"Фантастика 2025-107". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Клеток на площадке сто, как и сундуков. Может быть, их нужно вытащить на площадку? Или расставить в каком-нибудь порядке? Ненавижу эти задания на сообразительность! Поднявшись, я внимательно осмотрел стены и стоящие по краям доски фигуры, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Бесполезно! На фигурах вообще ничего нет, а роспись на стенах непонятная — смесь волнистых и прямых линий. Сундуки с места не сдвигались — по крайней мере, с моим количеством силы. На площадку с клетками выходить почему-то не хотелось, но, видимо, этого не избежать.
Аккуратно ступая и на всякий случай держа наготове оружие и щит, я пересек площадку из конца в конец… Ничего не случилось. Прошел зигзагом по всем клеткам — та же хрень. В раздумье я остановился на краю площадки, прикидывая очередной маршрут, и тут внезапно мои ноги приросли к полу. Секундная паника и… снова ничего… хотя нет — по сундукам пробежали оранжевые искры.
Так, с какого из них начать? Выбираю ближайший ко мне. Будь что будет! Резко поднимаю крышку и… снова чернота…
Сырость. Запахи гнилых водорослей смешиваются с запахами рыбы. За спиной из трещины в стене, покрытой мхом и какими-то грибами, на плиты вытекает вода и сбегает по мраморным ступеням вниз, в освещенный магическими светильниками широкий проход. Невыносимо хочется спать — беготня по мертвому городу не прошла бесследно. На мне болотного цвета броня, в руках фальшион. В инвентаре стандартная фляга с водой, четыре сухаря и прихваченный из мертвого города уродец. Название локации не поменялось, уровень вырос на один. Внизу, у подножия длинной мраморной лестницы — пак из четырех местных обитателей.
Сверху вполне человеческие тела, от пояса вниз они превращаются в массивные змеиные хвосты, — наги. Три мужика в кольчугах держат в руках трезубцы, женщина позади в головном уборе, похожем на кокошник, прикрыла свои прелести кожаным нагрудником и вооружена, как и все маги, двуручным посохом. Руины какого-то затопленного храма… «Ничего, подождут», — махнув рукой, я перебрался на сухое место, которое обнаружилось у одной из стен. За неимением плаща улегся прямо на мраморные плиты и через мгновение провалился в глубокий сон.
Кровь у местных светло-розового цвета — рыба, она и в Африке рыба. Отсчет начался сразу после атаки первого пака змеелюдей, время на получение уровня сократилось на десять минут — не беда, Мертвый город я не торопясь прошел за двадцать пять с половиной часов. Хотя у меня было процентов пять опыта на шестьдесят шестом уровне, но я кучу времени потерял, обыскивая дома, поэтому переживать не стоит. Наги оказались не намного умнее скелетов: оковы бросил на милишников, молчание — на мага, схема выноса паков не поменялась.
Как я понимаю, в одном из сундуков в шахматной комнате что-то лежит, и мне до этого «чего-то» нужно добраться. Правда, я не понял смысла шахматной доски — может, должна быть какая-то связь между той клеткой, на которую встаешь, и определенным сундуком? Ладно, доберусь — посмотрю. Всего-то осталось несколько часов. «Хорошо хоть никаких боссов тут нет», — подумал я и одернул себя, не накаркать бы.
Пару раз жизнь висела на волоске — внезапно появляющиеся из каких-то щелей патрули изрядно потрепали мне нервы и научили быть предельно аккуратным. Идти зачастую приходилось по пояс в воде, и убежать от змеелюдей не было никакой возможности — двадцать метров моего прыжка они спокойно сокращали своим воинским рывком, при этом еще и оглушая меня на несколько секунд. Но все же я пока еще жив, а за моей спиной около полутора тысяч убитых тварей.
Кто вообще придумал этот идиотизм — этот затопленный храм? Такого храма в реале просто не могло быть, ну да рисовать — не строить. Однако только для того, чтобы прорисовать все эти стены с их барельефами и картинами и добавить еще и гроты, статуи, колонны, одного художника явно недостаточно, хотя, если быть честным, подобную работу вполне может выполнить не самый продвинутый искин.
Вами получен 68-й уровень! Текущий уровень: 68.
Отъехавший со скрежетом в сторону кусок стены с изображенной на нем двухголовой бородавчатой жабой открыл мне путь к следующему этапу этого бессмысленного пути.
Комната с расчерченной на квадраты площадкой осталась без изменения. Те же четыре болвана в рясах по краям шахматной доски, те же странные знаки на стенах — только вот того сундука, который я в прошлый раз открыл, не оказалось. Ну да. «Еще десять тысяч ведер, и золотой ключик наш», — вспомнил я фразу из старого детского фильма. Только как бы не сойти тут с ума, пока я буду идти до сто шестьдесят шестого уровня. А уж с моим-то «везением» по выпадению шмоток — нужная мне вещь будет лежать именно в последнем сундуке.
Я некоторое время пытался найти взаимосвязь между стоящими в комнате сундуками и шахматной доской, но в итоге сдался — или ее не было, или я непроходимо тупой человек. Делать нечего — я выбрал понравившуюся мне клетку, встал на нее и замер. Ноги, как и в прошлый раз, приросли к полу, и в этот момент раздался противный хруст — черный квадрат в двух клетках от меня исчез в черной вспышке.
Едва ноги освободились, я быстро покинул площадку и, не торопясь открывать очередной сундук, присел на край постамента одной из статуй. От избытка чувств я выругался самым страшным ругательством, какое знал, потом еще и еще раз, сорвавшись на крик, — это каждый раз теперь я буду угадывать сундук, а перед этим рисковать?! Как я понял, с каждой неудавшейся попыткой с сундуками сгорающих клеток на доске будет прибавляться. Я с ненавистью посмотрел на шахматную доску, которая вновь была такой, как пять минут назад, — какая тварь придумала все это?! «Спокойно, — сказал себе я, — тут ярость вряд ли поможет — деваться-то все равно некуда, будем пробовать». Выбираю дальний от площадки сундук, открываю. Ну конечно, вот она, привычная чернота…
В небе висит полная луна, небо усыпано звездами — со стороны леса ветер приносит запахи хвои и сосновой смолы. Трава подо мной густая и мягкая, как толстый персидский ковер. Сижу у камня на высоком холме и смотрю на лежащую внизу покинутую деревеньку. На огромном, по меркам такой маленькой деревушки, кладбище под холмом меж перекошенных могильных камней бродят многочисленные паки нежити. Неожиданно раздавшийся со стороны леса вой заставляет меня вздрогнуть. «Тут еще и волки есть? Что-то новенькое», — зеваю я и автоматически закрываю латной перчаткой рот, и так прикрытый опущенным забралом поменявшегося на мне доспеха. «Да пошли они все! — я удобно устраиваюсь на траве, глядя на бесконечную россыпь звезд. — Интересно, а Ингвар все еще ждет меня, чтоб получить диадему? Сколько я тут? Уже, наверное, пошли третьи сутки — хотя у богов, думаю, времени полно — может и подождать», — с этой мыслью я вырубаюсь окончательно…
Вами получен 69-й уровень! Текущий уровень: 69.
Треск двух сгорающих в черном пламени клеток пола и привычная чернота после открытия сундука…
……………………………………………………..
Вами получен 92-й уровень! Текущий уровень: 92.
Четверть шахматного поля проваливается в пустоту, одна из клеток исчезает рядом с моими ногами.
Иногда я часами сижу, не решаясь зайти на шахматное поле, но ярость, как всегда, побеждает слабость, и вот я захожу на очередной придуманный каким-то уродом круг. Разрушенные замки, руины древних городов, мрачные леса, пустоши и равнины… Скелеты, зомби, гоблины, наги, воргены…
Сказать, что я устал, — не сказать ничего. Иногда я, проснувшись в очередной раз, по нескольку часов сижу и наблюдаю за бродящими неподалеку тварями, но здравый смысл пока побеждает, и я двигаюсь дальше…
Вами получен 127-й уровень! Текущий уровень: 127.
Больше половины пола исчезает в черной вспышке, безразлично смотрю на черноту вокруг моих ног — шестьдесят уровней… Мне пока везет, опускаюсь на вновь появившиеся участки пола, и не везет — смотрю на оставшиеся сорок сундуков. Иногда я достаю из инвентаря фарфорового уродца, сажаю напротив себя и разговариваю с ним. Куклу зовут Додо. Кто он, мальчик или девочка, я не знаю, но мне этого и не надо знать — я рассказываю ему про то, как оказался в игре, что где-то там меня ждет родная сестра, у которой во всем мире есть лишь только я один. Иногда мне кажется, что кукла кивает мне в ответ, и она уже не кажется мне такой уродливой, как вначале.