Товарищ Гроза. Книга Первая (СИ)

Вторая проблема — достать я всех мог только рядом с собой. Для отправления в пространственный карман надо обязательно прикоснуться, а обратно можно уже без прикосновений — но лишь в пределах метра или около того. Неожиданно достать отряд быстрого реагирования где-нибудь в стороне от себя точно не получится.
Придумал другой вариант. Если бойцы брались за руки, то я мог их отправить в пространственный карман сразу всей толпой — и достать точно так же. Тогда даже не обязательно было держать их рядом с собой: ближайший оказывался именно возле меня, а остальная цепочка могла растянуться хоть на всю поляну.
  
Впрочем, тоже какая-то ерунда получалась. Это уже был не отряд быстрого реагирования, а какой-то держащийся за руки хоровод. И нафига он такой нужен? Вот поэтому особого боевого слаживания и долгих тренировок и не было. Просто не имели смысла. Пока что мой пространственный карман больше похож на склад, чем на инструмент тактики. Хотя, он именно таким и запланирован. Это я пытаюсь с его помощью делать нечто большее, чем задумано.
План был прост. Мы с Орловой выходим на дорогу и отвлекаем внимание. Зачем в этой схеме я? На случай, если что-то пойдёт не так — успею спрятать девушку в инвентарь. И сам спрячусь, а потом вернусь с пулемётом. Вытащенные заранее и размещённые в засаде бойцы ведь тоже не будут стоять на месте, так что всё должно получиться.
Хороший был план, правда? Но мы поступили иначе. Зачем усложнять? Просто извлёк сразу всех бойцов, сколько смог, которые тут же открыли стрельбу. Я даже из пулемёта пострелять не успел — немцы закончились раньше. Все оба. Полицаи тоже.
Часть конвоируемых пленных рванула в лес, другие остались. Теперь оставалось разобраться, кто такие и зачем. Пока их рассматривал и думал, что делать, ко мне подошёл один из освобождённых пленных, заметно старше, но мельче других и с азиатскими чертами лица.
— Шаман, — просто произнёс он.
— Чукча, — тем же тоном ответил я.
— Нет, мы не чукчи, мы улмма, — как-то странно растягивая звук «мм», пояснил он.
Никогда о таких не слышал. Что вообще ни о чём не говорит. У нас на севере России много малых народов проживает. Часто их всех скопом чукчами зовут, а так у каждого своё самоназвание имеется.
— Вот и я примерно такой же шаман, как и ты чукча. Что-то рядом, но не совсем, — объяснил я, после чего для солидности добавил фразу о науке, которая ничем не отличима от магии.
— Всё равно шаман, — не согласился он.
Чего он, собственно, хотел? Вступить в нашу дивизию, или отряд, или банду — это для него имело чисто третьестепенное значение. Шаману, пусть и совсем молодому, подчиняться можно. Это даже лучше, чем всякие сержанты, лейтенанты и прочие командиры. Я его принял. Оказался охотником, ну или, если по-армейски, то снайпером. Нам подходит.
Зато имя и фамилия у чукчи, который не чукча, оказались самые что ни на есть русские: Андрей Волков. Что совсем не удивительно. У многих диких народов значение имени намного важнее, чем звучание. И, говоря на другом языке, они запросто его переводят.
Как он мне охотно пояснил, на самом деле его звали Анд-волк, что означало «дух волка» — хранителя душ и защитника племени. Но для русского уха это звучало как обычное русское имя и фамилия.
А вот возраст в анкетные данные он настаивал внести восемнадцать лет. Это при том, что было прекрасно видно, что ему хорошо за тридцать. Да, на севере и в других диких условиях люди стареют быстрее, но всё равно за тридцать. Почти сразу выяснилось, что у них так принято. Нет, не приписывать себе возраст, а отправлять в армию тех, кого не жалко. Родственников не осталось — зачем ты такой племени нужен? А там, может, в люди выбьешься или хотя бы с добычей вернёшься. Вот добычу я ему и пообещал. Твёрдую часть трофеев. Мне не жалко, а он воспринял как нечто правильное и само собой разумеющееся.
Что касается возраста того призывника, вместо которого он пошёл в армию, с обычными военкоматами такое, возможно, и работало, но с Любовью Орловой этот номер не прошёл. Она очень быстро выяснила настоящий возраст вступающего в нашу дивизию снайпера. Ну как быстро — понадобилось ровно столько времени, сколько ему самому подсчитать на пальцах. Он и сам был не совсем в курсе, сколько же ему лет. То ли тридцать два, то ли тридцать три. Вот тридцать три и записали.
И нет, «ненужность» в данном случае определялась вовсе не какими-то полезными навыками или их отсутствием. «Ненужный» — это тот, у кого не осталось семьи. Значит, духи на тебя обиделись. Поживи-ка подальше, чтобы твоя неудача и на нас не перекинулась. А раз я шаман, то со мной рядом духов можно не бояться. Ну вот, теперь я ещё и шаман. «Товарищ Шаман», конечно, звучит, но «Товарищ Гроза» всё равно лучше.
Говорил он по-русски совершенно без акцента. Иногда вставлял странные словечки, точнее, абсолютно русские слова, только странно и нетипично их применяя. Часто род путал, вернее, даже не путал, а совершенно сознательно применял мужской вместо женского. Очень любимого всеми чукчами и прочими северными народами слова «однако» я от него не услышал ни разу.
Кроме Волкова на дороге осталось ещё пять бойцов, остальные как-то незаметно в лесу рассосались. Я их всех тоже принял в дивизию. Нет, сначала мы свой знаменитый список вакансий озвучили — от вышивальщиц до ювелиров. К сожалению, полезных специалистов среди них не оказалось. Пришлось брать как простых бойцов. Только доверия к ним меньше, чем к тем, кто уже присоединился ранее. Этим выбирать не из чего, вот и согласились. Позже, если вдруг какой отряд встретим, обязательно предложу и такой вариант.
Как положено, полностью обыскал тела немцев и полицаев. Не лично, конечно, а при помощи инвентаря. Там уж ничего не пропустишь. Оружие — привычный комплект. Даже у полицаев винтовки Маузера, хоть и устаревшего образца. Одну себе в коллекцию оставлю. Из личных вещей вообще ничего интересного. Что неудивительно — при наличии телеги, скорее всего, всё лежало там.
Телегу тоже не стал обыскивать вручную, а убрал в инвентарь отдельно от лошади. Во вне лимит. Нищими какими-то оказались полицаи — тоже почти ничего не было. Стандартный набор двух немецких пехотинцев, а у самих гражданских — считай ничего, кроме небольшого запаса продуктов и Одной Вещи.
Так-то я с самого начала ничего интересного найти в телеге не ожидал и ошибся. Кроме обычного, ничем не примечательного барахла, там была Она. Гитара! На самом деле моё восхищение абсолютно неуместно. Самая примитивная, самая дешёвая гитара, какую только можно найти, да ещё и в ужасном состоянии. Но даже с такой уже можно начинать пытаться что-то исполнить. Нет, в эфир и даже самое примитивное выступление с ней делать не стоит, а вот потренироваться можно.
Что нужно для того, чтобы перепеть Высоцкого? Ну, кроме знания самих текстов, разумеется. И хоть какого-нибудь музыкального слуха и голоса. Отсутствие последних много кого не смущает и не останавливает, но это не мой вариант.
Правильно, нужна гитара. И где нормальную взять? Это в моё время гитары были у многих. В том числе у тех, кто не умел на них играть. Просто в качестве детали интерьера. Да что там у многих — даже у меня была. При полном отсутствии музыкального слуха, голоса и неумении играть на музыкальных инструментах. Просто красиво висела на стене.
Когда последняя свободная стена понадобилась для ещё одного книжного шкафа, я, не долго думая, перевесил гитару на потолок. Тоже красиво смотрелось и оригинально. Многие спрашивали:
— А как её оттуда снимать?
  
— А зачем мне её оттуда снимать? — пожимал плечами в ответ. — Я в любом случае играть не умею.
И вы знаете, никто совершенно не удивлялся. Самому факту расположения гитары на потолке — да, могли удивиться, а её наличию при неумении пользоваться — ни разу.
Большую часть двадцатого века ту же функцию исполняло пианино. То есть являлось не столько музыкальным инструментом, а именно предметом интерьера и показателем благополучия. И никого совершенно не смущало то, что пианино повесить на стену гораздо сложнее, чем гитару.