Непримиримые разногласия (ЛП)

— Хорошо.
 Кроуфорд услышал то, что ему нужно было услышать, и был готов оставить эту тему.
— А что насчет тебя?
— Относительно чего?
— Ты в отношениях?
— Нет.
— Был одиноким с тех пор, как умерла жена?
— Нет.
Она выдержала его пристальный взгляд, и, в конце концов, он пожал плечами.
— Обычно, мои отношения длятся не дольше двадцати минут, — он помолчал. — Но вчера я справился раза в пять быстрее.
Рассерженная и, возможно, смущенная, она отвернулась и уставилась в окно.
Кроуфорду стало не по себе и он добавил чуть мягче:
— После Бет не было ничего серьезного. Несколько случайных встреч, и все. Но не когда Джорджия рядом. Не у себя дома, и всегда с презервативом.
На последних словах Холли повернулась и пристально посмотрела на него.
Он вздохнул.
— Прости.
— Не волнуйся. Ты в безопасности.
— Таблетки?
Кивнув, она снова уставилась в окно.
— Сержант Лестер сказал, что ты очень любили свою жену.
Это взбесило его.
— Вы с Нилом говорили обо мне и Бет?
— Мимоходом.
— Когда?
— Сегодня в морге, пока ждали судмедэксперта.
Кроуфорду была ненавистна мысль, что они с Нилом разговаривали за его спиной, анализируя самый мрачный период его жизни и формируя неправильные выводы.
— Ну, и как? Интересно поболтали?
— Не в том смысле, на который ты намекаешь. Сержант Лестер не сказал мне ничего нового. Я и так знала, как ты был опустошен смертью жены.
— Конечно, знаешь. У тебя есть целое досье об этом. Бет умерла, а я стал пить и буянить.
«Точно так же, как сделал мой старик, когда ушла моя мама».
 К счастью, он вовремя удержался и не сказал это вслух. Лучше вообще закрыть тему.
Кроуфорд подавил гнев и повернул голову, чтобы посмотреть в пассажирское окно. В темноте он едва мог различить очертания детской площадки.
— Самый дождливый день в новейшей истории, и я дважды за сегодня приходил в парк.
— Дважды?
— Днем привозил сюда Джорджию поиграть.
— Под дождем?
Он пожал плечами.
— Мы все равно повеселились. У нее есть дождевик. Розовый, конечно. Ей нравится все розовое. В любом случае, она беспокоилась только о том, чтобы не испачкать резиновые сапоги.
— Для этого они и предназначены.
— Я ей так и сказал.
Они обменялись понимающими улыбками, которые вернули Кроуфорда на ее кухню. В тот момент, когда он крепко обнял ее дрожащее тело, ощущая обнаженную грудь…
Мысли Холли, должно быть, тоже вернулись к тому моменту, потому что атмосфера в машине внезапно изменилась. Воздух стал плотнее. Капли дождя, стучащие о лобовое стекло, звучали необычайно громко, подчеркивая неловкую тишину.
— Если это все, — наконец, сказала она.
— Нет.
— Тогда что?
— Твой визит в морг, — он сделал паузу. — Ты хорошо осмотрела тело?
Поморщившись, она кивнула.
— И что?
— И ничего. Его лицо мне не более знакомо, чем имя.
Он пристально смотрел на нее и сказал:
— Сделаешь мне одолжение?
— В разумных пределах.
— Закрой глаза и опиши мне стрелка.
— Для чего?
— Хочу услышать, как ты описываешь его собственными словами, в деталях. Все, что помнишь.
— Прошлой ночью ты убеждал меня выбросить его из головы.
— Если бы это не было жизненно важно, я бы не просил.
Наверное, она поняла по его взгляду, что это не просто какая-то прихоть, потому что закрыла глаза и начала описывать:
— Когда он только вошел в зал, я подумала: «Почему он так одет?», но потом он выстрелил, и я понял, что происходит.
— В какой руке был пистолет?
— В правой.
— Цвет волос?
— Темные. Но из-под кепки виднелась только смятая челка.
— Прямые волосы? Кудрявые?
— Прямые.
— Какие на нем были туфли?
— На нем были одноразовые бахилы.
— Что еще тебе запомнилось?
— Например?
— Любая деталь.
Она разочарованно махнула рукой.
— Не было никаких деталей, которые можно было бы увидеть. Он был полностью прикрыт.
— У него были наручные часы?
— Не знаю. Он был в перчатках. Черты его лица были неразличимы из-за этой ужасной маски. Нос, губы, все сплющено.
— Что с его шеей?
  
 Она задумалась.
— Только дюйм или около того были видны между высоким воротником комбинезона и кепкой. Кепка была надвинута так низко, что закрывала кончики его ушей.
— Но мочки были видны.
— Да.
— Правая была проколота.
Она нахмурилась и открыла глаза.
— Да? Я этого не заметила.
У Кроуфорда екнуло сердце.
— Ты не заметила?
— Нет.
Он вздохнул.
— Ты не заметила, потому что его ухо не было проколото. Но у человека в морге было.
— Верно. О Боже мой! Но это значит…— она прикрыла рот рукой.
— Да, — вздохнул он. — Человек, убитый на крыше, не был тем, кто стрелял в зале суда.
 Глава 10
— Что, черт возьми, произошло?
Джозеф Патрик Коннор, известный своим друзьям как Пэт, вытер пот со лба.
— Послушай, я...
— О, не сомневайся, я слушаю. — Голос мужчины был подобен раскату грома, предупреждающему о грядущей буре. Он исходил из широкой груди, на которой были сложены руки, крепкие, как поленья. От его взгляда могла бы облупиться краска.
Поникнув под этим взглядом, Пэт сказал:
— В основном все получилось так, как мы планировали.
— Даже не близко. Твоя цель все еще дышит.
«И я тоже пока дышу».
То, что он еще жив, было главным для Пэта, но он не хотел рисковать и говорить об этом вслух.
Он оглянулся на двух мужчин, стоящих по обе стороны от его стула.
Пэт сидел у невысокого столика, на котором стояла полупустая бутылка кетчупа и лежал пистолет, которым обычно пользовались полицейские. Во всяком случае, в большинстве штатов.
Полчаса назад он наливал себе виски с колой, когда два этих бугая, за неимением лучшего слова, вломились в его дом через кухонную дверь. Он видел их раньше, но имен не знал. Хотя большого значения это не имело: их визит не был светским.
Они под руки вывели его на улицу, посадили в машину и завязали глаза: точно так же, как и во все прошлые разы. Они ехали молча. Пэт не думал, что его молитвы будут услышаны на небесах, и сильно удивился, когда его не убили по дороге, а привезли в то же место, что и раньше. Это место ему не нравилось. На самом деле, оно вызывало у него дрожь.
Нельзя сказать, что похищение было сюрпризом. Пэт знал, что рано или поздно его «вызовут», и боялся неизбежного противостояния. Но реальность оказалась еще хуже, чем он себе представлял. Ему бы не помешала хотя бы одна порция кислого пойла, которое он наливал, когда к нему в дом грубо вломились.
 — Ну? — прогремел мужчина.
 Пэта еще раз провел рукой по взмокшему лбу и заерзал на стуле, бормоча:
— Не знаю, почему я вообще согласился это сделать.
— Тебе нужно, чтобы я напомнил?
Пэт покачал головой. Он не нуждался в напоминании о том, в каком отчаянном положении оказался.
Мужчина молчал: ждал объяснения его неудачи.
— Во-первых, — начал Пэт, — в этой дерьмовой маске я ничего не видел.
— Ты не опробовал ее заранее?
— Конечно, опробовал, но… может она запотела из-за дыхания. К тому же, наш план… все оказалось намного сложнее, чем я думал. Это было труднее, чем ты думал.
— Сколько раз мы его проходили?
— Знаю-знаю, но убийство Чета Баркера не входило в план. Ты сказал, что не хочешь кровавой бани. Но он преградил мне путь. У меня не было выбора. Необходимость убить его выбила меня из колеи. Можно сказать, сбила меня с толку, — он сделал паузу, ожидая реакции: шепота понимания, ворчание согласия, чего-то ободряющего, но мужчина не дал ему ничего. Пэт понял, что может никогда не вернуться к своему «Джеку» с колой. Он заключил сделку с дьяволом и не выполнил свою часть. Ему хотелось плакать. Он сдержался, но стал заикаться. — Но… но я переступил через Чета и продолжил. Прошел прямо к платформе.