительный набросок, который может сойти за план, если присмотреться! Но тем не менее, это уже что-то.
— Давай, пойдем еще посидим.
Она попыталась выдернуть руку.
— Сдурел? У меня дел невпроворот! Чего это вдруг я должна с вами тусоваться? Вы мне оба теперь не очень-то и нравитесь…
Я ее уже не слышал. После минутной напряженности Нацуки снова стала ныть и ворчать, как автобусная бабка, а этот ее «режим общения» я здорово навострился фильтровать.
— Вот и славно, — похвалил я, — тапки даже можешь не надевать, Моника потом пол вымоет, она все равно выспалась и полна сил как зайчик из рекламы.
Зайчик тем временем сидел сложа лапки и унывал. Вот чесслово, при всей своей напускной стервозности Моника стопудово из тех, кого нынче зовут снежинками. Чуть что не так, сразу губы дует и ударяется в жалость к себе. Что, может, само по себе и не смертельно… но не тогда, когда на горизонте маячит фигура маньяка, который готов всем нам секир-башку устроить.
Я опустился перед ней на корточки.
— Улыбнитесь, капитан. Я заделал пробоины в «Титанике» нашей дружбы и он еще поплавает какое-то время.
В ответ донеслось глухое:
— Правда?
Я покосился в сторону Нацуки. Теперь коротышка осознала, что иногда за эффектные выходки приходится платить. Сидела и дула себе на руку, как индеец, раздувающий костер вдоль боевой тропы.
— Ну, типа… Трехстороннюю драку насмерть пока решили отложить и, на мой взгляд, это уже хорошо. Если с тобой я еще хоть как-то совладаю, то…
Моника кисло усмехнулась.
— Гарик, у тебя удивительный талант нести чушь, от которой хочется орать в голос, ты знаешь об этом?
— Так это же прекрасно, — обрадовался я, — когда знаешь, что можешь заставить женщину кричать, это здорово поднимает самооценку!
Она закашлялась и посмотрела на меня таким взглядом, от которого внутри все похолодело. А сказал-то я, между прочим, чистую правду, все как думаю. И отказываться от своих слов не намерен!
Я уже загрустил, что щас меня снова в извращенцы запишут и скандал по новому кругу пойдет, как Моника рассмеялась.
— И вот опять, — произнесла она, — ты такие глупости мелешь и в такое неуместное время, что поневоле на ха-ха пробирает. Это правда природный талант, можешь с-собой гордиться.
— Я и горжусь, — сказал я уже серьезно, — но не переживай. У тебя будет повод проявить себя. Слушай.
И я по-быстрому, полушепотом задвинул ей про то, как мне не понравились слова Майкла, мол, на этот вечер у него планы. К чести Моники, она отнеслась к моим подозрениям весьма серьезно. Хотя не стоило даже удивляться — госпожа президент лучше всех на свете знает, как грустно потерять консоль.
Поспорить может разве что тот, кто пятую плойку с алика заказывал, когда они в дефиците были. Не понаслышке знаю — сам так мониторил когда-то иксбокс серии «икс», а в итоге купил полный ящик вьетнамского бальзама «звездочка». Даже сам себя похвалил за покупку, достойную взрослого человека. Правда, веселья бальзам принес значительно меньше.
Но сейчас бы очень пригодился.
— Я тогда щас на телефоне повисну, а ты пока обработай Нат руку, хорошо?
Моника кивнула и направилась в ванную. Я же опустился на ее место (люблю сидеть на нагретом) и извлек мобильник. Черт, пусть они все будут дома…
План мой был прост как две потертые советские копейки — под любым предлогом вызвонить Юри и Саёри сюда и залучить их к нам с ночевкой. Не потому что я решил внять совету Майкла и все-таки устроить себе гэнгбэнг на прощание. Просто мне было бы спокойнее, если б девочки оставались на виду, пока не придет время для Моники вводить чит-коды в консоль. И тем самым вернуть себе наконец мощь, силу и власть.
(смотри, чтоб она после этого фокуса не принялась снова устраивать репрессии, а то тебя незавидная участь ждет. раз ты веселый, то будешь шутом при королеве)