"Фантастика 2025-107". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Дерьмо, — прорычал, очнувшись от своего летаргического сна, Ахриман. — На Карне и в Серых Пределах скоро начнется большая война. В саду Аэрота пересох Фонтан Желаний, и сильно забеспокоились наши соседи внизу. — Владыка поднялся из своего кресла, хмуро посмотрел на замершего с бутылкой в руке меня и, заложив за спину руки, медленно подошел к одной из висящих на стене картин.
— Последняя печать рассыпалась в день смерти Джаэлит, но я пока в силах удерживать наших единокровников от вторжения на этот план, — не оборачиваясь, продолжил он. — Беловолосый рассчитывал максимально ослабить меня для того, чтобы пустить сюда армии демонов Преисподней, и я благодарен тебе, Черный, что этого не произошло.
— Я думал, что он хочет захватить этот план себе, — убирая бутылку в сумку, пожал плечами я.
— Разорив Алкмену, армии Велиала пошли бы на Карн, в земли людей, и я не знаю, зачем это нужно Виллу и тому, кто стоит за его спиной, — покачал головой Ахриман. — Я не могу видеть все, но я вижу, что над Карном сгущаются тучи, и в ближайшие полгода-год будет видно, останется ли материк прежним или на нем появятся новые хозяева. Впрочем, это не важно. — Владыка развернулся на каблуках и смерил меня оценивающим взглядом. — На твоем пути, Черный, еще не раз встретятся прислужники Беловолосого, да и сам он, думаю, жаждет встречи с тобой. За каждой такой встречей — серая дымка и забвение. — Владыка Алкмены тяжело вздохнул и пристально посмотрел мне в глаза. — Твой путь непрост, но если ты пройдешь его до конца, я и впрямь поверю, что ты достоин моей дочери.
— Вы все — и ты, и те, кто оставил на мне свои метки, — отделываетесь лишь общими фразами. Опасность, забвение, смерть… Никакой конкретики, — я пожал плечами и, наплевав на условности, сунул в зубы трубку и закурил. — Кто-то боится окончательного развоплощения, кто-то просто не может сказать. Только вот мне от всего этого легче, увы, не становится.
— Окончательная смерть? — усмехнулся Ахриман. — Я перестал ее бояться тогда, когда в Фертанской долине в тыл моего гибнущего легиона ударили измененные твари Сирата, тогда, когда моя душа горела в испепеляющем заклинании Велиала. — Владыка Алкмены вздохнул и покачал головой. — Ты ошибаешься, демон. Я просто практически ничего не могу разглядеть. Какие-то неясные переплетения возможных событий за туманной завесой пророчества. Я, как и ты, не понимаю, о чем оно, и вижу лишь то, что с одним из прислужников Беловолосого ты столкнешься где-то неподалеку от Вайдарры. — Ахриман подошел к одному из шкафов и взял с полки свернутый в трубочку свиток. — Проклятье с твоего княжества спадет ровно через год после захвата Крейда, у Сайтора возьмешь два амулета Тираса для вывода своих людей. — Владыка развернул свиток, положил его на стол и перевел на меня взгляд.
— В Сатлу тебе придется идти самому, — у нас с Барсами мир, и сейчас не лучшее время его нарушать. И вот, — Владыка расправил плечи и поднял руки с растопыренными пальцами над свитком, который, противореча всем законам физики, даже и не думал сгибаться. В комнате ощутимо повеяло магией, раздался оглушительный треск, и спустя мгновение на столешнице лежал уже снова свернутый в трубочку свиток, по ободу которого бегали маленькие алые искорки.
— Я могу использовать это заклинание сколько угодно, но в свиток могу запечатать только единожды, а это, — рядом со свитком на столе появилась мензурка с белой, похожей на молоко жидкостью, — это я не успел использовать там, в Фертанской долине. — Ахриман вздохнул и перевел на меня взгляд. — Возьми, может быть, это пригодится тебе…
* * *Прикосновение чего-то мягкого к щеке, волна воздуха, и… опустившаяся мне на плечо ворона вернула меня в реальность. Хотя, может быть, и не ворона — в птицах я разбираюсь примерно так же, как и в грибах. То есть в лес с лукошком меня лучше не отправлять в принципе. Во избежание, так сказать, неприятных последствий. К тому же вороны, если мне не изменяет память, наполовину серые, а сидящая у меня на плече птица была черно-угольного цвета. Да и покрупнее она московских ворон раза так в полтора-два.
— Осторожно, дар! Это не простая птица! — прокричала из-за спины Ваесса.
Ага. А то я, блин, кретин. Каждый день мне птицы на плечи садятся. Я успокаивающе махнул левой рукой и, скосив взгляд, постарался рассмотреть незваную гостью. Получилось хреново. Все-таки головой на сто восемьдесят градусов вертеть я пока не научился. Впрочем, птица спустя мгновение спрыгнула на загривок Мрака, распахнула крылья, пару раз переступила лапами и, устроившись наконец поудобнее, склонила набок голову, посмотрев на меня черными бусинами глаз.
— Ну и чего ты хочешь? — спросил у нее я, не очень, впрочем, рассчитывая на ответ.
Птица еще секунд десять внимательно меня разглядывала, затем проорала что-то на своем вороньем, надо думать, языке, шумно взлетела и направилась куда-то по своим птичьим делам.
«Харт! — выругался про себя я, глядя на появившиеся в системном чате вопросительные знаки. — Это что теперь, вся информация будет подаваться подобным вот образом? Чем дальше в лес, тем, типа, толще обезьяны?! Мир меняется так быстро? Или я зашел настолько далеко, что у бывших искинов плавятся от напряжения мозги?»
— Кто-нибудь знает, что это было? — проводив взглядом птицу, спросил я у своих спутников.
Риис сделал грустные глаза, высунул язык, ткнул в него пальцем, потом дернул себя за мочку правого уха, провел ребром ладони по горлу, пожал плечами и развел в стороны руки. «Неисправим, короче», — сдерживая улыбку, покачал головой я…
— Морриган Неуловимая и ее спутники часто являются в образе птиц, — подал голос едущий по правую руку от меня Кан. — Сам я не видел их ни разу, но так говорили Ларс и Альтус. Зная тебя, князь, я уже ничему теперь не удивлюсь.
Хмм… Богиня воинской хитрости и скрытности Морриган. Заглянув в летописи, я вздохнул и покачал головой. Но ей-то что от меня понадобилось? Хотя совсем не факт, что это была она. Ладно, я не Шерлок Холмс, чтобы разгребать все эти загадки. Нужно будет — появится сама и скажет. Ну или хотя бы разборчиво прокаркает, что ли…
С приближением к столице на дороге стало заметно оживленнее. Крестьянские повозки, одиночные всадники и небольшие группы воинов в пятнистых черно-белых плащах — средний уровень местного населения заметно превышал средний уровень жителей Аштар и Руалта. Оно и понятно: земли варваров задумывались разработчиками эквивалентом Эрантийского приграничья. Только никто и не предполагал, что этот мир заживет своей собственной жизнью.
Мы обогнали караван из груженных какими-то бочками телег, и я, не зная, чем себя занять, открыл инвентарь и еще раз осмотрел подарки Верховного Владыки.
«Пламенное Ослабление Ахримана»
Уникальный предмет. Свиток.
Время действия 90 минут.
Радиус действия 50 м.
Эффект: Ни одно существо в Мире Аркона не может устоять перед магией Верховного Владыки Алкмены. Здоровье Вашего противника, скорость его атаки, скорость произнесения им заклинаний, скорость передвижения и наносимый им урон снижаются в два раза.
Использование: направить на цель и сломать печать.
«Слезы Пресветлого Мирта»
Легендарный предмет. Зелье.
Мгновенное действие.
Радиус действия 60 м.
Эффект: Магия Верховного Бога Эрантии особенно сильна против выходцев из Серых Пределов. Вся нежить в радиусе действия заклинания получает по 50 000 000 единиц урона.
Свиток, конечно, бомба, и теперь я понимаю, почему боги и Великие демоны с Ахриманом предпочитают не связываться. Только вот он может кастовать это Пламенное Ослабление сколько угодно раз, а у меня свиток только один. Врагов же у меня до того самого известного места: Вилл, два его пока еще живых спутника, та трехголовая собака, которая сторожит Белого Дракона, еще непонятное количество темных богов наверху и на сладкое Вепар, Валефос и Халфас. Впрочем, титанам этот свиток, что слону дробина. Темные боги, если судить по видению, в мгновение ока могут залечить раненого собрата, который даже с пятидесятипроцентным ослаблением способен вваливать так, что никому вокруг мало не покажется. Остается только надеяться, что они дрыхнут и просыпаться пока не намерены. Ведь с моим-то продвинутым везением и без Древних в какую сторону ни пойди — везде наткнешься на какого-нибудь урода, так что пусть лучше уж спят. Так спокойнее.