Я вам что, Пушкин? Том 1 (СИ)

Вторую часть сообщения я благополучно проигнорировал. Вот если маятник качнется в обратку, и девчонки каким-то чудом попадут в мою двушку, там Нацуки уже и познает все величие отечественной кулинарной мысли. Черный хлеб с чесноком, однопроцентный кефир, шпроты и прочие лакомства еще только ждут впереди. А пока пусть живет нетравмированная.
— Обычно после полуночи я уже не жду гостей, потому что в такое время только всякие маргиналы по улицам бродят и закладки раскидывают, но для тебя сделаю исключение, Нацуки, — заверил я.
Снова тишина. Показалось, или она в самом деле задумалась над моим предложением?
— Сдался ты мне, — проворчала она, — извращенец!
Я усмехнулся.
— Наверное, сдался, раз уж ты мне звонишь. Соскучилась?
В ответ раздался почти бензопильный скрежет. Я даже не был уверен, что человеческий голосовой аппарат способен издавать такие звуки. Чесслово, если у нее будут проблемы с тем, чтоб себя в жизни найти, можно податься в музыку. Любой коллектив, играющий блэкуху, такой кадр себе с руками оторвет. Скрим высочайшего класса.
— Впечатляет! — заявил я, когда шум наконец улегся, — но я бы на твоем месте так не делал. Соседи щас правда подумают, что воры или насильники в дом забрались.
Теперь она дошла до точки кипения… и взорвалась.
— Все! Не знаю, зачем я вообще тебе позвонила, п-придурок! До скорого!
— Ладно-ладно, — примирительно заговорил я, — не бухти, просто ничего не могу с собой поделать. Постоянно игривое настроение на меня нападает, когда с тобой говорю. Наверное, сразу вспоминаю, как в детском саду на продленке весело было…
— Еще одно слово, и у тебя детей никогда не будет, кретин!
Вот мы уже перешли к прямым угрозам жизни. Обожаю ее.
— Хорошенького понемножку, порофлили и хватит, — сказал я и поудобнее устроился на диване, — что ты хотела?
Не привык долго трепаться по мобиле, потому что, по большому счету, и не с кем. По работе все созвоны в мессенджерах за компом, с друзьями тоже, а родители у меня не болтливые. Так что здесь с девчонками я уже свою норму минут на год проговорил за неделю.
— Ты занят с утра?
Я быстро прикинул в голове возможный фронт работ. Про «Портрет Маркова» можно уже не беспокоиться, мы с Юри почти его добили. Во втором томе «Девочек Парфе» тоже пара страничек осталась, так что это ерунда. На уроки время тратить тоже было бы глупо — вдруг уже через неделю вернусь обратно в МСК?
(так ведь ты уже и не хочешь)
А вот прибраться в доме надо. Как-никак, сюда теперь тянки захаживают, и как-то неловко приводить их в бомжатник, где разве что тараканы в клубах пыли не катаются. Но пока что выслушаю Нацуки и ее охренительные планы на меня.
— Не занят пока, но в любой момент это может измениться, — сказал я.
— Скажите, пожалуйста, — фыркнула она, — слушай, крч. Завтра мне надо пробежаться по району и заглянуть в пару мест. И одна я это делать совсем не хочу. Так что давай собирайся.
Я задумался.
— Даже не знаю, вообще-то завтра последний выходной перед понедельником и я собирался спать до победного…
— Вот уж не думала, что ты ленивая жопа, Гару! — сердито воскликнула Нацуки, — тебе что, совсем не хочется прогуляться с красивой девушкой?
— Да хочется, конечно, — согласился я, — только нам придется сначала отыскать красивую девушку и уломать ее с нами пойти.
В ухо снова ударила бензопила. И имя ей было совсем не «Дружба». Скорее «Кровавое Возмездие».
— Жаль, что в воскресенье все нотариальные конторы закрыты, — проворчала Нацуки, когда перестала насиловать мой слух, — у тебя не получится составить завещание.
— Брось, — сказал я со всей возможной беспечностью, — мы же любим друг друга.
— Любим до смерти, — согласилась коротышка и на этой жизнеутверждающей ноте бросила трубку.
Как только беседа, которая потенциально вела меня к гибели, завершилась, внезапно пришло осознание. Его мало-помалу вбивало в меня тиканье часов и равномерное «кап-кап-кап» воды в раковине. Я остался совсем один. «Привет» в зеркале да криповое сообщение в телефоне — вот и все спутники.
 
Звучит крипово, врать не буду. И Моника куда-то подевалась. Может, стоило все-таки с ней пойти? Не скажу, что хотел бы снова побывать в той комнате, из которой она на игрока смотрит в третьем акте, но по крайней мере, проследил бы за ней. Для столь «важного» персонажа она чертовски безголовая.
(она этот мир знает как свои двадцать пальцев на руках и ногах. так что поверь, и без тебя обойдется)
Ни капли не сомневаюсь, что это так. И все-таки…
Я схватил мобилу и открыл «набранные номера». Давай, Монкер, ну ты че, нормально же общались. Отзовись…
И на четвертом долгом гудке она отзывается. Голос растерянный и сонный, как будто я выдернул ее из постели. Что, скорее всего, правда.
— С-слушаю, — сказала она неуверенно, — Гарик, что-то случилось?
— В некотором роде да, — ответил я. Моя культура телефонного разговора тянет на твердую «двойку», но на данный момент я на нее плевать хотел. Перехожу сразу к сути, — помнится, ты обещала вернуться после того, как отыщешь код восстановления.
— Обещала, — согласилась Моника, — но он оказался длинным, и я устала, пока пыталась запомнить все в точности. Прилегла на минутку, чтоб дыхание перевести, и отключилась.
— А телефон как же? — поинтересовался я.
— Зарядку воткнуть забыла, так что он сел. Точно ничего не случилось?
За исключением того, что завтра меня вполне могут растоптать и уничтожить — совершенно ничего. Все по-старому. Но даже не знаю, стоит ли это при Монике упоминать. Что-то много секретов от нее у меня появилось в последнее время. Сначала и словом про свиданку с Юри не обмолвился, а теперь то же самое с Нацуки. С другой стороны, поход по продуктовым магазинам свиданием могут назвать только самые отпетые и безнадежные хикканы.
И при этом не покидает чувство, что она все равно взбесится даже из-за такой мелочи. В ресторане, помнится, она начала разговор с того, что нам не стоит друг другу врать. Я пусть и не вру, но вот недоговариваю филигранно.
— Гарик, ты долго молчишь, — голос Моники наполнился тревогой.
Мысли, как шарики для пинг-понга, колотятся у меня в голове. Одна из них, самая яркая, прямо-таки упрашивает рассказать все до последней детали, как я провел сегодняшний день и что буду делать завтра. Ну что Моника может сделать теперь, когда сверхъестественных способностей у нее нет? Разве что кулаком в нос съездить или волосы повыдергать. И хотя в случае с Юри это вполне себе угроза, я бы все равно не слишком боялся.
На другой чаше весов лежит клочок шерсти из свитера, который превратился в желтый лист. Маленький жест, можно даже сказать, безобидный. Только чтоб малость припугнуть, и ничего более. Но ведь ОН может и к жесткачу перейти в любой момент.
— Сорян, сам отрубаюсь уже, — заявил я, — все в норме. Просто хотел узнать, как ты.
Она выдохнула прямо в трубку. Я почувствовал, как волна напряжения рассеивается. Рассеивается, но не исчезает полностью. Часы и вода в раковине никуда не исчезли.
— Славно! — обрадовалась Моника, — я в норме, не переживай. Теперь к главному: Понимаю, что должна загладить вину за сегодняшнее, но с самого утра завтра прийти не смогу. У президента клуба рабочее расписание ненормированное, надо с утра забежать в школу. Но я буду у тебя примерно после обеда, идет?
— Ага, — согласился я. Что-то в ее стройной версии казалось мне неправильным, как будто в идеальной картинке часть цвета выползла за контуры рисунка и теперь торчала там инородным пятном. Или просто кажется? Я устал, да еще и параноить начал от стресса, не?
(не спрашивай меня ни о чем, беру самоотвод. все равно ты никогда меня не слушаешь, когда дело касается этой секс-бомбы)
На обидчивых воду возят, как в моем детстве говорили. Ну да ладно. Сам дойду.
— Тогда чао! — прочирикала Моника, — и не засиживайся. Не хочу, чтоб ты завтра ходил как зомби с красными глазами и гундел себе под нос.