Последний конвой. Часть 3 (СИ)

К командирскому броневику шагали очень быстро, чуть ли не бегом.
— Прибыли, — устало пробурчал Родион.
— Так точно.
Стивена все еще немного шатало и мутило, но он старался не подавать виду, скрывал внешние проявления слабости. Бодрился. Однако от бдительного ока Эмиссара ничего не укрылось.
— Как самочувствие, Майер?
— Держусь.
— Вот и держись, — довольно грубо отрезал Быков, — ситуация такова, что болеть нам с тобой пока некогда. Работать надо!
— Так точно, — Стивен понимал, что спорить и возражать чревато. Быков был уставший и злой, как раненный носорог.
— Артефакт привезли?
— Никак нет.
— Почему?
Мишка шумно сглотнул и робким голосом произнес:
— Темно, Родион Сергеевич, ничего же не видно. Я утром еще раз смотаюсь, привезу.
Быков на секунду задумался, помрачнел.
— Утром… — в обертонах голоса появилась непривычная хрипотца и вселенская усталость, — ладно, можно и утром. Время пока терпит. Утро вечера мудренее. Но чтобы непременно нашел. Ты всю экспедицию нам задерживаешь. Понятно?
Мишка покраснел, старательно закивал головой.
Быков снова перевел взгляд на Стивена.
— Лев Исаакович погиб, защищая лагерь.
— Я знаю, — нахмурился Стив.
— А это значит, — продолжил Быков, не обратив никакого внимания на слова Стивена, — что у экспедиции больше нет политрука. Майер, ты в курсе, что Гейман готовил тебя себе на замену?
Стивен от неожиданности растерялся:
— Никак нет. Он ничего об этом не говорил.
— И тем не менее, это факт. Даже не знаю, что он в тебе разглядел такое, чего не вижу я. Но с его профессионализмом не поспоришь.Поэтому, лейтенант Стивен Майер, принимайте дела. К должностным обязанностям политрука необходимо приступить немедленно.
— Лейте… — Стивен поперхнулся на полуслове.
— Лейтенант, — подчеркнул Быков, — приказ о внеочередном присвоении воинского звания я подпишу позже и о назначении на должность объявлю официально на построении. Завтра. Но к делам требую приступить немедленно.
Он вновь угрюмо посмотрел на Стивена в упор и внезапно уступил:
— Ладно, Майер, что-то ты совсем хреново выглядишь. Даю два часа на отдых. Все понимаю: жара, целый день без глотка воды. Но чтобы через два часа был здесь как штык. Все ясно?
— Так точно, господин полковник.
— Оба свободны.
— Есть!
Как только отошли от командирской машины на несколько шагов, Мишка шумно перевел дух.
— Фух… вроде бы пронесло. Я уж испугался…
Стивен в ответ промолчал. Новость его ошарашила. Гейман готовил себе замену? Ну да, Лев Исаакович был уже не молод, но все еще силен и быстр. Выглядел превосходно. В ясном уме и с хорошей памятью. В бою показал себя неплохо. Неужели предчувствие?
Да и ни к чему он Стивена подготовить не успел. Слишком уж мало времени прошло. Политрук — это очень большая ответственность.
Мишка шел молча несколько шагов, потом уточнил:
— Так я теперь тебя возить буду?
— Не знаю, — честно ответил Стивен, — даже не думал об этом.
— А было бы здорово.
Они еще немного помолчали.
— Я хорошо запомнил то место, которое ты мне показал, — не выдержал Стивен.
— Какое место?
— Где ты спрятал артефакт.
— Я тебе показал? — от удивления у Мишки округлились глаза. — Это когда было?
— Не знаю… — смутился Стивен, — может быть, и не было… Но место я запомнил. Завтра поедем вместе. Покажу, где он лежит.
— Отлично! — обрадовался Мишка, — а то этот сержант… как его…
— Охайло?
— Ну да… какой-то очень грубый. Кричит на меня все время. Ругается.
— Миш, — Стивен хотел поговорить с другом о происшествии, но не знал с чего начать, — спасибо за советы. Без них я бы, наверное, не выжил.
— Какие советы? — Мишка опять ничего не понимал, но все равно улыбался, — ты уже что-то такое говорил раньше. Одеяло, радиатор. А что это значит?
Стивен вздрогнул, отвел взгляд от больших и наивных глаз друга.
Мишки не было…
Но откуда я мог узнать, что у водительского сидения почти откручены болты? О том, что в багажнике лежит канистра, в которой осталось немного воды?
  
И главное — радиатор… если бы Мишка не подсказал, я бы сам не додумался.
Мишки не было…
Тогда что это было? Мираж? Галлюцинации? Глюки?
Очень настырные, упрямые и непреклонные глюки. Заставили очнуться, встать, сопроводили до УАЗика, поддерживали всю дорогу, развлекали, подсказали из чего сделать укрытие от солнца.
Ничего этого не было.
Он снова закрыл глаза и вспомнил веселого и беззаботного Мишку, рассказывающего как он хитро спрятал артефакт среди других камней в пустыне.
А ты попробуй, найди, их вон сколько вокруг.
Этого тоже не было?
Стивен помотал головой и решительно произнес:
— Забудь, что я тебе сказал! Это был просто сон. Я перепутал. И никому ничего не говори.
О том, что вода осталась в радиаторе, я, конечно, знал и раньше. И том, что он течет, вполне мог услышать от механиков, Чекиста или даже от самого Мишки.
Но остальное? Одеяло, болты, канистра…
Мне что, духи пустыни все это на ухо нашептали?
Он вздрогнул и опять почувствовал подступившую тошноту. В деталях и красках вспомнил недавний разговор с несуществующим Мишкой.
— Стивен, ты запомни, где артефакт лежит. На всякий случай, а то у меня память дырявая.
Но ведь так и вышло, Мишка не смог отыскать камень. И дело не в темноте, он просто забыл место, где его оставил. Но я-то помню…
А откуда я могу знать? Ведь меня там не было, когда Михаил прятал камень.
Голова сейчас треснет.
А потом как-то сразу Стивен вспомнил слова Геймана:
— Излучение артефакта вызывает головную боль, тошноту, головокружение, расстройство сна и аппетита, галлюцинации… в отдельных случаях быстро прогрессирующую шизофрению…
Стивен внезапно остановился и, не замечая ничего вокруг, погрузился в размышления еще глубже. Мишка терпеливо ждал.
Я схожу с ума?
Что-то подсказывало ему, что дело вовсе не в этом. Он уже задавал этот вопрос Гейману, и тот ответил — у человека, родившегося в гетто, просто не может не быть отклонений в психике, суровая жизнь накладывает свой отпечаток на характер и мышление.
Возможно, из-за этих самых отклонений я и не подвержен воздействию артефакта. Например, сам Гейман воспринимал его излучение как негромкий, но надоедливый писк.
А я точно не подвержен воздействию артефакта?
Стивен вновь ощутил подкатывающийся к горлу комок.
Мишки не было…
…но рядом был этот, сука, гребанный артефакт, со своим загадочным излучением, заставляющий людей сходить с ума…
Мишки не было…
…это он, проклятый камень, притворился Мишкой, разбудил меня и заставил топать к УАЗику, а потом глотать противную ржавую воду из радиатора, чтобы я не сдох раньше времени. Потому что разгильдяй Мишка не запомнил, где его оставил. Нужен был кто-то другой — поумнее и посообразительнее…
…чтобы взвалил камень на плечи и отнес обратно в лагерь…
…и тут подвернулся я…
…артефакт залез ко мне в голову…
Бог ты мой, неужели эта тварь живая внутри?
Тошнота становилась все сильнее и сильнее, перед глазами замельтешили знакомые черные крылья. Совершенно невыносимо разболелась голова.
Словно я все еще в пустыне под УАЗиком собираю последние капли воды из радиатора.
А может быть, так оно и есть, а чудесное спасение мне снится?
Стивен пошатнулся и едва не упал, только благодаря вовремя подскочившему Мишке сумел удержать равновесие.
— Миша, мне нужно немного поспать, — глухим севшим голосом попросил Стивен, — пожалуйста, разбуди меня через два часа.
* * *
Мишка выполнил обещание буквально и разбудил ровно через два часа. Не успев даже толком проснуться и покурить, Стивен побежал к Быкову с ощущением, что опять опаздывает. Чувствовал он себя намного лучше, проклятая тошнота отпустила.