Ветер странствий (СИ)
И дождь там льет чуть не каждый день. А порой — и сутками напролет.
Где-то жив отец, и он не пришел сдаваться. Потому что проклятый Тенмар все-таки вывез их из Лиара. И сын Эдварда Таррента теперь скитается по лесам с самой зимы. Его не захотел укрыть у себя дядя. Ив Кридель ведь не присоединился к восстанию. Дядя предал семью сестры. Собственное спокойствие ему дороже…
— Что с тобой. Леон? — бледное-бледное лицо Витольда.
Конечно, с чего ему быть румяным? Их же ищут каратели Бертольда Ревинтера!
Да что происходит⁈ Юноша отчаянно затряс головой. Деревья кривляются в издевательском танце. Насмешливо выгибают черные стволы в зеленом мареве листвы.
— Леон? С тобой всё…
Нет, он не сошел с ума. И это — не Лиар! С чего бы там оказаться принцу Ильдани? Да еще и с принцессой (или все-таки герцогиней?) Арабеллой? Этой странной взбалмошной девицей? Не приволок же их Тенмар с собой…
А если они только мерещатся? Такое ведь тоже бывает. С рехнувшимися…
Дорога не собиралась заканчиваться. Ни после полудня, ни вечером. Уходили на рысях, привалов не делали. И под конец Леон уже мало что соображал.
Кажется, его коня порой брали в повод. Кажется, Витольд. И, кажется, сначала он еще твердил свое: «Что с тобой, Леон?» Потом — перестал.
Потому что с ним — всё плохо. Просто паршиво. Невыносимо!
А проклятая зелень всё плыла и плыла перед больными глазами. Пока не размахнулась и не врезала Леону в лицо…
2
Мокрое. Холодное. Течет. Со лба к вискам. И от ледяной воды бьет озноб!
Леон потянулся к проклятой, набухшей сыростью тряпке. Не открывая глаз — потому что это очень больно! Очень.
Что-то жесткое колет снизу. Будто еловый лапник накрыли плащом. Но хоть сухим!
А сверху — плащ. До самой шеи. Такой тонкий — совсем не спасает от холода. Зато — тоже высушенный.
— Очнулся! — голос Витольда. Кажется, обрадованный.
Это — Аравинт. Опять он. Мокрый, промозглый, опостылевший до вечной боли в висках.
И сейчас Леона заставят вновь куда-то ехать — сквозь режуще-зеленый туман.
Нет!
Какое серое небо… В красных крапчатых пятнах. Густых, тяжелых.
— Леон, извини, ладно? — Вит склонился над ним, виноватое лицо заслонило мрачную серость. А пятна остались. — Я не подумал, что ты совсем недавно был ранен…
Вот именно! А его — по лесам таскают… По сырым!
— Прости. Ты как?
— Плохо! — простонал Леон.
— Нам нужно передохнуть подольше. Леону совсем худо. Он не может ехать.
— Вит! — Это принц Грегори. — Мы и так застряли почти на сутки. Еще немного — и нас обойдут даже гуговцы. Угодим в кольцо. Ты хочешь в плен? Я — нет, а Арабелла — тем более.
— Грегори, прости, но ранен — не ты!.. — осекся.
Почему?
— Вит, ты забыл⁈ — А эти злые нотки — принцессы. Которая Арабелла. И еще хуже Ирии. — Когда Грегори был ранен — его везли, привязав к седлу! Со свежими ранами. Истекающего кровью!
— Белла… — Опять принц. Заскромничал? Небось, на самом деле девчонка преувеличила втрое. Если не вчетверо. С беспардонными девицами такое бывает. Ирия тоже наверняка врала почти всё. — Хорошо, останемся до утра. А на рассвете — едем.
Рассвет наступил куда раньше, чем Леон надеялся. Едва успел более-менее согреться и задремать — как уже пришлось подниматься. И снова лезть в проклятущее седло! На ледяном ветру.
Лошадиные бока — хоть теплые. А рысь понемногу укачивает. Юноша устало прикрыл глаза…
Из сна его выкинуло мгновенно. Что опять не так⁈
Остановились. Только кони перетаптываются на месте. Лошадь Леона дрожит всем телом. Еще немного — и его самого затрясет! Опять. Чего доброго — и лихорадка вернется!
А принц Грегори — еще свихнутее Вита! Потому что замерли они у очередной деревни. Бывшей. Среди не таких уж частых деревьев.
И теперь сквозь просвет любуются на дымящиеся развалины! Давно покинутые жителями.
Леденящий вопль напрочь опроверг последнюю мысль. Лошадь резко вскинулась — только чудом не сбросила Леона. Вит едва успел перехватить повод.
Ненормальная принцесса тронула коня вперед. Первой. Более умный принц перехватил ее поводья.
Хотя нет — умный сюда бы вообще не сунулся!
— Ей нужна помощь!
— Там наверняка мародеры! — не выдержал Леон. Полушепотом.
— Белла в любом случае остается! — изрек Грегори. — Мы с Витом съездим вдвоем. Это не обсуждается.
Все-таки рехнулся. Принцесса-то — ладно, она такой и была…
— Вы меня с Леоном оставите⁈ — взбеленилась окончательно озверевшая от безнаказанности девица, зыркая злющими глазищами. Точно — почище Ирии и маменьки вместе взятых! — Он что, сумеет меня защитить? Вы забыли, что он ранен?
— Ладно, едем все вместе, — «смилостивился» Грегори, чтоб ему! — Только держись позади нас с Витом. Леон, ты — тоже. Не с твоей раной геройствовать!
А он собирался? Лорд Таррент вообще-то тронул коня, чтобы отъехать назад. Подальше.
Но теперь деваться некуда.
Вот она, деревня. Даже отсюда бьет в ноздри дымом, кровью, жестокостью! С полпути.
Что же творится ближе?
От домов до леса — широкие луга. Идеальная мишень — додумайся кто устроить засаду! Хоть там, хоть в деревне — любой из десятка уцелевших домишек подойдет. Всего один выстрел из окна…
А остальным — хоть бы хны! Прут и прут вперед. Ладно хоть курки взвели.
Очень это поможет — если там хоть полдесятка врагов ждет-дожидается. А когда это на одну армию (особенно — ормхеймскую!) приходилось всего пять мародеров?
Луга остались позади, но легче не стало. Выстрелить можно и из-за угла. Или схватиться грудь на грудь. Что они тогда смогут вчетвером?
Втроем. Много ли толку от девчонки? Истеричные девицы умеют только портить всем жизнь. А когда доходит до дела — не способны даже взойти на эшафот, чтобы спасти семью от бесчестья!
Леон изо всех сил пытался не смотреть, не слышать, не думать! Но запах гари забивает ноздри… Проклятая вонь! Проклятая деревня и проклятый Аравинт!
Из-за недогоревшего дома надрывно воет уцелевшая собака. Опять. Ранена или просто брошена?
А деревня — мертва. Как тогда, в Лиаре… Леону много раз потом снилось такое, но тогда он хоть мог проснуться!
Неважно! Неважно, что тут произошло, происходит и произойдет! Его, Леона, здесь нет. И никогда не было! Это всё — сон! Ночной кошмар, что развеется теплым, уютным утром. В мягкой, сухой постели…
— Белла, не смотри!
Почему Грегори не промолчал? Тогда не посмотрел бы Леон.
А Арабелла в любом случае вновь послала коня вперед, дернувшись к мертвой. Испугается подобная девица жертв войны, как же!
А взгляд отвести — невозможно!
Девушка на земле — одного возраста с Леоном, Эйдой… и той рыжей из таверны. И тоже — рыжая.
Сине-белое лицо, лиловые клейма синяков, под носом — корка черной крови. Одежда — разорвана…
Нет, лучше смотреть на лицо! Не так страшно…
Лицо. И залитая кровью шея! Почему перерезанное горло всегда выглядит так жутко⁈
А Леон еще мечтал о гвардии, дурак! Пришлось бы любоваться таким в каждую военную кампанию!
Нет уж — подобные ужасы для бессердечных подонков, вроде Тенмара! И бессовестных интриганов Ревинтеров.
Правда, столичных гвардейцев на границу не посылают. А на войну Леон после Лиара и не хотел…
3
Бедняжка еще жива, еще дышит! А помочь ей уже невозможно. И это — всего ужаснее!
Белла уже соскочила с коня. Кинулась перед умирающей на колени, бережно взяла ее руку в свои…
На почти покинутом жизнью лице дрогнули веки. Не меньше четырех ран — горло, грудь, левый бок, живот. Любая — смертельна. Но, может, всё-таки…
— Есть чистая рубашка? — торопливо обернулся Грегори к другу. Руки уже сами тянутся к фляге.
Вит кивнул, открывая суму. И у Ильдани чуть отлегло от сердца. Они сделают всё, что еще в силах!
Дрожат лошади. Мелко трясется Леон. Этот — еще бледнее раненой девчонки. Отводит глаза, стараясь не смотреть на их с Витом бесполезные попытки обогнать смерть.