Зигзаги судьбы. Жизнь продолжается (СИ)

— Что за… Матвей, я тебя убью! — Лида замахнулась на смеющегося брата и улыбнулась. — А ты чего приехал?
— Так просто. Увидеть тебя захотел. — Матвей расстегнул куртку и сел в кресло. — А чего это на тебя чистота напала? Нечем заняться после ночной смены? Поспала бы, не так много у нас времени на сон остаётся.
— Чистота напала? — воскликнула возмущённо девушка, бросая в сидящего Матвея очередную салфетку. — Я точно тебя когда-нибудь прибью!
— Поверь профессионалу — судебные медики работают классно, тебя враз вычислят!
— Я тебя защекочу до смерти, ни одно вскрытие не установит причину твоей скоропостижной смерти, понял? — Она опустилась на диван и внимательно посмотрела на Матвея. — У тебя всё хорошо? Зачем ты всё-таки приехал?
Матвей с мягкой улыбкой смотрел на любимую девушку и думал, как ей всё рассказать, чтобы поняла, поверила и согласилась.
— Зачем приехал… Если бы сказать об этом было так просто. А почему ты одна? Где твой помощник?
Лида резко встала, подошла к столу и начала бесцельно перекладывать на столе исписанные мелким почерком листы бумаги. Матвей встал и скинул куртку, подошёл ближе и аккуратно повернул её, всматриваясь в покрасневшее лицо.
— Лидуш, что с тобой? Тебя кто-то обидел? Это он тебя обидел? Я его уничтожу, — прошипел Матвей, прижимая сестру к себе. Лида глубоко вдохнула и прижалась к брату, чувствуя, как вдруг навалилась усталость, глаза сами собой закрылись, и она замерла в таких привычных и уютных объятиях. — Что он сказал или сделал?
— Ничего, — прошептала Лида. — Просто я опять наступила на привычные уже грабли и чуть не разрушила наши с тобой мосты.
— Старые мосты могут ещё пригодиться, — весело хмыкнул Матвей. — Лучше сжечь старые грабли. Лид…
— М?
— Лидка, я соскучился. Очень. — Матвей наклонил голову и прикоснулся губами к девичьему уху. Затем чуть отстранил Лидочку от себя и быстро начал покрывать поцелуями её лицо, шепча «прости меня, прости», на что девушка лихорадочно ему отвечала, пытаясь целовать его в ответ и тихо шепча «нам нельзя, слышишь, нам нельзя»…
Через некоторое время Лида сидела на плечах у подпрыгивающего Матвея и со смехом вешала чуть влажные шторы, пытаясь попасть петельками в тонкие держатели. Когда со шторами было покончено, Матвей аккуратно снял любимую с плеч, прижал к себе и тихо прошептал:
— Ложись отдохни, Лидуш. Тебе надо отоспаться, — и добавил с лукавой улыбкой: — а то ты мне за последние дни вынесла весь мозг!
Лида фыркнула и вздёрнула подбородок вверх:
— Что это за выражение такое — «ты вынесла мне весь мозг»? Так и скажи: «Дорогая, у меня не хватает аргументов, чтобы парировать твоим блистательным доводам». — Она посмотрела на Матвея и тихо спросила: — Что нам делать дальше?
— Дальше? Мы с тобой для начала поедем в Институт генетики. А потом… потом будем убеждать всех окружающих, что только вдвоём мы сможем быть счастливыми. Потому что я люблю тебя, Лидочка, только тебя. Тебя одну.
— И я, Матвей. Люблю. Только тебя.
  
Глава 17
 
Игорь Шанин налил коньяк в пузатые бокалы и протянул один из них своему давнишнему другу:
— Не понимаю, Алексей, и как ты так резво променял хирургию брюха на торакалку?
Алексей Петрович Фадеев, известный хирург, доктор наук, который приехал в родной город на международную хирургическую конференцию, пожал плечами и широко улыбнулся:
— Да я сам не знаю, Игорь. Но когда занялся хирургией сердца, меня как подкинуло, ей-богу! Я и инструменты со своей бригадой новые начал придумывать, и новые подходы к лечению ишемии сердечной мышцы. А тебе рассказывать не надо, сколько сейчас людей болеет этой заразой. Да и мы тоже без инфарктов не останемся, поверь.
— Я тебе сейчас язык вырву и скормлю его бездомным собакам в виде гуманитарной помощи, — раздался голос Анны из кухни. — И прослежу, чтобы твоё сердце перестало пульсировать! — Шанин и Фадеев рассмеялись, Анна в это время зашла в комнату, неся поднос с чашками. — Игорь неисправим, даже при высоком давлении продолжает пить кофе. А тебе, Лёша, чай, как ты любишь.
 
— Анюта, ты чудо! Кстати, о пульсе. Я тут статейку одну интересную во вражеском журнале прочёл, в которой говорилось, что человек может жить без пульса. Это обнаружили врачи, которые установили вместо больного сердца пациенту экспериментальный кардиостимулятор. Он качал кровь без пульсов. Кровь шла потоком. К сожалению, больной умер через месяц от болезни печени, не связанной с заболеванием сердца. Так что мораль сей истории такова: хочешь жить со здоровым сердцем — береги печень!
Шанины и Фадеев опять рассмеялись. Алексей откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул:
— Хорошо у вас, ребята, уютно. И пацан у вас высший класс. А как Инночка?
Игорь посмотрел на Анну, та улыбнулась мужу и с гордостью ответила:
— Иннуля наша уже врач высшей категории, старший ординатор рентгенологического отделения в нашем госпитале. Ма-а-ма, между прочим. Замечательный внук у нас растёт Ванька Морозов. Так что мы с Игорем, Алексей, бабушка с дедушкой. А давайте соберёмся у нас после докладов?
— Спасибо, Анют, но я к сестре должен заехать, лет пять, наверное, уже не виделись. И к родителям на могилу обязательно сходить надо. А то всё бежим, летим, а жизнь проходит. Работа, работа, работа, а кроме неё ещё и что-то другое существует. А ты постепенно превращаешься в загнанного циника. А ведь внутри каждого циничного человека живёт разочарованный идеалист, у него даже эмоция есть — улыбка разочарования. Но самое страшное в жизни любого медработника состоит в том, что со временем он постепенно перестаёт улыбаться. И тогда ты понимаешь, что пришло время подумать о чём-то ещё. О чём-то высоком…
— Ага, о давлении, например, — быстро ответила Анна, чем вызвала улыбки на мужских лицах. — Хорошо, я согласна, едешь домой, но до пятницы должен вернуться! А мы в пятницу устроим шабаш, позовём всех наших, шашлыки замутим, может, погода устаканится. А то уже надоела эта серость, хмарь, хмурь и хрень одновременно. Давай?
Фадеев улыбнулся и согласно кивнул. Только как он посмотрит на Катю по прошествии стольких лет? Да, он уже дважды был женат, что-то искал, хотел, требовал, сравнивал. У него подрастали два сына, но забыть единственную женщину, которую любил, он так и не смог. И простить себя за предательство не смог тоже.
— Дети у нас уже взрослые, мешать не будут, соберёмся своим старческим коллективом, пошамкаем, повспоминаем, пожалуемся. Алёшка, ты меня вообще слушал? — Анна нахмурила брови и грозно посмотрела на друга.
— Да, конечно, дыхание везикулярное, хрипов нет, — с улыбкой ответил Фадеев, за что тут же получил прилетевшей подушкой в голову. — Я, конечно, согласен, ребята. Даю слово, что вечером в пятницу я ваш с потрохами, копытами и какашками.
Они ещё немного поговорили, затем попрощались и Шанины проводили Алексея Фадеева в гостиницу. Оставаться у друзей он категорически отказался, дабы не смущать и не стеснять. Да и просто прогуляться по городу тоже хотелось.
Начало недели в Центре травмы началось с праздничной суеты, долгожданных встреч, воспоминаний и серьёзных докладов. Коллеги делились своими знаниями, рассказывали о своих достижениях, вспоминали интересные клинические случаи. Прошло два дня, докладчики разъехались, но Анна Викторовна Шанина успела шепнуть доктору Фадееву, поглаживая его по плечу и голове, что она помнит его обещание, и чтобы он не обольщался — если женщина гладит вас по голове, она просто проверяет, в какую сторону у вас башка откручивается. После чего громко хохочущий Фадеев поклялся, что будет в пятницу как штык, поцеловал жену друга и прошептал «Анютка, ты просто прелесть».
***
Матвей снял куртку и бросил её на заднее сиденье. Погода будто вспомнила, что уже прошло почти полтора месяца весны, и наконец-то показалось солнце, подул тёплый ветер, зацвели деревья, показались первые клейкие листочки. Лидочка побежала в библиотеку за какой-то заказанной монографией, Соня задерживалась на кафедре педиатрии, Богдан уже угнал на ночное дежурство. Воскобойников усмехнулся — сегодня Лидочке надо отдохнуть, ей завтра на сутки. Но скоро праздники, а это значит, что они смогут провести вместе целых два дня! Два дня, когда они смогут не думать ни о чём, а просто быть вместе, любить друг друга. Матвей улыбнулся, он недавно понял, что нужно не тосковать в ожидании, а радоваться в предвкушении — это очень влияет на результат. А результат всегда отличный.