"Фантастика 2025-107". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Ковыль цветет, — негромко произнесла в канале Мира. — Как у нас в Краснодарском крае…
— Первая группа разведки — километр вперед! Вторая и третья — полкилометра фланги! Четвертая — арьергард! Шевелимся! — рев Кана оторвал нас всех от созерцания красот Эрантийской степи, и отряд, после короткой заминки, продолжил движение на север.
Скорость передвижения замедлилась, хотя, казалось бы… Но, видимо, по степи быстро могут бегать только американские индейцы и девушки в русских национальных одеждах и кокошниках, которых часто в последнее время показывали в рекламных роликах по визору. В реальности же все несколько иначе. Двигаться нужно с разумной скоростью, поскольку копыто лошади может попасть в нору какого-нибудь местного обитателя, что, собственно, и случилось через пару часов езды. Лось под Пончиком сломал себе ногу. Разбойник, понятно, не пострадал. Конечность животного залечили, но дальше все оборотни побежали пешком. У ящеров вот копыт нет, а лапы настолько широкие, что им положить с прицепом на все эти кроличьи норы. Мой кабан привык смотреть себе под ноги, а лоси… Да что с них взять? Размер растущих на голове рогов на уровень IQ, увы, не влияет никак. Я это знаю точно…
Весь день ехали без остановок, и только к вечеру, оставив за спиной полторы сотни километров, остановились на ночлег около небольшого озера у подножия двух невысоких холмов. Настроение у меня было ни к Харту, и пока ребята ходили к холмам за дровами и разводили костры, я попытался снять с Мрака броню. Именно что «попытался». Кабан категорически отказался «раздеваться». Видимо, с выросшей в полтора раза выносливостью, на которую я в последнее время внимания как-то не обращал, кабан чувствовал себя значительно комфортнее. Бегать с ним в догонялки мне не хотелось, в итоге я махнул рукой и перестал заморачиваться. Баба с возу — кобыле легче… Очень-то хотелось тратить на его экипировку по часу в день!
Сумерки сгустились незаметно, и ночь широкой темной пеленой накрыла колышущийся океан трав. На небо высыпали несчетные звезды, и ущербная красная луна уронила на поверхность воды тонкую световую дорожку. Стало вдруг поразительно тихо, словно кто-то невидимый убавил громкость. Тишина, лишь едва слышно потрескивают в костре дрова, плещется в озере рыба и негромко поет под гитару Мира. У девушки был очень глубокий, красивый голос, и у нашего костра собралась едва не треть всех отдыхающих рыцарей. Развлечений в этом мире не так много, и хмурые, видавшие виды мужчины и женщины стояли и, затаив дыхание, слушали песни, которые симпатичная лучница пела на незнакомом им языке чужого мира. Я махнул рукой обернувшейся Ваессе, показывая, что садиться не буду, встал у нее за спиной и, скрестив руки на груди, замер.
Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
Люди посланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегают от обиды, от тоски…
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
«Есть в этих походных песнях какая-то завораживающая магия. А такие люди, как Мира, скоро будут тут буквально на вес золота, — думал я, глядя на спокойное, чуть отрешенное лицо поющей девушки. — Может быть, и правда попросить ее научить Рииса играть?»
Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, ели, песни и дожди.
Пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращенные долги…
И тут неожиданно в песню включился Фантик…
…а я еду, а я еду за деньгами,
За мечтами ездят только дураки…
Прыснул в кулак Пончик, легкая улыбка тронула губы Трезвого…
— Вот ты гад, — переведя на лысого убийственный взгляд, задохнулась от возмущения Масяня. — Такой момент обломал!
— Да ну вас, комнатных романтиков, — с улыбкой отмахнулся воин. — Мой отец на буровой под Уренгоем пятнадцать лет на вахтах торчал. Я к нему пару раз на каникулах ездил. У меня эта ваша таежная романтика вот здесь. — Лысый чиркнул себя ладонью по горлу, потянулся и, кивнув себе за спину, добавил: — Особенно когда за кусты припрет, а там на твою многострадальную задницу миллион голодных комаров…
— Но это же мечта… — застенчиво улыбнувшись, в повисшей над костром тишине негромко произнесла Мира.
Фантик раскинул руки и поднял лицо к небу:
— Вот мечта, — серьезно ответил ей он. — Мы все уже приехали… И ты, и я, и даже они, — кивнув на стоящих у костра рыцарей, со вздохом добавил он.
— И что же?.. Теперь совсем не мечтать? — чуть наклонив голову, поинтересовалась лучница.
— Почему же?.. — немного смутившись, покачал головой лысый. — Мечтать нужно, но самое главное — не испоганить то, что у нас уже есть…
Я не стал слушать дальше. Развернулся и пошел к своему кабану. Опасность еще не миновала, и шатры никто ставить не стал. Похлопав подошедшего Мрака по морде, я заставил его лечь на землю и, привалившись к теплому кабаньему боку, попытался уснуть. За охрану лагеря беспокоиться не нужно, лисы с магами все сделают и без меня. Нужно пользоваться моментом… Доносящееся от костра пение звучало колыбельной песней, и я сам не заметил, как провалился в сон…
* * *Огромная долина в кольце величественных скал затянута черным тяжелым дымом, что клубами поднимался над развалинами укрепления, некогда стоявшего на широком каменном уступе. Обломки повсюду… Их так много, и они такие огромные, словно кто-то заложил в одну из египетских пирамид хороший гексагеновый заряд и успешно его подорвал. Часть обломков прилетела со скал, окружающих долину, — в них зиял чудовищный пролом. Нет… даже ядерным взрывом такого не сотворить. На подобное способен только бог… Картинка увеличивается, и теперь отчетливо видны рваные борозды, веером расходящиеся от разрушенного укрепления… Подступы к крепости завалены грудами белеющих костей, возле обвалившихся стен чернеют неподвижные туши каких-то гигантских тварей. Перед крепостью, на развалинах которой двигаются едва различимые фигурки победителей, видны пятна слабо светящейся темно-зеленой субстанции. В дыму у самой земли медленно перемещаются какие-то огромные серые тени. Невидимый режиссер резко опускает камеру вниз и… Из обломанной каменной плиты на территории разрушенного укрепления торчит странная, похожая на смятую алюминиевую тарелку, конструкция. Размеры оценить сложно, но никак не меньше десяти метров в диаметре. Около нее, по щиколотку утопая в устилающем развалины пепле, стоит высокий худой человек. Белые волосы, ниспадающий до середины бедра плащ, короткий клинок в правой руке. За его спиной, низко склонив к земле уродливые головы — два отвратительных чудовища. Я понимал, что это сон, понимал, что являюсь только сторонним наблюдателем, но никогда еще во сне я не ощущал такого бешеного приступа ярости, как при взгляде на этих странных существ. Их просто не должно было быть! Вообще… в этом мире! Своим присутствием они извращали саму Реальность! Если льву вместо задних конечностей приделать птичьи лапы, отрастить три длинных крысиных хвоста, голову заменить крокодильим черепом, разбросать по телу десяток шевелящихся щупалец, увеличить все это до размеров Нергхала и окунуть получившееся в Первозданную Тьму… Нет… словами не передать, как в действительности омерзительно выглядели эти создания, и я даже не могу представить, зачем и из какой клоаки их вытащил этот беловолосый ублюдок. Монстры стояли, не шевелясь, вперив взгляды своих белых без радужки глаз в спину замершего впереди бога. Казалось, прошла вечность, когда фигура Проклятого вздрогнула, и он медленно повернулся…