Товарищ Гроза. Книга Первая (СИ)
Раньше как оно было? Судят, например, человека по какому-то громкому делу. Вся либеральная общественность с пеной у рта кричит, что он виновен и надо линчевать. А озверевшие либеральные журналисты до чего только не опускаются. Не озверевших либералов вообще не бывает.
И потом вдруг оказывается, что подсудимый абсолютно невиновен. Причём без всяких сомнений, типа того, что откупился или по блату освободили — нет, действительно невиновен. И что? А ничего. Хочешь — подавай в суд на клевету, может быть, кого-нибудь одного и засудишь. Но именно одного, всех не предусмотрено в принципе. А уж редактора и владельца издания тем более. Хотя казалось, если ты оказался невиновен, то все, кто кричали, что виновен, кроме прокурора, должны автоматически получить срок, предусмотренный законом. Но нет.
Зато Система именно так и поступает. Соврал что-нибудь о ней или о игроках — получи своё. Причём как совравший журналист, так и все его начальники и, самое главное, владелец издания. Абсолютно правильно и абсолютно справедливо. Журналисты должны сообщать новости, а не делать их. И не иметь никакого своего мнения. Вот именно за мнение их в первую очередь и надо наказывать, хотя такое даже Системе не подвластно. Она, к сожалению, наказывает только за факт лжи.
Есть ещё один вариант, где она не то чтобы бессильна, но и не всесильна. В этом варианте вообще никто не всесилен и даже никакой минимальной власти не имеет.
Представим похожую ситуацию. Судят кого-нибудь близкого к либеральной общественности. Вся она озверевшая и с пеной у рта кричит, что не виновен. Что это проделки режима и всё такое. А потом вдруг оказывается, что виновен, и опять же абсолютно бесспорно, и нет никаких сомнений. И что? А опять ничего. Хотя казалось бы, всех, кто кричал «невиновен», кроме адвоката, надо автоматически сажать как сообщников. Но тут не только автоматически, но даже засудить за клевету не предоставляется никакой возможности. И даже Система таких почти не может наказать.
Штрафники были не единственным источником информации о Системе. Вскоре появились первые вернувшиеся из ушедших на испытание по собственной воле. Не единичные случаи, как в первые часы и дни, а вполне массово. За ними даже закрепились определённые названия. В разных странах их называли по-разному: на Западе — Суперы, Герои или Игроки, в Китае — Культиваторы, а в России прижилось название Попаданцы.
Кто-то старался скрыть факт своего попадания, а кто-то, наоборот, с гордостью рассказывал или вообще хвастался на пропалую. Появились даже те, кто по-быстрому издал книги. Когда только успели? Так они во время испытания и записывали свои приключения, а вернувшись, просто продали готовые рукописи издательствам. На волне популярности и всеобщего внимания к теме эти книги пользовались успехом. Только можно ли было им верить? И если можно, то насколько?
В некоторые верилось с огромным трудом. Вот вы, например, поверите самозванцу, который объявил себя командиром роты и успешно отбивал наступление дивизии Гудериана? Не поверите? А зря! Он ведь может и доказательство предоставить. Какие именно? И, главное, откуда? А пространственный карман на что?
Вот вам пачка фотографий с битыми танками той самой дивизии, посмотрите на номера и сравните с архивными данными. Не верите и что-то там орёте про фотошоп? Не будем крутить пальцем у виска и напоминать, что при Гудериане фотошопа ещё не было, просто вот вам газета «Правда» с этими же фотографиями и со статьёй о моих подвигах.
Даже в «Правду» не верите?! Вы что, совсем диссидент или, извините за то, что при дамах, иноагент? Ладно, вот вам звезда Героя и орден Ленина. А также орденские книжки с личной подписью товарища Сталина. И фотография, как он в Кремле это всё лично мне вручает. Даже Сталину не верите? Ой зря! За товарища Сталина я вам могу такое устроить, что мало не покажется. Тогда, может, хотите голову Гудериана? Свеженькую, прямо из стазиса достану. Не хотите? Тоже зря, у меня таких голов целая коллекция. Гитлер, например, слышали о таком? Его голова на одной полочке лежит, как раз между головами его сообщников Черчилля и де Голля.
И ведь действительно достал и всем продемонстрировал, и очень сокрушался, что до Рузвельта так и не добрался. Псих? Конечно! А кто ещё по доброй воле в попаданцы полезет? Старики, инвалиды, смертельно больные… Понятно, у них есть веская причина, учитывая, какой предлагается приз. Ну и вот такие психи. Во дворах психиатрических лечебниц стелы тоже появились. Системе было плевать, кто пациент, а кто доктор. И есть ли между ними разница.
Что будет делать обычный человек, который отправился на испытание ради здоровья и молодости? Постарается просто отсидеться там, где получится: в глуши, в тылу, в монастыре, да даже на фронте сделает всё, чтобы не отсвечивать и не обращать на себя внимания. Психи так не умеют — не за этим они отправляются в прошлое. Не таков путь безумцев, ищущих славы и признания.
Истории обычных людей никому не интересны, и серые будни выживших никого не волнуют. СМИ (даже внезапно ставшие честными) игнорируют их истории, зато байки безумцев расходятся как горячие пирожки, особенно если там есть хоть часть правды. И неважно, что выживет из таких психов меньшинство — оставшиеся такого понарассказывают. Некоторые даже доказательства предъявят. И не все они будут в виде головы на блюде.
Также не надо думать, что на испытания отправлялись исключительно мужчины. Для Системы не было разницы, кто ты: пол, возраст, национальность, цвет кожи… абсолютное равноправие на деле, а не на бумаге.
У женщин, с одной стороны, шансов было меньше, учитывая отношение в прошлом к равноправию полов. Привыкшим к современным реалиям такое было крайне трудно принять. А с другой стороны, наоборот, шансы очень часто повышались. Если после первого изнасилования не убили, то, скорей всего, захватят в рабство. А рабыня — это уже ценное имущество, которое нужно беречь. Протянешь в таких условиях год, и можешь сбегать обратно в наш мир. Впрочем, такой путь выживания имел свою цену. Цена эта — моральные и физические страдания, которые приходилось преодолевать ради возвращения. С другой стороны, мораль у каждого своя.
Кстати, сочинять байки умеют не только мужчины или безумцы. Некоторые дамы о своих приключениях рассказывали такие истории, что авторам книжек про домохозяек — любовниц вампиров и демонов оставалось только завидовать. Нет вампиров? Не беда, гарем султана тоже подойдёт. Вот о приключениях в таких гаремах в стиле Анжелики и рассказывали. В те времена не было фотографий, чтобы предоставить их в качестве доказательства? А сокровищница султана подойдёт? Вы хоть представляете, сколько драгоценностей можно спереть, имея пространственный карман размером с кубическую косую сажень? А если их две? И попробуй после такой кучи золота не поверить.
Что интересно, ничего особо невозможного в этом нет. История знала примеры, когда простая рабыня становилась властительницей империи. Одна из самых жестоких и кровавых правительниц Османской империи — Роксолана. Это даже не имя, так называли любую рабыню из Руси. Рабыню, которую боялись высшие чиновники и аристократы. Миром можно управлять не только из палаты психиатрической лечебницы, но и из покоев гарема. А теперь представьте, что там натворят современные дамы, начитавшиеся фэнтези-исторических романов. Ну или что насочиняют.
Одна даже до вампиров досочинялась. А не поверившим предъявила гроб с настоящим графом Дракулой. Вообще-то это был гроб с останками её супруга, Влада Цепеша. А также его сокровищница и их общие дети. Она даже умудрилась объявить о своих претензиях на румынский престол. Никто её на трон, понятно, не посадил, но рекламу для книги из своих воспоминаний сделала ого-го.
Подобные истории порождали не только сенсации, но и серьёзные проблемы. Ведь грань между правдой и вымыслом становилась всё более размытой, а последствия лжи могли оказаться непредсказуемыми. Особенно когда к откровенным байкам прилагались вполне осязаемые доказательства. И ладно историки, они сами врут направо и налево, работа у них такая. Проблемы могли возникнуть у тех, кто наслушался таких вот рассказов и сам отправился на испытание. Даже если невероятная история была абсолютно правдива (самую малость приукрашена), то что получилось у кого-то, вовсе не значит, что получится у тебя.