Охотники за книгами Сезон 1

«А я ничего другого и не хочу», — услышала она ее слова.
  
5
 
В Ватикане было спокойнее обычного. Прошел слух, что там что-то неладно, и некоторые туристы решили воздержаться от посещения. Но, впрочем, не столь уж многие. Очередь на вход в музей и библиотеку растянулась на целый квартал.
— Мы что, стоять будем? — осведомился Горогор и оскалил зубы.
— Спокойно, — осадила его Эриат. — Помнишь, о чем мы говорили?
— В смысле? — не понял Горогор.
— Что нужно держаться вместе, и ты просто не отстаешь от нас, пока мы не попадем внутрь.
— А. Да.
— Вот и молодец, — сказала Эриат. — Идем со мной.
«Эриат, — подумал Рескетель, — ты ведь меня слышишь, когда мои мысли обращены к тебе, да? Как я тебя слышу, когда твои мысли обращены ко мне?»
«Да, — подумала в ответ Эриат. — Полезная вещь — умение читать мысли. Я могу организовать движение в обе стороны».
«Вот и хорошо, — подумал Рескетель. — То есть Горогор не слышит, что мы говорим про него. С какой радости мы выбрали такого олуха?»
«Сам знаешь», — подумала в ответ Эриат.
Все трое зашли в какой-то маленький офис внутри Порта Анжелика. За стойкой их встретил добродушного вида служащий.
«Уничтожить его?» — подумал Горогор, да так громко, что Эриат услышала.
«Нет! — мысленно ответила Эриат. — Мы еще не попали внутрь».
— Доброе утро, — обратилась Эриат к служащему, тот кивнул в ответ. — У нас назначена встреча.
Она вытащила из сумочки пачку чистых листов бумаги и передала их служащему, тот посмотрел, приподнял брови. Потом проштамповал, подписал, глянул на троих посетителей.
— Добро пожаловать обратно в Ватикан, уважаемые профессора, — сказал он. — Полагаю, дорогу вы знаете?
— Разумеется, — ответила Эриат.
— Тогда прошу вас, — произнес служащий.
Они двинулись дальше с чистыми листочками в руках.
— Что ты его заставила увидеть? — поинтересовался Рескетель.
— Я не заставляла, — ответила она. — Он увидел то, что хотел увидеть. Я позволила его мозгу по максимуму облегчить себе задачу. Такие фантазии убедительнее, да и забываются легче. Если честно, я думала, он нас назначит послами или полицейскими. Но, по всей видимости, профессора — самое логичное. По крайней мере, для него.
— Ну, профессора — люди сговорчивые, — заметил Рескетель.
— И аппетитные, — добавил Горогор.
Рескетель возмущенно фыркнул.
— Я пошутил, — начал оправдываться Горогор. — Я иногда вхожу в тела профессоров. Но никогда их не ем.
Впереди показался дворик, забитый припаркованными машинами. Дальше — три входа в здание. Справа — белая дверь.
— Эта, — указала на нее Эриат.
— А ты хорошо маршрут освоила, — похвалил Рескетель.
— Это несложно, если читать чужие мысли.
— Так ты знаешь, куда нам дальше?
— Нет. Придется поискать кого-то, кто знает.
На входе их остановил полицейский — на его лице читался вопрос.
— Мы занимаемся научной работой, — заявила Эриат, снова предъявляя чистый листок. — Будем очень признательны, если вы отведете нас к кому-то из библиотекарей.
Полицейский внимательно осмотрел листок. А потом:
— Сюда, пожалуйста.
Он подвел троицу к мужчине, державшему под мышкой стопку книг.
— Привет-привет, Массимо, — поздоровалась Эриат. — Рада тебя видеть.
Она достала чистые листки и протянула библиотекарю.
— А, да, конечно! — воскликнул Массимо. — С возвращением!
— Спасибо, — уголками губ улыбнулась Эриат. — А это мои коллеги.
— Он тут впервые? — спросил Массимо, указывая на Горогора — тот пялился на яркие цветные пятна на стенах и потолке. Они увлекли его на некоторое время.
— Да, — подтвердила Эриат.
«Как собираешься действовать?» — спросил Рескетель.
«При помощи ассоциаций», — ответила Эриат.
— Я слышала, ремонт в библиотеке провели прекрасно, — продолжила разговор Эриат.
— О да, — отозвался Массимо. — И мы очень продуктивно работаем. С вашего последнего приезда столько всего было оцифровано! Никогда библиотека Ватикана не была настолько доступной. Можно сказать, никогда за всю историю Церкви.
 
— Это прекрасно, — сказала Эриат и перепрыгнула Массимо в голову. — Однако, полагаю, оцифровано не все.
— Не все, — подтвердил Массимо.
Стоило ему заговорить — Эриат увидела, как всплывают его воспоминания. Несколько месяцев назад Массимо пришлось присутствовать при докучном споре о том, стоит или не стоит оцифровывать протоколы заседаний XVIII века. Массимо за все собрание не произнес ни слова, поскольку знал наверняка, что в такие документы заглядывать не станет никто и никогда, в какой форме Ватикан их ни храни. Можно нанять самолет, чтобы тот выписал их содержание в небе над Римом, — и тогда никто не посмотрит. В этих воспоминаниях старший библиотекарь, которого Массимо считал пустышкой, крайне возбудился и начал изрыгать проклятия в адрес другого библиотекаря. «Есть вещи, которые лучше держать при себе», — сказал он тогда. Массимо все собрание просидел в полудреме, проигрывая в голове постельную сцену с женой, имевшую место двумя ночами ранее. Длилось все необычайно долго, оба остались в высшей степени довольны, и Массимо сейчас вспомнил, что тогда, на собрании, слегка улыбнулся, в полной уверенности, что коллеги никогда не догадаются, как они с женой в ту ночь раздухарились. Тайна делала все еще прелестнее.
Вот и сейчас, в библиотеке, Массимо слегка улыбался. Эриат с трудом, но сдержала смех.
— Полагаю, есть вещи, которые не оцифруешь, — сказала она.
— Разумеется, — подтвердил Массимо. — И на то имеется ряд веских причин.
Теперь мысли Массимо скользили по библиотечным полкам, по самому зданию — чего Эриат и добивалась. Вслед за его мысленным взором она покинула роскошный читальный зал, выбралась в куда более скромные коридоры, ведущие к служебным помещениям, миновала деревянную дверь с семиконечной звездой. Массимо никогда особо не задумывался об этой двери, разве что походя гадал, что там такое. Но никогда не спрашивал, потому что вопрос вставал, лишь когда он проходил мимо, а потом сразу же забывался. Несколько раз образ двери с семиконечной звездой всплывал в голове при виде похожих изображений. Массимо всякий раз собирался спросить про эту загадочную дверь, но что-то его отвлекало. Такой же символ он много раз видел в «Игре престолов» (он сделался ее горячим поклонником), вот только Массимо был не из тех, кто, придя домой, продолжает помнить про работу, так что вопрос тут же улетучивался из его головы. Надолго не задерживался. Но Эриат и этого хватило.
А в последнее время у этой двери всегда дежурил полицейский.
Эриат подумала, обращаясь к своим спутникам: «Вот и нашли».
«Тогда заходим», — подумал в ответ Рескетель.
— Ну, — сказала Эриат Массимо, — приятно было повидаться.
Она зашагала вдоль стеллажей, Рескетель и Горогор — следом.
— Вы куда? — остановил их Массимо.
— Простите, мне казалось, в наших заявках все ясно написано.
— Это служебные помещения, — заметил Массимо. — Я не могу вас впустить без сопровождения.
«Пора?» — подумал Горогор.
«Рановато», — подумала в ответ Эриат.
— А, понятно, — сказала Эриат. — Буду признательна за помощь.
Они пересекли библиотеку и через небольшую дверь попали в задний коридор. Им встретился пожилой мужчина с ведром и шваброй — он собирался мыть пол. Что-то заставило Эриат на минутку запрыгнуть ему в голову. И — да, все оказалось так, как она думала. Это военный, переодетый уборщиком. Под курткой — кобура с пистолетом, и пользуется им он ловчее, чем все его сослуживцы.
А еще он в точности знал, какую именно дверь охраняет.
 
«Мы почти на месте», — подумала Эриат, обращаясь к спутникам. И слегка ускорила шаг.
— Похоже, вы прекрасно знаете, куда мы идем, — заметил Массимо.
— Вы же водили меня сюда в прошлый раз, — сказала Эриат и запрыгнула в голову Массимо, чтобы поместить туда это воспоминание. — Забыли?