Значимые (ЛП)

— Отпусти меня, Аарон.
Я была неправа. Есть три слова, которые я могла бы сказать ему.
Я ненавижу тебя.
Я презираю тебя.
Ты сломал меня.
— Почему? – Его глаза бросают вызов моим. — Я же говорил тебе, что не люблю делиться. И я не собираюсь делиться тобой, – угрожает он мне.
В этот момент я чувствую себя никчемной для него. Во-первых, я понятия не имею, что он здесь делает. Во-вторых, он считает, что может заявить на меня права собственности. Как будто я просто неудачная сделка. В-третьих, по телефону он ясно дал понять, что я ему безразлична.
  
— Ты не мой парень. «Я трахаюсь с кем хочу, а ты трахайся с кем хочешь». Твои слова.
Я хочу причинить ему боль так же, как он причинил боль мне. Снова толкаю его, меня переполняет ярость.
— Я не тот, кто это начал, – отвечает он своим властным, высокомерным тоном. — Это ты предала меня, Элли. – Он отпускает моё запястье и скрещивает руки на груди. Его выражение лица нечитаемо. Я вижу только его тьму. Никакого света. — Это ты действовала за моей спиной, – добавляет он.
Сжимает челюсти и хмурит брови, и я понимаю. Я причинила ему боль. То, что он увидел меня с другим мужчиной, сломало его. Все это время я думала, что именно он сломает меня, в то время как сама сделала это с ним. Моя неуверенность, мои страхи стали причиной нашего хаоса. Я больше не чувствую воздействия алкоголя. Я хочу уйти. Я не могу выносить, как он смотрит на меня. Я не могу выносить, когда его глаза видят меня предателем.
Аарон отводит взгляд от меня и смотрит на Джошуа, танцующего с Таней и Фабиано. Его кулаки сжимаются. Боже, мне нужно немедленно все прояснить. Ещё не поздно. Я беру его за руку, желая объяснить ему, прежде чем он совершит что-нибудь безрассудное. Мое сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как рушится мой мир. Если бы только я сказала эти слова: Он – ничто. Я хочу тебя.
— Доверься мне, – шепчу я, прежде чем он отталкивает мою руку и сам направляется к моим друзьям, Джошуа не спускает с него глаз.
Я бегу за ним, пытаясь растолкать танцующих, но я не такая сильная и высокая, как он. Когда, наконец, добираюсь до своих друзей, они все смотрят на Аарона, их глаза сияют. Они понятия не имеют, что у него, вероятно, будет недружелюбный разговор с Джошуа. Милый, безобидный Джошуа против безрассудного и властного Аарона. Я хватаю Аарона за руку и встаю перед ним, прежде чем улыбнуться своим друзьям.
— Ребята. Аарон, это Таня. – Она протягивает Аарону руку с широкой улыбкой на лице. Я смотрю на Волка. — Аарон, это Джошуа. Мужчина, которого ты видел на фотографии. – Джошуа протягивает ему руку для рукопожатия, но Аарон смотрит на него так, словно хочет уничтожить, играя языком во рту. — А рядом с ним Фабиано…его парень.
Взгляд Аарона мечется между Джошуа и мной, его брови сходятся на переносице. Он замечает руку Фабиано в заднем кармане штанов Джошуа и наконец понимает. Двое мужчин возвращаются к своим танцам и страстно целуются. Выражение лица Аарона смягчается, вероятно, ему стыдно за своё поведение. Наши взгляды снова встречаются, и мы говорим за себя то, что не могли сказать вслух: «Прости».
Мы все подходим ближе к бару, чтобы поговорить. Мои друзья в итоге влюбляются в Аарона. Они пьют его слова, как дети, очарованные волшебной историей. Я знаю, что Аарон производит хорошее впечатление. Его взгляд не отрывается от моего, когда он разговаривает с ними. Он ищет знак того, что я его простила. Но я замкнута. Я избегаю любых контактов; я бы никогда не смогла переспать с другим мужчиной. Но он…он переспал с лругой. И я не могу его винить. Его одержимость закончилась раньше моей.
— Элли. Можно с тобой поговорить? – спрашивает он, наклоняясь ко мне и кладя руку мне на поясницу.
Я киваю, и он очаровательно улыбается моим друзьям. Мы подходим ближе к входу, где не так многолюдно.
— Я думал, что он…
— Нет. И если бы ты меня выслушал, то уже знал бы это, – прерываю его я, скрещивая руки на груди.
— Прости. Я привык к тому, что люди меня предают. Мне трудно кому-то доверять. – Его взгляд обеспокоен. — Я должен был послушать. Но слова... – Слова могут быть ложью.
— Это не имеет значения. Почему ты вообще здесь? – резко отвечаю я, в то время как мое сердце желает, чтобы мы могли изменить прошлое.
— Сегодня твой день рождения. – Я никогда не говорила ему о своем дне рождения. Откуда он мог знать? — Моника сказала мне, и я прилетел в Нью-Йорк, чтобы быть здесь. – Конечно, она сказала. Я убью ее.
— Я хочу показать тебе одно место, – он ищет мой взгляд и делает шаг ко мне. Всё моё тело хочет сказать «да», но сердце не может, а мысль о том, что он с другой женщиной, разбивает мне сердце. Неужели ничего не случилось? Я не должна быть наивной, я говорю об Аароне. Я бы хотела быть сильной, но не могу с этим справиться. Я не могу делить его с кем-то.
— Аарон...Я не могу.
Я опускаю взгляд, отступаю на шаг и нервно складываю руки на груди.
— С Франческой ничего не было, как и с другими женщинами, если уж на то пошло.
Встречаюсь с ним взглядом, моё сердце учащенно бьётся, в животе разливается жар, когда я вновь обретаю надежду на нас. Он нежно заправляет прядь моих волос мне за ухо, изучая меня нежным взглядом.
— Я хотел, чтобы ты ревновала. Так же, как и я. Мне жаль.
— Как я могу тебе доверять?
Мой взгляд бросает ему вызов.
— Ты не можешь, – признается он. — Ты можешь позвонить Томасу, он скажет тебе правду. Я мог бы сказать тебе, что ты, черт возьми, единственная женщина, о которой я думаю, но это не заставит тебя доверять мне. – Его ладонь ласкают мою руку по всей длине, его прикосновения мягкие и притягательные. — Боюсь, ты можешь только верить.
Верь в действия, а не в слова. Легко лгать словами, но нельзя притворяться в прикосновениях.
Как и сказала Моника, мы испорченные.
Разрушение или страсть. Обладание, поглощение друг друга, превращение другого в зависимость. С ним всё предельно и в то же время преувеличено. Мы только учимся прислушиваться к своим чувствам. Мы не знаем, как открыть свои сердца. Мы учимся исцеляться. Развиваться. Может быть, однажды мы разрушим стены друг друга, но впереди ещё долгий путь. И всё же я знаю. Я знаю, что принадлежу ему.
— Ты причинил мне боль.
Он обхватывает мои щёки ладонями, его глаза ранены моими словами. И единственное, чего я хочу, – это чувствовать нашу близость. Быть под его прикосновениями. Он нужен мне больше, чем кто-либо другой. Мне нужно, чтобы он показал мне, что я другая.
Значимая.
Его губы сливаются с моими в сладком, нежном поцелуе. Такие поцелуи убеждают меня, что есть только я. Такие поцелуи заставляют поверить ему. Это его способ попросить прощения за то, что он такой, какой есть. И это прекрасно. Пока он принадлежит мне.
— Давай уйдем отсюда.
Я застенчиво улыбаюсь. Верю в него. В нас.
Иногда девушке нужно сказать всего три слова. Иногда ей просто нужен поцелуй.
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
 
Загадать желание на фонарь
Удивительно, как много всего может измениться за год.
Год назад я была со Стефаном и не узнавала себя. Я терпела оскорбления. Крики. Критику. Это нужно было прекратить. Чем больше я плакала, тем счастливее он казался. Он возвышался над моими страданиями. Меня никогда не было достаточно. В день моего рождения я лежала в постели, чувствуя себя несчастной. Уродливой. Использованной. Мне было стыдно. Я хотела уйти, но не могла с ним расстаться – боялась, что не найду никого другого, и продолжала надеяться, что он изменится.
  
Я помню его слова: «Ты никогда не найдёшь никого лучше меня. Кого-то, кто будет мириться с твоим характером. Кто будет любить тебя такой, какая ты есть».