Правосудие королей
– Ты ведь Хана? – негромко спросила я.
– Да, госпожа, – сказала она, склонив голову и присев в реверансе.
– Брось это, – сказала я, ненавидя себя за имперские интонации. – Мой господин просил тебе кое-что передать. Он беспокоится о твоем благополучии, теперь, когда ты осталась одна в этом доме. Лорд Бауэр показался нам жестоким человеком.
Хана ничего не сказала, а лишь скрутила руками юбку своего платья.
– Мы пробудем в Долине Гейл несколько недель, – сказала я. – Сэр Конрад говорит, что ты обязана сообщить ему, если лорд Бауэр начнет пытаться приставать к тебе или плохо с тобой обращаться. По законам Совы, принуждать женщину к плотским утехам против ее воли – преступление.
Она покраснела, но ничего не сказала. Впрочем, я и не думала, что скажет.
– Что ж, я передала все, что должна была, – сказала я. – И последнее. Когда ты в прошлый раз видела леди Бауэр? Лорд Бауэр говорит, что вы расстались перед тем, как она пропала.
Хана кивнула. Она начала приходить в себя.
– Леди отправила меня домой, чтобы привести его в порядок, – сказала она. – Разжечь очаги, начать готовить ужин и все такое. Я оставила ее на Портняжной улице. Тогда же я и видела ее в последний раз.
– Ты уверена? Ты не видела ничего подозрительного? За вами никто не шел, например?
– Нет, ничего, клянусь Немой, – сказала она. По ее щекам потекли слезы. Ей понадобилось все самообладание, чтобы продолжать говорить тихо. Я протянула руку и сжала ее плечо, чтобы приободрить, но заметила, что она чуть вздрогнула.
– Хорошо, – сказала я. – Все хорошо. Сейчас мне нужно идти, но ты помни о нашем разговоре, ладно?
Она кивнула, спешно утирая глаза.
– Хорошо, – сказала я, не зная, что еще сказать. С тяжелым сердцем я оставила ее и догнала Вонвальта и Брессинджера у двери.
– Идем, – сказал мне Вонвальт, когда Брессинджер распахнул дверь, впустив внутрь холод. – Нам пора.
Снаружи несколько человек бросили цветы у ворот дома Бауэра и убежали в переулки. Вдали храмовый колокол пробил час дня.
– Проклятье, – пробормотал Брессинджер, когда мы отошли достаточно далеко. – Я отчасти надеялся, что сегодня утром мы покончим с этим делом. Мне думалось, что это он ее убил. Вам не хотелось просто прижать его Голосом?
Вонвальт покачал головой.
– Нет, – с нотками упрека в голосе сказал он. – По крайней мере, пока нет. Тебе хорошо известно, насколько ограничены возможности Голоса. Лорд Бауэр, может, и не убивал свою жену, но сэр Радомир прав: он ведет себя несколько подозрительно. Применить Голос сейчас, не разобравшись во всем подробнее, было бы неразумно. Ты слышал, как он спрашивал меня об этой силе. Его разум и так уже начеку, а примени я Голос сейчас, в будущем он сопротивлялся бы мне с двойным упорством.
Брессинджер угрюмо хмыкнул.
– Кажется, я никогда этого не пойму.
– Терпение, Дубайн, – сказал Вонвальт. – Скоро настанет время и для решительных действий. А пока нам нужно расставить сети пошире.
V
Недобрые вести
«Закон служит бдительным».
Мы покинули дом лорда Бауэра поздним утром и направились в ближайшую таверну, чтобы пораньше пообедать. Местечко было довольно чистым и, учитывая, что трудовой день был в самом разгаре, почти пустым. Однако, когда мы вошли, некоторые посетители все же повернули головы, чтобы поглазеть на нас.
Большая часть таверны была заставлена деревянными скамьями, но в углу расположились и отдельные столы, разделенные перегородками. Вонвальт повел нас как раз к одной из таких кабинок, подальше от любопытных ушей. Мы сели, и через несколько секунд к нам подошел бармен.
– Милорды, – сказал он, лишь немного засомневавшись – было очевидно, что по крайней мере Вонвальт был из знатного сословия. – Для обеда еще немного рановато, но, если желаете, могу предложить вам мясную тарелку? Два пенса на троих.
– Да, благодарю, – сказал Вонвальт. – И принесите эля.
Бармен поспешил прочь. Вонвальт вздохнул.
– Хорошо. Давайте посмотрим, что нам известно. В последний раз леди Бауэр видели, когда она рассматривала грозодский бархат на Портняжной улице. Как минимум служанка, Хана, может подтвердить, что в тот вечер она была именно там. Хелена, служанка сказала что-нибудь, что противоречило бы словам лорда Бауэра?
Я покачала головой.
– Нужно поговорить с хозяином лавки, – сказал Брессинджер.
– Да, я как раз к этому и подвожу, – сказал Вонвальт. – Это первое. Также я хочу подробнее узнать, чем занимается лорд Бауэр. Не знаю, какое впечатление он произвел на вас двоих, но этот человек явно что-то скрывает. И то, что он говорил о Зоране Вогте, очень подозрительно. Сначала он обвиняет его, а затем тут же идет на попятную.
– Я вообще не понял, что он имел в виду, когда говорил, что гарантирует доставку грузов, – сказал Брессинджер.
– Да, – согласился Вонвальт. – Мне показалось, что это больше похоже на азартную игру. Лорд Бауэр делает ставку на то, что груз прибудет в целости, и после забирает деньги, которые заплатил хозяин судна. Я хочу узнать больше о том, как у него получается на этом зарабатывать. Как мне кажется, в такой схеме слишком много лазеек. Возможно, лорд Бауэр все же перешел кому-то дорогу, даже если и сам об этом не догадывается.
– Хелена и я можем расспросить людей в порту. Если у лорда Бауэра получается зарабатывать на этом деле, то наверняка найдутся и другие, кто этим занимается.
– Да, – сказал Вонвальт. – А вы заметили, как неохотно он говорил о своих обязанностях в совете?
– Он сказал, что помогает приютам и занимается благотворительностью.
– Но он говорил и о чем-то еще, – сказал Вонвальт, потирая подбородок. – Хелена, что он сказал?
Я вытащила из своей сумки журнал и нашла нужную страницу. Я сощурилась, разбирая свой торопливый, неровный почерк.
– Благотворительные мероприятия… попечитель… приюты… другие незначительные обязанности, – сказала я, перечитывая свои записи.
– Вот оно, – сказал Вонвальт, кивая. – «Другие мелкие обязанности». Интересно, что же это за обязанности такие?
– Возможно, они слишком заурядны, чтобы упоминать о них? – рискнула предположить я. В подобных беседах мне было трудно понять, приветствовались мои замечания или нет. Порой Вонвальт активно вовлекал меня и Брессинджера в обсуждение, а порой ждал, что я буду сидеть молча и впитывать все сказанное.
– Или вопрос застал его врасплох и он не хотел о чем-то проболтаться.
– Лорд Саутер наверняка знает, – сказала я.
– Да, – сказал Вонвальт. – Конечно, знает. Молодец, Хелена. – Надо признать, что такие маленькие искренние комплименты заставляли меня надуваться от гордости. – Сегодня вечером мы спросим мэра, что он знает об обязанностях лорда Бауэра. Я все равно хотел с ним поговорить.
Мы замолчали, когда трактирщик вернулся с высокими кружками эля и тарелками с ветчиной, посыпанной корицей. Также он принес квашеную капусту и теплый сырный соус с пряностями, который делали во всех уголках Империи. Трактирщик подал гораздо больше, чем обещал, – видимо, за это время он узнал, кто мы такие. Мы жадно набросились на еду.
– Удивительно, – через какое-то время сказал Вонвальт, – что дочь лорда решила уйти в монастырь. Столь суровая жизнь не подходит тем, кто может провести ее в богатстве и роскоши.
Брессинджер хмыкнул.
– Я тоже подумал, что это необычно.
– Тот монастырь показался мне достаточно богатым, – сказала я, вспоминая его высокие стены и башни. Монастырь был похож на крепость, врезанную в склон холма и возвышающуюся над Долиной Гейл. – Возможно, и жизнь там не такая суровая, как в других.
– Да уж, – кивая, сказал Брессинджер. – Учение Немы породило немало толстопузых монахов.
– Говори потише, – сказал ему Вонвальт. – Ты же представитель Короны.
Брессинджер улыбнулся и подмигнул мне. Я никогда не была истово верующей и не испытывала уважения к Учению. Но оно являлось государственной религией Империи, и Вонвальт, будучи ее агентом, не мог прилюдно говорить о нем в уничижительном тоне – и мы, его слуги, тоже не имели на это права.