Непримиримые разногласия (ЛП)

— По словам Нила и Ньюджента, они допросили десятки людей, и никто не видел Родригеса до того, как он вошел в зал. Но его комбинезон маляра просто обязан был привлечь внимание. — Она пожала плечами, и он продолжил: — Разумно предположить, что он бывал в здании суда. Для начала, он знал, что камеры слежения есть только на входах и выходах. Он также знал, что может взять с собой пистолет. Держу пари, что сейчас будет утвержден бюджет на усиленную охрану.
— Я была удивлена, когда узнала, что на входе нет металлоискателя.
— Они решили, что лучше потратить деньги на что-то другое.
— К несчастью для Чета.
— Увы.
— Мог он быть целью?
— Сомневаюсь. Я знал его с детства. Он был первым чернокожим помощником шерифа в этом округе, и большую часть своей карьеры служил судебным приставом, — Кроуфорд думал о Чете и внезапно сказал: — Он подмигнул мне.
— Что?
— Я только сейчас вспомнил. Приведя к присяге, Чет подмигнул мне.
Судья улыбнулась.
— Это похоже на него. Хотя, строго говоря, как судебный чиновник, он не должен был проявлять никаких симпатий.
— Наверное. Но для меня это много значило. — Он помолчал. — В любом случае, я не могу представить, чтобы Чета кто-то хотел убить. Думаю, он просто попался на пути.
— На пути ко мне, — тихо сказала судья. — Думаете, целью была я?
Она глазами умоляла его дать честный ответ, и когда Кроуфорд промолчал, прикусила губу в явном огорчении.
— Даже если целью были вы, то теперь все кончено.
— Все равно, я хотела бы знать, что сделала или не сделала, чтобы спровоцировать такую ненависть?
— Может быть, вы не имеете к этому отношения.
— Вы только что сказали, что целью был я.
— Нет. Вы сами так решили. Возможно, Родригес, или как там его звали, был просто сумасшедшим и хотел прославиться. Он получил то внимание, которого добивался. Вот почему местные политики, средства массовой информации и общественность будут задавать вопросы, а полиция будет изо всех сил стараться удовлетворить их ответами. Им придется оправдывать то, что они ликвидировали его таким образом.
— Было ли это оправдано?
— Я представился сотрудником правоохранительных органов и приказал ему опустить оружие. Он не только отказался, но и дважды выстрелил в офицера и, вероятно, продолжал бы стрелять, если бы спецназ не остановил его. Это был закономерный итог, однако… — Кроуфорд все еще не понимал, почему этот парень практически напрашивался, чтобы его убили. Он не собирался делиться своими мыслями с судьей, но вдруг сказал: — Я просто хотел бы провести с ним еще несколько секунд. Может быть, мне удалось бы уговорить его опустить пистолет. Или я мог бы убедить помощника шерифа отступить и позволить мне разобраться с этим. Или...
— Или вас могли убить.
Это заявление вернуло его в настоящее, и к причине, по которой он пришел сюда.
— Верно. Меня могли убить. Из-за того, что пошел за стрелком, я попал в самую гущу событий. Однажды я уже проходил через подобную передрягу, — он сделал паузу для выразительности, — как вам хорошо известно.
Она опустила глаза в пол.
— Это неудачное обстоятельство для вас, и я сожалею об этом.
— О, не сомневаюсь, — он саркастически усмехнулся.
Судья подняла голову и посмотрела на него.
— Почему вы сомневаетесь?
— Потому что мое вмешательство в ситуацию дает вам идеальное решение.
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Ну конечно, — Кроуфорд шагнул к ней. — Если бы пришлось принять решение прямо сейчас, сию секунду, кому бы вы присудила опеку над Джорджией?
Она приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло.
— Так я и думал. После сегодняшнего дня вы можете с чистой совестью отказать мне в опеке.
— После этого, — она зло махнула рукой между ними, — я даже не буду принимать решение. Мне придется взять самоотвод и передать дело другому судье.
— Еще лучше. Вы можете умыть руки, а мне придется начинать все сначала с новым судьей. Возможно, еще одна терапия. Определенно, еще больше дерьма. И больше времени без Джорджии.
— Это не по моей вине! Вы сами устроили себе эти проблемы, когда пришли сюда.
  
Она, конечно, была права, но, будь он проклят, если уступит.
— Хорошо, раз уж это уже произошло, вы можете сказать, каким было бы решение.
— Я уже говорила...
— Что сомневались.
— Да.
— Черта с два! Листая мое «досье» и притворяясь, что обдумываете решение, вы уже знали, что собираетесь сказать. Верно? Верно?
— Я не знаю, каким было бы мое решение, и как вы смеете приходить сюда и требовать ответа?!
— Из-за сегодняшних слов моего тестя!
Это заставило ее замолчать и сделать несколько быстрых вдохов, чтобы успокоиться.
— О чем?
— Он планирует всерьез бороться со мной в суде. Он объявил нас врагами. Это грязная битва. Война официально объявлена. Если он хочет играть именно так, прекрасно. Но я хочу услышать от вас, стоит ли тратить свое время, не говоря уже о гонорарах адвокату, на участие в битве, которую я уже проиграл?
— Я уверена, что мистер Гилрой просто переволновался.
— Джо? Не-а.
— Он не владел собой сегодня. Мистер Хант, все сказанное после того, что мы пережили, должно быть смягчено...
— Черт возьми, мне не нравится это.
— Что?
— Ты говоришь со мной так, словно сидишь за судейской трибуной с чертовым молотком в руке. Скажи мне прямо, без вычурных разговоров, без юридических тонкостей. Просто, как один человек другому: ты собиралась вынести решение в их пользу или в мою? — в запале он перешел на «ты», но не стал извиняться.
— Мы обсудим это...
— Теперь! Сейчас как раз то время, когда мы можем это обсудить. Я должен был выиграть или проиграть?
— Я не могу...
— Скажи мне!
— Прекрати на меня давить! — ее голос сорвался на крик. — Ты не единственный, кто пострадал сегодня. Я сожалею о твоей ситуации. Мне жаль, что мой добрый и благонамеренный судебный пристав, которого ты знал с детства и который подмигнул тебе, погиб, защищая меня. Мне жаль, что твоя теща не может перестать плакать. Мне жаль, что я не знаю, что побудило этого человека стрелять, и имеет ли это какое-то отношение ко мне, — она прислонилась спиной к стойке, вытерла слезы кулаками и уставилась на свои ладони. — Мне также жаль, что я не могу перестать дрожать, и что всерьез подумывала о том, чтобы сегодня спать при включенном свете. Я даже не подозревала, что такая трусиха. Но человек в маске был кошмарен, и было ужасно видеть, как умирает Чет, и... — она закрыла лицо руками и начала рыдать.
— Вот дерьмо! — пробормотал Кроуфорд и засунул руки в задние карманы джинсов. — Эй, прекращай это.
— Не могу.
— Можешь.
— Не могу. Я так боялась. Не только за себя, но и за… за…
— Ну же, перестань плакать.
— …за всех. Он был таким...
— Страшным. Знаю. Я тоже испугался.
— Нет, ты держался.
— Черт возьми, я испугался.
Она продолжала плакать, сжимая руки.
— Постарайся больше не думать об этом, хорошо?
Она кивнула, но не перестала плакать.
Он вытащил бумажную салфетку из держателя на обеденном столе.
— Держи. Вытри глаза. — Она не видела салфетку, которую он протянул, поэтому Кроуфорду пришлось подойти и мягко подтолкнуть ее локтем. — Возьми.
Вслепую она нащупала салфетку, поднесла к глазам и зарыдала еще сильнее.
Кроуфорд неловко переступил с ноги на ногу.
— Ну же, давай. Слезы не помогут. Возьми себя в руки.
— Я пытаюсь.
— Все в порядке, — он подошел еще ближе, положил руки ей на плечи и легонько похлопал. — Все будет хорошо.
— Знаю, но...
— Ты в безопасности. Мы все в безопасности. Слышишь? В безопасности.
Должно быть, это подействовало. Через несколько секунд она промокнула глаза салфеткой, вытерла нос и убрала руки от лица.
— Прости.
— Нет проблем. Тебе лучше?
Она кивнула, уткнулась лбом в его грудь и замерла. Кроуфорд положил ладонь на ее шею и начал поглаживать кончиками пальцев. Она обвила руками его талию и судорожно выдохнула.