"Фантастика 2025-107". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Это еще не все, — видя мое восхищение, улыбнулась демонесса, снова подошла к шкафу и вернулась с двумя белыми, вышитыми красной нитью рубашками. — Вот, — протянула мне их она и подхватила с пола орущего во всю глотку сына. — Все это будет великолепно на тебе смотреться.
Да уж! Я еще раз поцеловал Треис в щеку и перевел взгляд на Корта.
— Спасибо, ребята, — от всей души поблагодарил их я.
  
— Да ну тебя, — махнул рукой трактирщик, вздохнул и убрал секиру в сумку. — Посмотрите на него. — Переведя взгляд на сына, он с улыбкой покачал головой. — Отобрали подарок — разорался. Подрастешь — будешь играть с ней каждый день.
— Да, наиграешься еще, — поддержал его я.
— Я потом расскажу тебе, милая, ЧТО на самом деле подарили нашему сыну, а мы пока пойдем вниз, выпьем? Там гости, неудобно как-то…
— Идите уже, — улыбнулась демонесса. — А ты будь, пожалуйста, на вечернем празднике в моем подарке.
— Вечернем празднике? — переспросил ее я.
— Князья в нашу деревню заезжают нечасто, — улыбнулась Треис. — Да и эти двое, — она кивнула на мужа, — тебя ждали, не обмывали назначения свои. Так что сегодня вечером, как и в прошлый раз, гулять будем всей деревней.
Мы с Кортом спустились в обеденный зал, где я с некоторым облегчением заметил, что алкоголь и впрямь оказал на Мирану с Альсуилом предсказанное Геридом воздействие. С лица суккуба исчезло идиотско-счастливое выражение, да и маг внешне вроде выглядел вполне нормально. Мы присоединились к ним, выпили, потом Корт отозвал мага за соседний стол, чтобы обсудить условия передачи трактира, и мы остались втроем. Внешне спокойная демонесса все равно выглядела слегка отстраненно: наш с Геридом разговор не поддерживала, а просто тихо сидела и отпивала бренди маленькими глотками из своего серебряного бокала. «Да ну ее, — подумал про себя я. — Заставлять относиться ко мне как прежде — глупо, да и бесполезно».
Настроение у меня испортилось, я взял у Корта ключ от той комнаты, в которой останавливался раньше и, сославшись на то, что мне нужно отдохнуть, направился к ведущей в гостевые покои лестнице. Не дойдя пару шагов до ведущих наверх ступеней, я вспомнил одну интересную вещь и обернулся.
— Послушай, Герид, — обратился я к сидящему за столом демону. — Твой трактир ведь в народе назвали «Свечой» из-за этой белой, метровой надстройки? Давно хотел тебя об этом спросить, да все никак не получалось. Она несет в себе какой-то сакральный смысл или просто служит для привлечения постояльцев? — Я пожал плечами и усмехнулся. — Как по мне, так она больше напоминает огромный мужской х… — Я перевел взгляд на Мирану и, замявшись, поправился: — Ну, в смысле орган.
Нет, я понимаю, что суккуба этим словом не смутить, но мужчина должен оставаться мужчиной всегда. А мальчики при девочках, как известно, не выражаются. Это в бою простительно, а в спокойной обстановке неприемлемо. Казалось бы, форменный бред — какое дело князю, да еще и Высшему, до каких-то там правил приличия, но мой разум продолжал цепляться за все эти условности, и, может быть, только благодаря этому я до сих пор ощущал себя человеком.
— Так это и был мужской хрен, — пожал плечами Герид, которого мало волновали какие-то там условности и прочая ерунда. — Огромный мужской хрен, — продолжил демон. — Мне его десяток мастеров вырубали и склеивали. И трактир назывался: «С наилучшими пожеланиями». Когда мы с ребятами из сотни его на крышу установили, так три дня обмывали, и Корт вон тоже был. — Герид кивнул в сторону стола, за которым его друг разговаривал с Альсуилом.
— И что было потом? — улыбнулся я.
— Утром третьего дня появился хлыщ один, из торговой гильдии. И сказал, чтобы я это непотребство убрал. Что сия скульптура, мол, портит внешний вид столицы доминиона. У нас же торгаши за обустройство Ниттала тогда отвечали. Ну и… — Герид допил остатки бренди, повертел бокал в руках, вздохнул и поставил на стол. — Выкинул я этого торгаша со двора тогда. Тут башка гудит от трехдневной гулянки, а этот урод своими бумагами у меня перед носом трясет…
— Но на этом история, как я понимаю, не закончилась?
— Нет, — хмыкнул демон, — не закончилась. Через два дня после этого случая, как раз за день до открытия трактира, Джареан заявился — сотник наш бывший. Мировой мужик, если сказать по правде. Он сказал, что его Тиранус направил, а тому вроде как из канцелярии самого Владыки указали. — Демон сунул в зубы трубку, пару раз глубоко затянулся, покосился на задумчивую Мирану, покачал головой и продолжил: — В общем, оказалось, что стоящая у меня на крыше скульптура видна из верхних окон жилых помещений цитадели, и, чтобы не смущать взоры благородных дам, ее нужно убрать. Знаю я этих благородных дам, — с досадой покачал головой Герид и опять покосился на притихшую демонессу. — В общем, пришлось брать инструменты и лезть на крышу — срубать и спиливать главные детали, значит. Я тогда с досады и название трактира сменил. Какие, на хрен, наилучшие пожелания с этим-то обрубком? Вот такая вот печальная история произошла с моим трактиром, — закончил свой рассказ демон.
«Ну вот, еще одной загадкой стало меньше», — хмыкнул про себя я и уже собрался уходить, когда вспомнил о Мраке, который сегодня еще ничего не ел. Пришлось идти кормить, вместе с Геридом и Кортом, которым захотелось посмотреть на подарок богини. Подарок богини, к слову, чувствовал себя прекрасно, только вот внешне выглядел не очень, совсем погано выглядел, если честно. Увидев меня, он шумно поднялся из лужи, явив себя во всей красе. Слыша за спиной восхищенные возгласы друзей, я подошел к кабану на безопасное расстояние — пачкать сшитую Треис одежду мне не хотелось совершенно, — вывалил на землю яблоки и, осуждающе покачав головой, отправился в свою комнату.
В голове приятно шумело от выпитого, настроение после рассказа Герида поднялось, и я хотел было пару часиков вздремнуть, когда вспомнил, что у меня еще не разложены пятнадцать очков талантов и не осмотрены выпавшие с двух убитых боссов мензурки.
«Поспать, по ходу, не получится», — вздохнул я и, поставив вариться кофе, заглянул в стоящий в углу комнаты сундук. Личное хранилище. «М-да… Чего тут только нет», — покачал головой я, осматривая заполненные вещами ячейки. Давно нужно было все это рассортировать. И отдать ненужное Шену. Но все как-то не доходили до этого руки. В принципе можно не заморачиваться — из двухсот пятидесяти четырех ячеек заполнено меньше половины, но мне, человеку, который еще в той жизни никогда не терпел вокруг себя лишнего хлама и жил по правилу «Не помнишь про вещь — выкидывай ее не задумываясь», — от всего этого «богатства» реально стало тоскливо. И ладно еще вещи, которые можно продать наверху, но какого хрена тут делают выпавшие еще в Западном крыле и Горазмских руинах химические реагенты, рулоны шерстяной ткани и необычные предметы до сотого уровня?
Вообще личное хранилище игрока — особая тема. В отличие от сумки, ограничением которой являются только габариты предметов и максимальный переносимый персонажем вес, хранилище ограничено только габаритами хранимых в нем вещей. То есть катапульту в него затолкать невозможно, как ни старайся, но десять-двадцать тонн железа, слитки которого складываются в стопки по сто штук и помещаются каждая в отдельную ячейку, положить можно легко. На первом уровне хранилище игрока состоит из десяти свободных ячеек и с повышением уровня соответственно увеличивается. У меня, вон, уже двести пятьдесят четыре ячейки. Но все равно это не повод хранить бесполезный хлам. Сейчас заниматься сортировкой времени нет, да и некуда этот самый ненужный хлам скинуть — клановое хранилище сейчас привязано к Крейду, и доступа у меня туда нет, но по возвращении в крепость я этим обязательно займусь.
  
Дав себе это обещание, я захлопнул крышку сундука, сунул в зубы трубку и, забрав приготовленный кофе, сел за стол у окошка.
С характеристиками все понятно — я, не задумываясь, кинул двадцать пять очков в здоровье и двадцать в силу и, сделав небольшой глоток из стоящей на столе чашки, открыл меню распределения талантов. Так, ну, два очка из пятнадцати доступных — сразу в основные удары, это не обсуждается. Я вложил по одному очку в «Язык Пламени» и «Ледяной Клинок», ячейки мигнули и загорелись изменившимися цифрами.