Я вам что, Пушкин? Том 1 (СИ)

(да щас я щас, как говорил склочный папуг из мульта про Аладдина, у меня ж не десять рук, а только два крыла)
Кажется, Майкл мое пробуждение силы заметил.
— Лицо попроще сделай, — заявил он, — а то прохожие испугаются.
А голос у самого неуверенный. Храбрость наш скульптор реальности так и не прокачал.
И тут в ухо мне горячо зашептали.
— Я не знаю, кто ты на самом деле, но сделай одолжение, всеки ему, а?
Ну как тут даме отказать? Даже если эта дама ругается как десятилетка во время матча в «колде».
(все системы к бою готовы, капитан)
И действительно — остатки странной тяжести развеивались, будто бы растворялись под палящим солнцем. Мозг не подвел, отработал свое без сучка и задоринки.
(не благодари. я ж говорил, что мы команда. но если все-таки хочешь чем-то меня за службу вознаградить. постарайся не треснуться головой, когда получишь от него ответку)
Я в два шага подскочил к Майклу и выбросил вперед крепко сжатый кулак. Наверное, надо было какую-то эпичную фразочку придумать, ванлайнер, чтоб получилась сцена из боевика. Но креативность щас подвела и не активировалась. Поэтому я саданул ему молча.
Но праздновать успех было рано. Вместо того, чтоб выщелкать ему зуб или нос набок свернуть, я угодил во что-то вязкое и очень холодное. Похожее на студень, который в холодильнике позабыли на пару месяцев. Мое собственное лицо
(зачем ты себя бьешь? зачем ты себя бьешь?)
расплылось, черты поехали в стороны… Вязкая масса обволокла костяшки пальцев. Кожу закололо иголочками. Я зашипел и отдернул руку. Бля, вот будет прикол, если эта дрянь окажется паразитом-симбиотом, а я в нее со всей дури вляпался. Майкл же тем временем уже вернул исходную форму.
— Что ты такое? — процедил я.
— Вот ты чушок предсказуемый, конечно, Игорь, — зевнул мой противник, — рано тебе пока со мной тягаться. Но могу начислить балл тебе за попытку. Ты не сдаешься, и это достойно уважения.
— Вот погоди, щас так по баллу начислю, — парировал я, — за попытку и за все остальное. Я не позволю тебе херню творить, так и знай.
— Мы не позволим, — подхватила Нацуки.
Она все еще была слаба после того удара исподтишка. Стояла нетвердо, пошатываясь. Зато глаза пылали решимостью. Прямо-таки заразительное чувство. Да, может, впереди меня ждет мощная головомойка и выяснение отношений, но сейчас мы были вместе. А с такой поддержкой я бы вышел даже против психованной Алой Ведьмы, которая своих спиногрызов по всем вселенным искала.
Майкл усмехнулся и засунул руки в карманы.
— Позволишь, Игорь. Смотри!
И пропал. Никаких магических штучек типа телепорта или исчезновения в дыму. Выражение «моргнуть не успел» в данном случае оказалось правдой. Поэтому никто, кроме нас, исчезновения не заметил — мамаша была слишком занята препирательством со своими спиногрызами, старик завяз в книжке… Ну разве что лабрадор засек, но отнесся к произошедшему с пофигизмом. Я ему даже завидовал немного. У самого-то сердце чуть ли не в глотке колотилось от напряжения.
— Можно ведь называть тебя Гару? — неожиданно тихо спросила Нацуки.
— Можно, — отозвался я, — привык уже за неделю.
Она кивнула.
— Так вот, Гару. Лучше бы тебе все объяснить, потому что я, блин, неведомым образом за последние полчаса оказалась между бредовым сном и триллером вроде тех, что любит Юри. Хреново написанным триллером!
Тут коротышка погрозила мне кулачком. Отчего-то с этого жеста меня прям разорвало, и смех бесконтрольно вырвался наружу. Триллер, еще какой. Круче, чем одноименный альбом Майкла Джексона, е-мое. Если кто-то будет экранизировать такую шляпу, пусть на главную роль зовет Николаса Кейджа. И похер, что ему лет на сорок больше, чем Гару. Харизма решает, да и графикой лицо подправят. Вон, Кавиллу же сбрили усы…
(поздравляю, дорогой, ты все же сходишь с ума. добро пожаловать в наш уголок для безумцев. проходи, надевай рубашку. доктор скоро придет, коктейль из препаратов наведет)
Надо бы успокоиться, не то этот кулачок мне в глаз прилетит. Но я не мог остановиться и орал как сумасшедший до тех пор, пока слезы по щекам не потекли и воздух в легких не кончился.
 
Удивительно, но Нацуки мне не мешала.
— Так, — выдавил я, когда отдышался, — все, систему перезагрузил вроде как. Снова могу ясно мыслить.
— Это радует, — осторожно заметила коротышка.
— Не так-то у нас с тобой щас много поводов для радости, — резюмировал я, — но! Нехрен слезы лить.
— Ты их обязательно прольешь, — заорала Нацуки, — если сейчас же не расскажешь, что за дичь творится вокруг!
Мощность ее голоса в сочетании с въедливым тембром дала прекрасные результаты. Из близлежащих кустов с низкого старта взлетела стайка птиц. Дед с книгой вздрогнул и чуть не уронил очки.
— Якоб, Ингрид, пойдемте отсюда, — скомандовала мамаша, — небезопасно тут. Совсем подростки от рук отбились — шумят, угрожают. Полицию бы вызвать за нарушение общественного спокойствия!
Продолжая костерить нас последними словами, она повела детей прочь. Те присмирели и позабыли о том, что еще минуту назад умирали без мороженого.
(ах этот славный советский пломбир)
Нихрена себе. Оказывается, типаж «яжматери» встречается даже здесь. Они действительно распространены повсеместно!
Нацуки фыркнула и пнула подвернувшийся под ноги камешек.
— Я бы тоже вызвала полицию. И предъявила бы этой дамочке обвинения за издевательство над ребенком.
— М? — не понял я, — за что? Не, я хз, конечно, какой нынче положняк в воспитании детей, но если их не контролировать, они ж тем же мороженым обожрутся, стоп-крана не предусмотрено…
— Да дело не в мороженом! — тут она заговорщицки мне подмигнула, — смари, кем вообще нужно быть, чтоб ребенка назвать, бля, ЯКОБОМ? Это ж имя, я даже не знаю для кого! Для дряхлого ворона, что ли!
(пусть старо как мир понятье корча порча приворот / практикуем мы к проклятьям современнейший подход)
Теперь уже в голос заорали мы оба. Стояли обнявшись в скверике под лучами послеполуденного солнца и хохотали как два пенсионера на записях «Аншлага» — до соплей и искр в глазах. В этом наверняка было что-то нездоровое, но сейчас что я, что Нацуки на это плевать хотели. Хорошенькое же у нас свидание вышло, черт возьми. Вышли, грубо говоря, за хлебом, а в итоге можем вызвать конец света. Прекрасная работа, ребята.
— А ведь мы с тобой сумки со жратвой там на улице оставили, кто-то уже стырил, должно быть, — просипел я.
— И хер с ними, — резко выдохнула Нацуки мне в морду. Ее дыхание пахло клубничной жвачкой, — если верить этому подонку, я, может, последний день живу. Поэтому не дергайся.
Прежде чем я успел понять, к чему это было сказано, лицо Нацуки вплотную приблизилось к моему. Цепкие руки обхватили меня за шею. Ну вот, кажется, щас еще одну ачивку закрою. Я потянулся к ней… и тут же все прекратилось, а через секунду мне в лоб прилетела затрещина.
— За что? — спросил я.
— Ты чего это удумал? — возмутилась она, — раньше времени помереть собрался, что ли? Могу устроить! Вот и доверяй мальчишкам после такого! Я, между прочим, все еще жду от тебя объяснений.
Угу. А мне бы щас на лоб холодный компресс пригодился. Звезданула-то она мне на совесть. Завтра на месте удара вырастет славная наливная шишка… если завтра вообще наступит, конечно. Насчет этого у меня теперь есть вопросики.
— И ты их получишь, — заверил я, — только придется чуток подождать и еще прогуляться. Иначе полной картины не получится.
— Куда?
Нацуки тяжело вздохнула. Флекс флексом, но при всей своей показной мощи она далеко не киборг-терминатор, и стопудово вымоталась после встречи с Майклом. Надеюсь, переход нам предстоит не слишком длительный.
— Знаешь короткую дорогу к дому Моники?
 Глава 31.5 
Кухню наполнил приятный, по-домашнему уютный аромат жареного сыра. В рецепте ничего лишнего — кусок пшеничного хлеба, одно яйцо и блюдце тертого «маасдама». Калорийно, зато энергии на весь день хватит. А это штука ценная, даже если работаешь из дома. Тем более, что в последнее время неурядиц полно — то в ванной засор ни с того ни с сего образуется, то бассейн позеленеет от того, что чистильщик схалтурил… Заменить бы его да увольнять жалко. К тому же не так уж много есть кандидатов, желающих к этой грязной работенке приобщиться. Того и гляди придется самому лезть… А что делать? Иначе дети всю плешь проедят. Дуться начнут или еще подхватят чего. Медицина-то в городе недешевая, доктора с радостью последние трусы с тебя спустят, только волю дай…