Непримиримые разногласия (ЛП)

— Это единственная причина, по которой я согласился пойти с тобой.
— Миссис Баркер хочет получить ответы, как и мы. Все надеялись, что когда ты увидишь Родригеса вблизи, то скажешь: «О, теперь все понятно. Я знаю, почему он это сделал». Но ты этого не сделал, так что твои услуги больше не нужны. Ты оказал миссис Баркер личную услугу. Твоя совесть чиста. Так что же тебя гложет? — Нил остановился на светофоре и повернулся к нему.
— Ничего, — пробормотал Кроуфорд себе под нос.
Нил продолжал пристально разглядывать его, пока не загорелся зеленый свет, а потом молчал всю дорогу.
— Удачи. — Кроуфорд закрыл дверцу машины и дважды постучал по крыше, надеясь, что Нил уедет. Если начнет снова доставать вопросами, то он просто взорвется. .
***
Холли прибыла в офис позже обычного. По дороге она зашла в дом Баркеров, чтобы вручить открытку с соболезнованиями. Она намеревалась просто отдать ее тому, кто откроет дверь, и быстро уйти, но дочь Чета пригласила ее зайти внутрь. Следующий час она делилась воспоминаниями о Чете с членами его семьи, включая миссис Баркер, и была тронута, учитывая их личную трагедию, тем, что они выразили озабоченность ее безопасностью и благополучием.
В офисе двое полицейских, присланных сержантом Лестером, сидели за переносным столом, просматривая ее судебные протоколы и материалы дел, ища любые упоминания о Хорхе Родригесе.
— Пока ничего, — доложила Дебра. — И я сама провела поиск по его имени еще до того, как они начали.
— Судья Уотерс перенес все свои записи на флешки. Нужно, чтобы они и их посмотрели.
— Уже передала. Я также поговорила кое с кем в далласской фирме и ввела их в курс дела. Все там беспокоятся о тебе. Честно говоря, я тоже. Прости, но ты плохо выглядишь.
Холли знала, что ее глаза, должно быть, все еще красные от слез.
— Я заходила к миссис Баркер.
— Почему бы тебе не пойти домой? Зачем ты вообще пришла сегодня?
— Лучше уж я побуду здесь и займусь делами, чем буду сидеть дома и думать. Я в порядке.
Дебра посмотрела скептически, но спорить не стала.
— Пресса названивает постоянно. Как и было приказано, я направила их к сержанту Лестеру.
— Спасибо тебе. За все.
— И мисс Видаль звонила три раза.
— Она оставила сообщения. Я ей перезвоню.
Холли вошла в свой кабинет и закрыла дверь. Усевшись за стол, она подкрепилась несколькими глотками воды прямо из бутылки, достала мобильник и нашла номер Мэрилин Видаль.
Она ответила сразу же.
— Почему ты не отвечала на звонки?
— Я звоню сейчас.
— Местные теле и радиостанции Далласа с утра трубят об этой истории. Со всеми подробностями. Ты о многом мне не сказала, когда позвонила вчера. Ради бога, Холли, этот маньяк мог убить тебя!
— Не хотела, чтобы ты волновалась. Честно говоря, мне очень повезло вчера. Не могу передать, как это было страшно. Моего судебного пристава застрелили прямо у меня на глазах…
— Мне так жаль. Хочешь поговорить об этом?
Она не хотела, но Мэрилин все-таки выведала у нее все подробности. Может, это и к лучшему. Холли надо было выговориться. Она, конечно, умолчала о визите Кроуфорда Ханта к ней домой, запретив себе даже думать об этом.
— Хорхе Родригес никогда не был участником судебного процесса, во всяком случае, когда я председательствовала. По крайней мере, в моих делах его имени нет.
Мэрилин, всегда меткая в выражениях, ответила:
— Это и хорошо, и плохо.
Холли прекрасно понимала, к чему она клонит.
— Никакой прямой связи между нами нет, поэтому на меня никто не указывает пальцем.
— Это то, что хорошо, — согласилась Мэрилин, — а плохо, что, пока его мотивы неизвестны, появится масса самых диких предположений. Придется пораскинуть мозгами, как решить эту проблему. Как ты держишься?
— Со мной все в порядке.
— Как твои руки, Холли?
— Еще немного дрожат. Мне сказали, что это может продлиться несколько дней. Я плохо спала.
Если точно: и глаз не сомкнула после ухода Кроуфорда. Он оставил ее распростертой на диване, покрытой лишь румянцем и страдающей от острого унижения.
  
— Кто-нибудь живет с тобой?
Вопрос Мэрилин вернул ее в настоящее, и она ответила сдержанным «нет».
— Не думала позвонить Деннису?
— Нет.
— Может быть...
— Нет, Мэрилин.
— Возможно, ты права. Это могут принять за слабость.
Холли кивнула: она считала так же.
— Дай мне подумать, как лучше всего с этим разобраться.
— Не нам с этим разбираться, Мэрилин. Этим занимается полиция.
— У них своя повестка дня, а у нас — своя. Пресса уже обращалась к тебе? Спрашивали насчет официального заявления?
— Да, но ведущий следователь отговорил меня от публичного обсуждения инцидента до того, как они не подтвердят личность преступника и не оповестят родственников. Пока, насколько мне известно, этого не произошло.
— Опять же, это хорошо и плохо. Тебе нужно быть всегда на виду, мужественно продолжать работу. Но я бы предпочла, чтобы тебя не фотографировали: тебя все еще трясет.
— Мне не так уж плохо, Мэрилин, но прийти в норму после такого стресса всего за день невозможно. По крайней мере, мне.
— Конечно. Я понимаю. Давай жить сегодняшним днем. Возьми себя в руки. Я буду на связи.
Не успела Холли отложить телефон, как Дебра внесла в кабинет большую вазу с букетом красных роз.
— Это только что принесли для тебя.
Холли открыла маленький конверт с запиской.
— Грег Сандерс выражает озабоченность и посылает наилучшие пожелания, — холодно сказала она.
Дебра презрительно фыркнула.
— Ты видела утреннюю газету?
— Ты имеешь в виду статью, где он выступает за усиление охраны здания суда и ссылается на все случаи, когда лично обращался к окружным комиссарам за финансированием?
— А ее вторую часть?
Холли встала и подошла к окну.
— Ту, где он задается вопросом, могла ли вчерашняя трагедия быть порождена какой-то темной тайной в моем прошлом?
— Он не сказал об этом прямо, но намекал.
— Он слишком умен, чтобы говорить прямо, не имея доказательств, но сомнения в головах он зародил.
— В твоей тоже?
Холли продолжала невидящим взглядом смотреть в окно.
— Пока не узнаю точно, я буду спрашивать себя, несу ли ответственность за это. И, если выяснится, что несу, это будет преследовать меня вечно.
— И все же, ты не в порядке. Пожалуйста, иди домой. Ложись. Натяни одеяло на голову и... — Дебру прервал телефонный звонок. Она сняла трубку с аппарата на столе Холли. — Кабинет судьи Спенсер. Да, она прямо здесь, — она протянула трубку Холли: — Сержант Лестер.
— Здравствуйте, сержант, — сказала Холли, когда Дебра вышла, закрыв за собой дверь.
— Я представился Лестером, чтобы ты точно ответила на звонок.
Услышав его голос, Холли зажмурилась, но перед глазами все равно возник образ, как Кроуфилд стоит у дивана и торопливо застегивает ширинку. Он даже рубашку не заправил и не застегнул ремень, прежде чем ушел. И при этом они оба не произнесли ни слова.
— Я вешаю трубку, — предупредила Холли.
— Подожди.
— Никогда больше не выкидывай такой трюк.
— Послушай меня…
— Мне нечего сказать. До свидания.
— Нам нужно поговорить.
— Нет. И не звони мне больше.
Она повесила трубку, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, прижалась лбом к столу и постаралась дышать ровно. Но это было так же трудно, как блокировать воспоминания о том, как они с Кроуфордом лихорадочно раздевались и неуклюже цеплялись друг за друга, устраиваясь на узком диване. Как она стонала от нетерпения, как он ругался, глубоко входя в нее...
Услышав громкий стук в дверь офиса, она вскочила на ноги.
Дебра удивленно взирала на нее с порога, но, видимо, у Холли было такое лицо, что она предпочла ни о чем не спрашивать.
— Ты просила предупредить за полчаса до того, как нужно было быть в морге, — неловко откашлявшись, сказала она.