Охотники за книгами Сезон 1

А потом она услышала, как на том конце провода завывают сирены.
— Сейчас буду.
***
Ей пришлось выйти из такси почти за пять кварталов от берега: через такое количество пожарных машин и скорых не пробиться было даже римскому таксисту. Сэл вылезла и, ловко сочетая язык жестов с демонстрацией своего жетона, проникла через все кордоны к пропускному пункту в конце марины. Охранник, надрываясь, что-то орал по-итальянски, но смысл его воплей был ясен даже моноглоту вроде Сэл. В конце причала, над головами сгрудившихся пожарных плясали, раскрашивая ночное небо, оранжево-зеленые языки пламени.
«Славная погода» пылала, точно погребальная ладья викингов.
В пяти метрах от Сэл в тени стоял Арон. Она, сохраняя хладнокровие, подошла к нему, ухватила за плечи.
— Кто это устроил? Вы?
Он качнул головой.
— Нет. Вы.
Сэл выпустила его — отдернула руки от неожиданности.
— Что? Нет. Я не… Мы не… — И тут до нее дошло. — Это чтобы скрыть смерть капитана.
— Отчасти.
— Отчасти? — спросила Сэл, заранее испугавшись того, что услышит в ответ.
— Пресечь любые возможные векторы заражения. Вы и ваш отряд постоянно под наблюдением. Но Братство не может брать на работу всех, так или иначе зараженных магией.
Сэл почувствовала, как у нее екнуло сердце. Кэти.
***
Другим Кэти почти ничего не сказала, только лишь то, что «Славная погода» заблокирована полицией для следственных действий после исчезновения капитана и старшего помощника. Они с Сарой отправились в гостиничный бар скорбеть, строить предположения и выпивать, и, в конце концов, поздний час и водка вынудили Сару отправиться на боковую.
Кэти осталась в баре, твердя самой себе, что дожидается Люка: нужно же убедиться, что он благополучно вернулся, хотя она прекрасно знала, что он наверняка утешается в объятиях какого-нибудь симпатичного молодого итальянца и до утра не появится.
В итоге Кэти ушла к себе в номер, где обнаружилось, что выпила она маловато и стоит ей закрыть глаза, как в голове начинают крутиться недавние события. Она позвонила в бар, заказала еще выпивки в номер. Священник пообещал, что им все оплатят. Посоветовал не переживать. Ему-то легко говорить. Сказал еще, что Пол с кэпом заразились от книги какой-то дрянью. От той самой книги, которую она привезла в Остию из Рима.
Кэти вспомнила, как в самом конце эта похожая на деготь дрянь вздулась волной, нахлынула — того и гляди затопит всю яхту, а потом вдруг уползла в каюту мистера Норса, точно как кровь, уходящая в сливное отверстие. Кэти дотронулась пальцами до креста, все еще висевшего у нее на шее. А сама она не заразилась? Вдруг она пойдет в душ и развалится на куски, как и Пол? И ее черная кровь потечет в трубы, выплеснется на улицы, и тогда черная волна захлестнет весь мир?
Стук в дверь. Принесли выпивку. Кэти только потянулась к ручке, когда дверь распахнулась и ворвался человек, пропахший дымом. Прижал к ее лицу кусок ткани. Кэти вдохнула, чтобы закричать, и запах дыма сменился сладковатым запахом гнили.
Потом — чернота.
***
Она позвонила Лиаму, потом Менчу, и тот сказал, где разместили на ночь экипаж яхты. В отель они прибыли как раз тогда, когда коронеры выходили из него с носилками, на которых лежало укрытое тканью тело. Менчу подошел, вступил в беседу.
Разумеется, если падре желает прочитать молитву над усопшей, они с радостью подождут. Синьорине теперь спешить некуда.
Менчу приподнял простыню — на фоне белого хлопка на бледном лице синели губы Кэти.
— Почему не выстрелили в голову? — негромко спросила Сэл у Лиама.
— Не хотели кровотечения.
Сэл замутило.
***
Асанти была в бешенстве. Весь отряд собрался у ее стола, а она громко препиралась с монсеньором — руководителем их небольшого отдела Черного Архива.
— Не было никаких указаний на то, что молодая женщина заражена.
— Не было и указаний на то, что не заражена, а с книгой она контактировала больше, чем кто бы то ни было. Начальство решило, что риск слишком велик.
— У вас работа такая — отговаривать начальство от идиотских поступков. Напоминать, что мода сжигать невиновных и виновных разом — пусть Господь потом сам разбирается — канула в прошлое одновременно с инквизицией.
 
Монсеньор тяжело вздохнул. А потом продолжил, совсем тихо и совершенно невозмутимо. У Сэл волосы на загривке встали дыбом.
— Знали бы вы, что они едва не распорядились умертвить всех, кто ступал на борт этой яхты. Однако ваш отряд все еще существует. Можете не благодарить.
Он развернулся и хотел уйти. Асанти не отставала:
— А лавка? Ее тоже разрушил Первый отряд?
Монсеньор приостановился.
— Разумеется, нет, — сказал он. — Мы же тогда не знали, что книга повреждена. Если бы лавку и потребовалось зачистить, то позднее.
***
Сэл сидела у постели Перри. «Обещаю, — говорила она мысленно, — что вытащу тебя отсюда. И сберегу. Как-нибудь».
Шаги за спиной. Лиам.
— Привет.
— Привет.
— Ты не переживай. Перри они не тронут.
— Почему ты в этом так уверен? Он одержим. Заражен. Откуда мне знать, что в один прекрасный день какой-нибудь кардинал не решит…
— Я же все еще жив.
Сэл забыла, что Лиам когда-то и сам был одержим дьяволом.
— Двух одинаковых дел не бывает, а у Перри далеко не самый тяжелый случай.
Сэл кивнула, но с места не двинулась. И тут Лиам мягко положил ладонь ей на локоть и помог подняться.
— Идем, — сказал он. — Провожу тебя домой.
Они прошли через Старую галерею поздних крестовых походов, двинулись к выходу. Сэл чувствовала, что за спинами у них в воздухе остается висеть запах едкого дыма — будто поблизости жгли мореное дерево.
***
Когда они покинули Ватикан и оказались на улицах Рима, Сэл отняла руку. Лиам удовольствовался возможностью идти с ней рядом.
— Каждый раз, как мне кажется, что я разобралась, в чем моя работа и чего от меня ждут, происходит нечто в этом роде — я будто получаю пощечину. В смысле, я заранее знала, что работа опасная. Опасность меня не пугает. Пугает то, что я не ощущаю поддержки начальства.
— У тебя есть наша поддержка.
— Да, отряда. Но у Менчу и Асанти нет кодов к запуску ядерных ракет.
— Я же уже сказал. Нет у нас никаких ракет.
Она не рассмеялась.
Они шагали в молчании.
— А самое худшее, что я ловлю себя на мысли: может, они и правы. Одна жизнь за четыре миллиона — арифметически все верно, а если у нас есть детектор одержимости, то мне про него никто не рассказывал. Ну, а допустим, что она не заразилась? Или вдруг заразились мы?
Лиам вздохнул.
— Я об этом всю дорогу думаю. Но мы только можем делать все, что от нас зависит.
— Похоже, этого недостаточно.
— В тяжелые дни я думаю и об этом.
Сэл посмотрела Лиаму в лицо.
— Сегодня тяжелый день, да? Скажи, что он не из рядовых. Мне очень важно знать, что этот — тяжелый.
— Довольно тяжелый, — подтвердил Лиам. — Но бывали и похуже.
Они почти дошли до ее дома. Сэл поняла, что, сама того не заметив, подсунула руку Лиаму под локоть. Он, похоже, не возражал.
Да и что тут такого? После столкновения со смертью людей тянет друг к другу — это известный психологический феномен. По крайней мере, всплеск рождаемости через девять месяцев после одиннадцатого сентября — тому доказательство.
А потом Сэл вспомнила другие слова Лиама. И тут же отдернула руку. Он посмотрел на нее с недоумением.
— Что-то не так?
— Ты монах?
Лиам покачал головой.
— Нет, только живу вместе с монахами.
Она сощурилась.
— Ты это говоришь, чтобы залезть ко мне в трусы?
Лиам моргнул.
— То есть… Я и не подумал, что ты хочешь… — он собрался с мыслями. — Клянусь тебе. Я не монах.
 
Сэл попыталась это осмыслить.
— То есть обетов не давал?
По лицу Лиама медленно расплылась улыбка.
— Такого рода — нет.
Сэл помимо воли тоже улыбнулась. Когда его губы дотянулись до ее, они оказались одинаково ненасытными. Она целовала его и одновременно нашаривала ключи от квартиры. Он возвращал ей поцелуи, пока они входили в двери, они целовались, поднимаясь по лестнице и вваливаясь в квартиру. Наконец она отстранилась.