Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Маскировка, конечно, была не слишком выдающаяся, так что любой, кто смотрел на девушку дольше двух минут, сразу же просекал, что она не так и проста. Воинская грация, четкость и плавность движений, осанка, походка, чуть вздернутый точеный подбородок и глаза, светящиеся внутренней силой и достоинством, никакие платья и чепцы спрятать не могли.
Деньги быстро кончались. От суммы, что мы смогли накопить во время жизни в Сердоне и Трейле, осталась только мошна с золотом – неприкосновенный запас на строительство храма – да полсотни серебром. Очень много сжирало содержание лошадей на городских конюшнях, где купцы и прочие гости Пите оставляли своих лошадей, ослов, мулов и прочую рабочую скотину. За каждого коня приходилось платить по серебру в день – столько обходилась аренда стойла, фураж с соломой и питье для коней. За чистку местным конюхом надо было выложить еще половину, а выгул лошадей, чтобы животные не застаивались, стоили трешку за раз. Ценник был реально конским – для меня это определение вовсе заиграло новыми красками – но продать лошадей за полцены, чтобы потом платить втрое, мы были не готовы. В любом случае, если совсем прижмет, мы можем избавиться от своего четвероного транспорта и просто возместить расходы на содержание, отправившись в путь пешими, с каким‑нибудь караваном. Или вообще погрузиться на один из кораблей пассажирами – путешествовать морем тут было в порядке вещей, портовый де город.
Но лошадей мы пока содержали. Обходилось нам это порядка 25 серебряных монет в неделю, то есть почти равнялось двум третям моего заработка у барона Амера Тиббота.
Но была у высоких цен столицы и оборотная сторона – платили тут за работу намного больше, чем на тихом юге.
Так как я был опытным провинциалом – в одной столице, которая пожирала и перемалывала судьбы людей, выплевывая тех на обочину жизни по окончанию пиршества – я в своей жизни обустроиться разок уже успел. Речь о Москве, конечно, в которой я остался после учебы в институте. Так что и Пите, как я думал, мне должен покориться.
Когда я получил от ворот поворот во всех более‑менее приглянувшихся мне конторах, торговых домах, гильдиях и даже ростовщических лавках, пришлось воспользоваться опытом жизни в Москве. К этому способу я прибегал каждый раз, когда сталкивался с нехваткой денег или планировал крупную покупку. Нет, я не про гоп‑стоп. Я начал искать халтуру с поденной оплатой.
Что в сути своей халтура на денек или недельная шабашка? Это трудная, тяжелая работа, которую надо делать быстро. Платят за такие дела сразу же, на руки и сумма не облагается никакими налогами. Еще и довезут обычно, куда надо. Ну, это я про стройки в Москве и области. Тут же никуда ехать не пришлось – доки были местом, где мужчина всегда может найти себе работу. Было бы желание.
Желания у меня, кстати, особо не было, но худеющая мошна вкупе с грядущей перспективой лезть в золотой запас или продавать лошадей, на работу меня погнали.
Сначала ничего не получалось, я только бесцельно ходил между складами, перемежающихся грязными улицами с какими‑то покосившимися халупами, и только крутил башкой.
Судьба послала мне Тарта.
Наша первая встреча с Тартом прошла живописно. Я шарился по докам в поисках работы, а он блевал в подворотне. За день я уже такое количество прохожих и делового вида моряков дернул своим вопросом «где бы тут работки найти», что в моем отупевшем от холода, рыбной вони и мелькающих вокруг лиц мозгу даже не родилось и тени сомнений, что момент крайне неподходящий.
Я постоял, подождал пока мужик проблюется, и когда он разогнулся, утирая рот и подбородок, прямо его спросил:
– Уважаемый, минутка найдется?
Мужчина только удивленно на меня посмотрел.
– Не знаешь, где работенку найти можно? Для честного человека, без мутных и донных дел, – продолжил я свои расспросы.
Тарт удивился, но мне уже было настолько плевать, кого теребить расспросами, что я просто стоял и ждал, что мне скажет этот мужик в крепкой одежде и неплохих сапогах, который еще до захода солнца решил проблеваться за углом портовой таверны.
 
Как оказалось, Тарт был старпомом на галере, которая только сегодня пришла в порт Пите со стороны Бреннской республики. Чуть за тридцать, может тридцать пять, как и все южане, он был смугловатым, с высокими скулами и темными кудрявыми волосами. Дополняли образ «горячего итальянца» небольшая бородка и черные, аки душа ростовщика, большие глаза с пышными, как у девицы, ресницами.
– Удивительный способ заводить знакомства, – почти без акцента, на клерийском, ответил мне мужчина.
– Я просто приехал в город и ищу работу, – пожал я плечами. – У кого не спросишь, все заняты и торопятся, а тут такой шанс завести беседу.
Моряк усмехнулся, показывая ряд крепких белых зубов.
– Говоришь, для честного человека работу ищешь? – Оценивающе посмотрел на меня моряк, пытаясь понять, что такой худой и высокий парень забыл в доках.
Посмотрел на мои руки без мозолей. Руки писаря, жреца или аристократа.
– А ты кто по профессии вообще? Что умеешь?
– Счетовод, – просто ответил я. – Но берусь за любую работу. Грузчиком в том числе.
Собственно, найти себе работу грузчиком я и планировал. Хорошая шабашка, честные деньги. Вот только спина потом будет вываливаться, но я постоянно делал гимнастику и старался упражняться с мечом, так что сейчас был посильнее, чем до путешествия в этот мир.
Проблема трудоустройства была в том, что в порту Пите уже давно действовали целые банды и гильдии грузчиков, которые забирали себе самые сладкие заказы. Вольнонаемные же, типа меня, должны были собираться каждое утро на специальных пятачках в порту, где их цепляли на разовые работы бригадиры или капитаны в помощь собственным матросам.
Об этом я не знал, потому что это были тонкости деловой жизни порта. Чтобы застать вольнонаемных, надо было приходить на пристань засветло. Так что пока я доходил до мест сбора, там уже никого не было – работать в порту начинали в районе шести часов утра, за два‑три часа до рассвета. Я в это время только начинал делать гимнастику и греть завтрак для себя, Илия и Лу.
– Приходи завтра на пятый причал, четыре часа после полуночи. Капитан будет вольных смотреть.
– Вольных? – на тот момент, еще не зная особенностей здешнего найма, спросил я.
– У‑у‑у, и вправду приезжий. Откуда занесло?
– Из Сердона.
– Это что еще за дыра?
– Это на юге, возле гор.
Мужчина оценивающе на меня посмотрел. Странным я ему показался, счетовод, который ищет работу руками.
– Пятый причал, не опаздывай. Ребята из команды спросят – скажешь, что Тарт пригласил. Мы пытаемся мутных личностей к капитану не пускать.
Я благодарно кивнул и, видя, как стремительно зеленеет лицо старпома, решил оставить его наедине с этой уютной подворотней. Кажется, ему еще было что «сказать» на тему выпитого и съеденного.
Хорошие новости приподняли боевой дух нашей банды. Илий откровенно радовался, что я наконец‑то нашел работу. Лу же сдержанно кивнула, будто у нее на глазах пришельцы из другого мира, повязанные с ней заклинанием Матери, каждый день грузчиками в незнакомых городах устраиваются.
Честно, я еле‑еле проснулся и если бы не вездесущий Илий, который начал теребить меня еще за полчаса до подъема, наверное бы и вовсе проспал. Собрался, перекусил, памятуя о том, что физический труд люто сжигает калории, закинул в карман небольшой свиток с солониной и кусочком сыра – пожевать в обед.
Ну, вроде готов. Посмотрим, что там за работа в доках.
Только подходя к причалу я понял, какая жизнь здесь кипит ранним утром. Было людно, будто на рыночную площадь вышел, а не приперся в порт за несколько часов до позднего зимнего рассвета.
 
Ветер был с моря и пробирал до костей. Вообще климат Клерии и конкретно в Пите был достаточно мягкий, я бы даже сказал, субтропический, если бы не холодные северные ветра зимой.
Омываемое теплым течением, идущим с востока на запад и иссякающим в районе полуострова Фейн, Клерийское побережье очень напоминало мне берега родной Европы, которая грелась в потоках Гольфстрима. Тут, конечно, течение было не таким масштабным, но для обогрева побережья и защиты клерийских портов ото льдов северного моря, мощи течения хватало с лихвой.