Непримиримые разногласия (ЛП)

***
Нил ждал в коридоре за пределами кабинета судмедэксперта, когда Кроуфорд прибыл за несколько минут до девяти часов. Никто из них не произнес ни слова. Кроуфорд занял позицию у стены и просто посмотрел на Нила.
— Полиция сегодня утром вся гудит, — наконец сказал тот.
Кроуфорд отвернулся в конец длинного пустого коридора, но Нил не понял намека.
— Это правда, что тебе вручили запретительный приказ?
— Да.
— Ты угрожал тестю?
— Нет.
— Ты способен на насилие. У меня есть личный опыт.
Кроуфорд снова повернул голову и заметил, как Нил провел языком по нижней губе.
— Но я не предупреждаю заранее. Это как бы противоречит цели.
— Ты разрушитель, — сказал Нил, набирая обороты. — Тот маленький трюк, который ты выкинул прошлой ночью с телевизионщиками, отбросил расследование назад...
— Какое расследование, Нил? Ты слишком мягок в отношении того, с кем должен быть…
— Оттермана? Шеф сказал...
— О-о-о. Тебя вызвали в кабинет директора?
— Я получил взбучку.
— За то, что позволил этому делу застыть на твоем аккуратном столе?
— За твои необоснованные обвинения.
— Я никого ни в чем не обвинял. Оттерман пришел к нам и признался, что уговорил полицейского позволить ему покинуть здание суда. Я попросил его взглянуть на Родригеса, и он согласился. Где тут обвинения?
Нил не мог с этим поспорить, но был в ярости.
Кроуфорд вздохнул и перешел на более примирительный тон.
— Давай я поговорю с шефом и возьму на себя вину за любую негативную реакцию по поводу Оттермана. Я рад это сделать.
— Черт возьми, нет, я не хочу, чтобы ты с кем-нибудь разговаривал. Что-то в тебе просто естественно выводит людей из себя.
— А я-то надеялся, что меня выберут королем бала выпускников.
— Кто-то разгромил твой дом? — как бы между прочим спросил Нил.
Его небрежная интонация задела, он Кроуфорд ответил с напускной небрежностью:
— Так из-за этого полиция гудела утром? Сплетни обсуждали?
— Это не сплетни, а зафиксированный факт. Ты вызвал домой полицию, они подали рапорт.
Кроуфорд знал, что шансы поймать незваного гостя ничтожны: он точно знал, что делает, и вряд ли оставил улики. Тем не менее, сегодня утром в комнате провели осмотр и сняли отпечатки пальцев. Вандал проник через окно, но обыск снаружи ничего не дал. Один из полицейских предположил, что преступник хотел быстро заложить украденное и купить наркотики, а когда нашел кукол вместо электроники или украшений, распсиховался.
Кроуфорд не был согласен с этой теорией, но спорить не стал. Он позвонил в полицию только для того, чтобы была запись о взломе, на случай, если понадобится, скажем, для страхового возмещения.
— Есть идеи, кто это сделал? — спросил Нил.
Появление Оттермана избавили от необходимости отвечать, хотя он и так не собирался.
Мужчина вышел из лифта и направился к ним с тем же высокомерным видом, что и накануне. Единственная разница заключалась в том, что он был одет в рабочую одежду. Брюки цвета хаки были заправлены в заляпанные грязью ботинки.
Оттерман остановился в нескольких футах от них, и вперил острый, словно сверло, взгляд в Нила.
— Ты так отчаянно нуждаешься в зацепках, что тебе пришлось объявить всем мое имя?
Нил дрогнул.
— Никто из нашего отдела не упоминал о вас как о лице, представляющем интерес, мистер Оттерман. Таков был вывод репортера. Он обещал все исправить.
— Плевать, пусть хоть Джеком Потрошителем зовет. Вчера я сказал правду. Меня просто раздражает, что телефон разрывается от звонков репортеров, а рабочии бездельничают и почесывает яйца, пока я здесь, — он поглядел на наручные часы. — Можем побыстрее покончить с этим, чтобы я вернулся к работе?
***
Кроуфорд отошел в сторону, пропуская их вперед, Оттерман смотрел прямо перед собой, продолжая притворяться, что его не существует.
Доктор Андерсон был занят другими делами, но один из его ассистентов сопроводил их к столу и почтительно откинул простыню.
В ту же секунду Оттерман выдал себя. Кроуфорд увидел, как он резко выдохнул, несколько раз моргнул и поспешно отвел взгляд.
  
— Вы его узнаете? — спросил Нил.
Оттерман пришел в себя так быстро, что если бы Кроуфорд пристально не следил за ним, то ничего бы не заметил. Выражение его лица было полностью непроницаемым, когда от ответил:
— Я его не знаю.
 Глава 20
 Из морга он поехал прямо в здание суда. Нил прибыл на несколько минут раньше, и когда Кроуфорд вошел в кабинет, как раз опускался в кресло за столом.
Его спокойствие взбесило Кроуфорда.
— Оттерман лгал.
— Я готов был поставить деньги на то, что ты это скажешь.
— Я видел это, Нил.
— Ты видел то, что хотел увидеть.
— Это было ясно как день. Он сразу узнал Родригеса, черт возьми. Даже ты не мог не заметить его реакции. — Нил бросил на него грозный взгляд, но Кроуфорд почувствовал, что он притворяется. — И ты заметил, верно?
— Как вспышка, — признался Нил. — Но ничего, что могло бы тебя так взволновать. Может, они с Родригесом однажды стояли у соседних писсуаров.
— И, возможно, Родригес был частью заговора.
— Заговор? За котором стоит Чак Оттерман? — он коротко рассмеялся, затем прищурился, глядя на Кроуфорда. — Почему ты так зациклился на нем?
— А ты почему нет?
— Потому что нет никаких доказательств, указывающих на него, — Нил повысил голос: — Нет мотива. Для тебя, может, это и не важно, но важно для окружного прокурора!
Он был прав, и Кроуфорду нечего было возразить, но он все равно не сдавался.
— Я все еще думаю, что он играет с нами. Он нанес упреждающий удар, придя сюда и устроив сцену с признанием вины за то, что покинул здание суда. Умный ход: если расскажет сам, то у нас будет меньше поводов его заподозрить.
— Я его не подозреваю. Мы покопались и не нашли ничего, что хотя бы отдаленно связывало бы его с судьей Спенсер, кроме пожертвования на ее кампанию.
— Может быть, мы копали не в том месте.
— А вот с этим я согласен. Мы копаем не в том месте. — Зазвонил сотовый Нила, он ответил, немного послушал, затем сказал Кроуфорду, прикрыв динамик: — Моя жена. Нашего младшего тошнит. — Он развернул свое рабочее кресло лицом к окну.
Кроуфорд подошел к импровизированному кофейному бару, который представлял собой машину эпохи Никсона и пластиковые стаканчики.
Плеснув себе еле теплой коричневой бурды, он достал одноразовый сотовый и набрал номер Смитти.
Тот ответил ворчанием:
— Кто это?
— Просто проверяю, не сломался ли мой телефон или что-то в этом роде.
Узнав его голос, Смитти выругался.
— Ты сказал позвонить, если у меня что-то будет. Я звонил? Нет.
— Есть парень, которого я знаю в налоговой службе...
— Я клянусь!
— ...который занимается проверками.
— Клянусь Богом, объект твоего интереса даже не был в клубе!
— Tickled Pink?
— Ни в одном. Ни разу с тех пор, как ты был здесь. Это доказывает то, что я твержу все время. Ты – проклятие Господне.
— Ты говорил с кем-нибудь о нем?
— Я, по-твоему, сумасшедший?
— По-моему, ты подонок. Что у тебя есть?
— Пока ничего.
В этот момент в комнату вошел Мэтт Ньюджент, неся с собой несколько папок. Он выглядел взволнованным. Кроуфорд взглянул на Нила, который все еще говорил по телефону, глядя в окно.
— Старайся лучше, Смитти, или мне придется предупредить полицию нравов о той несовершеннолетней девушке, которую ты пригласил танцевать.
— Черт! Как ты узнал о ней?
— Ты только что сам мне сказал.
Кроуфорд отключился, выбросил стаканчик с кофе в мусорное ведро и ловко перехватил Ньюджента.
— Доброе утро, Мэтт. Нил говорит по телефону. Что там у тебя нового?
— Ничего, — Ньюджент сглотнул.
Не дав молодому детективу времени опомниться, Кроуфорд подтолкнул его обратно в коридор, отвел подальше от ушей других полицейских и выхватил из рук одну из папок.