Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Вместо лица Кая в этот момент я увидел каменную маску.
– То есть, прямо обвинить послов Бренна никто не сможет?
– Думаю, нет. Во всяком случае, не по этому направлению. Но я точно знаю, что это они.
– То есть вместо повода выслать их в Республику и объявить войну, я получил еще один купеческий скандал и ухудшение репутации канцелярии?
Я опустил голову и потер ладонями глаза, пытаясь не отключиться прямо в кресле.
– Все так. Еще один скандал. Но теперь мы точно знаем, кто дергает за ниточки. Что это не люди Паринии или гонгорцев, хотя последние тоже отметились, но в других делах. И что непосредственный исполнитель воли Сената сидит не в Республике, а тут – только руку протяни.
Каю этого было мало. Я чувствовал. Я поставил на эти обыски и аресты все, что было, но проклятый посланник Единого смешал мне все карты, лишив главного козыря. Без которого эта партия оказалась проигрышной.
– Барон Тинт, – медленно сказал король, – завтра ты в числе прочих встречаешь посольство вместе с графом де Гранжем, потому что вы были моими посланниками при дворе Верховного Арха и спасли Санию. А потом я решу, что с вами делать…
– Орвист в этом не участвовал. Он занимается делами рода, – быстро вставил я.
Поставлять друга, который вообще был не при делах, я не хотел. Моя инициатива – мои проблемы.
– Хорошо. Значит, я решу, что делать конкретно с тобой. А теперь с глаз долой. И приведи себя в порядок, завтра к полудню корабли южан будут в порту Пите, – тихо и как‑то устало сказал король, махнув на меня рукой, выгоняя тем самым из кабинета.
Я тяжело поднялся со своего места и отправился в свои покои. Чтобы не думал сейчас на нервах Кай, я своего добился – теперь я в лицо знаю ту мразь, что придумала мне кличку «Огненный» или «Копченый барон».
  
Глава 10. Последний визит
 
Проснулся я совершенно разбитым и обессиленным, даже каким‑то приболевшим. В глаза – как песка насыпали, все тело ломит, да еще и вернулись фантомные боли, которые прошли еще до прибытия в столицу из Паринии; культя горела огнем, а несуществующую руку ломило, будто бы я ее застудил. До полудня было несколько часов, так что я быстро умылся, привел в порядок волосы – заплел привычный уже хвост – достал парадный камзол, который пошили для меня еще до начала всей этой движухи с арестами и поиском шпионов.
Думать о том, какое решение примет король, категорически не хотелось. Запереть меня в камере… Физически, конечно, это возможно, но надолго ли? Самый верный способ – опять опоить меня отварами, но это будет означать, что все наши деловые отношения, выстраиваемые на протяжении шести лет, пойдут прахом.
Слуга принес завтрак – я попросил простой каши, которую варили для гвардии, пару яиц и немного свиных шкварок, такой типичный «похмельный» комплект, все запил обычными травами. Никакого вина или эля – только алкоголя мне в крови не хватало.
Может, рассказать все королю? О том, что грядет, о том, что скоро Кватт навалится на весь континент и прольются реки крови? Рассказать, что именно поэтому я так рыл носом землю, чтобы у Клерии была возможность провести быструю, но победоносную войну, которая укрепит и королевство и Ламхитан перед грядущей битвой? Оранса говорила, что северная империя активно строит новые корабли, которые она до сих пор не видела. Есть у меня подозрение, что Единый не только накачивает своих последователей божественной силой, но и занимается прочими «откровениями» и «озарениями» в лучшем стиле чудесных чудес. Что может рассказать божество, которое прожило тысячи лет в моем родном мире и бесплотно наблюдало за прогрессом, мне даже думать не хотелось. Слишком уж перспективы были безрадостными.
Пока есть вариант молчать – будем молчать. Как только Кватт навалится на шаринцев, это вестью прокатится по всему континенту. До сих пор непонятна позиция Токонской Империи. Будет ли впрягаться этот гегемон в разборки с Кваттом, рост и влияние которого он ограничивал столетиями? Без понятия. Что там происходило в Империи, для меня было тайной за семью печатями.
 
Кое‑как поев и одевшись, я вывалился из своих комнат и отправился в другое крыло – в комнаты графа де Гранжа. Орвист тоже будет сегодня в посольстве, да и мне самому хотелось перекинуться парой слов с другом.
Впрочем в тот момент, когда я постучал и привычно открыл дверь в покои друга, я тут же об этом пожалел. Потому что стал свидетелем семейной сцены. На диване для гостей, вдрызг пьяная и какая‑то помятая, лежала Айрин. Эдит сидела в кресле и нервно потягивала вино, судя по второму кувшину – разбавленное водой, молодой же граф мерял шагами комнату, заложив руки за спину, и бросал на кровную сестру тяжелые взгляды.
Боги! Какой позор! Еще недавно я думал, что малышка Айрин не доросла до дворцовых попоек благородных отпрысков, но дети растут так быстро… Особенно дети, которые наконец‑то дорвались до запретных развлечений.
Отступать было поздно, так что я сделал еще шаг внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.
– Орвист, графиня, – чуть поклонился я.
– Проходи, Антон, проходи, полюбуйся! – как‑то разочарованно бросил Орвист, указывая пальцем на сестрицу.
Графиня же даже не шелохнулась, так, глянула на меня, кивнула и опять погрузилась в невеселые думы.
Я подошел к другу и, пусть меня и резко замутило при обращении к силам Лу, все же прокатил по его телу волну покоя и умиротворения, приводя Орвиста в должный вид.
– Кто‑нибудь видел…
– Да откуда мне знать? Ребята знакомые из гвардии приволокли, сдали на руки… Сказали, что разогнали дебош в одном крыле дворца, была там какая‑то гулянка, которая плавно стала перетекать в погром… Да и увидели… Эту… Вешалась на какого‑то юнца, что‑то кричала. Они ее под руки, да ко мне.
Да, ситуация была такая себе. Хотя молодые люди напивались при дворе постоянно. Хорошо еще, что произошло все это во дворце, а не где‑нибудь в ресторане верхнего города или трактире города среднего… Вот тогда бы да, разговоры пошли разные…
Я, борясь со слабостью, коснулся магией сознания Айрин. Девушка была пьяна вусмерть, а причиной тому стало… Мое огненное вино, конкретно, судя по обрывочным воспоминаниям – весьма крепкое виски.
Мои внутренние часы мерно отсчитывали время до момента, когда мы должны явиться в состав делегации встречающих флотилию Ламхитана, так что не до разговоров. Мне пришлось убедить Орвиста оставить сестру под присмотром матери – впрочем, по эмоциям графини было понятно, что сладкого пробуждения девушке ждать не стоит – а самому отправиться одеваться. Я же распорядился о легком перекусе, так что когда через пятнадцать минут в комнате опять показался молодой граф, его уже ждал травяной отвар и пару бутербродов, которые я ему соорудил из сыра, мяса и хлеба.
Не глядя, Орвист затолкнул в себя еду, запил все двумя мощными глотками и, раскланявшись с матушкой, которая до сих пор хранила тяжелое молчание, пошел вместе со мной в сторону главного входа во дворец. Именно там, за час до полудня, должны были собраться все встречающие.
Возглавляла процессию, как это ни странно, Сания, сопровождал ее маркиз де Вилс – видимо, они успели познакомиться вчера на конной прогулке. Или еще раньше? Нас, как послов в Ламхитане, поставили во второй ряд с краю, хотя некоторые графы и виконты возмущались, что рядом с ними пойдет жалованный барон, что было, по сути, определенным нарушением установившихся порядков. С кем‑то конфликтовать, да и вообще отсвечивать, мне не хотелось, так что без лишних споров я переместился в третий‑четвертый ряд группы встречающих, окончательно спрятавшись ото всех за спиной де Гранжа. Не хотят идти с Огненным бароном – «Копченым» меня называть при дворе не рисковали, а вот «Огненный» уже как‑то прилипло – ну и не надо. Не сильно‑то хотелось.
 
Кай, само собой, в порт не поедет – он встретит посланников в главном зале, когда Сания представит своих соотечественников жениху и королю Клерии. С помощью де Вилса, само собой. Наше же дело было маленьким: создать массовку и, если потребуется, взять на себя хлопоты по обустройству гостей ранга, соответствующего нашему. Так что, скорее всего, я буду размещать ламхитанских воинов в специально подготовленных для них помещениях казарм гвардии Его Величества.