Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

– А что власть? Я уже открываю дверь в королевский кабинет ногой и веду задушевные беседы с дочерью Великого Арха Ламхитана. Куда уж больше? Самому стать королем? Построить империю? Я не настолько тщеславный идиот, чтобы заниматься подобными вещами, – просто ответил я.
– А жидкость?
– Как‑нибудь покажу, при случае. Она на самом деле горючая, – загадочно ответил я.
На следующий день я вернулся в казематы к Ирдису.
– Ну что, господин вор, есть разговор, – начал я сразу же, как вошел в камеру королевского пленника.
– О чем же?
– Хочешь сохранить свою жизнь?
Ирдис только рассмеялся.
– Барон, я не думал, что ты опустишься до такой лжи. Никто и никогда меня отсюда не выпустит.
Сейчас я шел против воли Кая Фотена, но копание в голове преступника может занять месяцы, а посольство Ламхитана было совсем близко. И я чувствовал, что сам мужчина может рассказать мне что‑то серьезное, что‑то крайне важное, что он тщательно скрывает в недрах своей памяти.
– А я и не говорил, что тебя выпустят, – сказал я, усаживаясь на стул, – но есть и другие варианты.
– Какие же?
Этот разговор забавлял вора.
– Нормальная камера, которая больше похожа на комнату. Прогулки на воздухе пару часов в день, нормальная еда. Иногда вино или пиво. Возможность заниматься мастерством, ты же делаешь ремни? Я видел, что делаешь. Можно ими зарабатывать на вино получше или женщин. Пару раз в год – свидания можно устроить…
Я почувствовал заинтересованность.
– Это что за предложения такие?
– Я бы сказал, предложения из ряда вон, специально для тебя, Ирдис.
– И король это одобрил? – улыбнулся вор.
– Нет. Но если ты расскажешь что‑то такое, что будет полезно престолу… Одобрит, даю слово.
Ну, давай же. Такие предложения не делались еще никому в этом мире. Давай! Пожизненное заключение с хобби, трехразовым питанием и проституткой раз в год!
Он согласился. Сам того до конца еще не понимая, но согласился.
– Я так понимаю, эти условия – навсегда?
– Пока жив я – точно.
– И я не смогу выйти?
– Нет, тебя из твоей комнаты только вынесут. Ну, не считая прогулок.
Я сделал ударение на слово «комнаты». Не камеры. Комнаты.
– Знаешь, почему я тогда скрылся из поместья Регонов и более не трогал тебя, Тинт? Почему в твою спину больше никогда не смотрел арбалетный болт и гильдия не брала заказы на твою голову?
– Почему же?
– Ты, на удивление, доводишь до конца все, за что берешься, Огненный барон. Поэтому я не хотел, чтобы ты взялся за меня.
Мужчина смотрел мне сейчас в глаза без тени страха или каких‑то сомнений.
– И это дело я тоже доведу до конца, как и любое другое, – согласно кивнул я.
Наконец‑то главный вор Пите начал говорить. Посмотрим, достаточно ли он знает для того, чтобы сохранить свою жизнь и провести ее остаток в относительном комфорте первого в этом мире пожизненного заключения.
  
Глава 9. Контрразведка
 
Мы сидели в засаде уже часа три. Со мной в небольшой коморке на втором этаже трактира ютилось еще трое гвардейцев – два мечника и один стрелок с небольшим самострелом и тяжелым арбалетом за спиной.
Ирдис сдал мне многое, в том числе и явочные квартиры, на которых встречались с людьми, замешанными в роспуске слухов не только о моей связи с Санией, но, если копнуть совсем глубоко – и в роспуске слухов о самом Кае десять лет назад. Что он бастард, а не сын Сандера Четвертого.
В целом, я не очень удивился, когда глава воров Пите подтвердил, что, скорее всего, заказчики – люди из сената Республики, хотя к моему удивлению, в этом были замешаны и гонгорцы. А вот следов Паринии не обнаружилось: заклятые соседи предпочитали решать вопросы мечом и магией, а не заговорами и интригами.
Интерес гонгорского престола был понятен: порт Миллер, который был бельмом на глазу любого правителя западного королевства, взошедшего на престол. Своей системы канцелярии там не было, так что западного монарха разрывали на части его же аристократы, а Миллер был идеальным способом пнуть лежачего.
 
По наводке Ирдиса мы оставили несколько записок с просьбой о встрече, которые использовались в высших кругах Пите. Сам главный вор был фигурой весьма скрытной, держали его взаперти глубоко и тихо, так что он с равным успехом мог как попасться канцелярии, так и уехать «по делам» в ту же Республику, где мужчина частенько бывал с деловыми визитами.
К моему удивлению, Ирдис не был верным песиком купцов, который ходил перед ними на задних лапках. Скорее его работу можно охарактеризовать, как фриланс: он принимал заказы и оценивал, сможет ли выполнить заказ своими силами или силами своих подчиненных в разумные сроки. Ну и насколько выполнение подобных поручений вообще будет для него и гильдии выгодно. Кстати говоря, именно по этой причине он перестал брать заказы на мою голову, да и людям своим запретил: чувствовал, что если привлечет к себе внимание еще раз, я начну его искать, и искать активно, с привлечением к этому делу самого короля и его цепных псов из канцелярии.
Это грозило делам Ирдиса, потому что лишнее внимание к тому, чем занималась воровская сеть по всей Клерии, было крайне губительно для гильдии. А занимались они в основном отмывом того, что «списывалось» с оброков почти половины землевладельцев северо‑востока континента. Через порты Клерии, Паринии и Бланда проворачивались такие дела, что у меня начинали шевелиться остатки волос от объемов краденого, а потом «честно» легализованного товара.
И вот теперь мы вчетвером сидели в засаде – взять языка на явочной квартире.
Это было еще и проверкой честности Ирдиса. Я покопался в его голове после допроса, но вскользь – без выхода в бездну. Так что слишком глубоко заглянуть не сумел. Да и не нужно это было: вор должен был быть полезен канцелярии и без моего вечного присутствия рядом. К нему должен зайти любой дознаватель или доверенное лицо короля и получить нужную информацию, а не как мы работали с ним раньше, через расщепление сознания, каждый раз рискуя превратить пленника в овощ.
Где‑то на лестнице скрипнула ступенька. Я как‑то машинально сжал рукоять длинного кинжала – совсем безоружным идти на такое дело не хотелось, а мечом махать левой рукой я пока не научился, хотя она уже достаточно окрепла как в плане силы, так и в плане моторики – и дал команду моим подчиненным. Этих мужчин мы выбирали вместе с Оривистом. Все ветераны, все прошли через штурм Пите, а с двумя из них я вытаскивал контуженного взрывом огненного шара Кая Фотена с улиц Миллера. За третьего поручился сам граф де Гранж.
Лишних вопросов гвардейцы не задавали, но я предупредил, что работаем на устном приказе – я только в общих чертах оповестил Армана, король же вообще был не в курсе нашей маленькой вылазки. Потому что я обещал Ирдису комфортное пожизненное, на что Кай пока так и не согласился. Хотя я больше этот вопрос и не поднимал.
Самоуправство! Чистое самоуправство! Если провалимся, король отправит меня в реальную опалу, а то и на плаху. Но игра стоила свеч, мне просто надоело быть слепым и глухим, только отвечать на выпады заговорщиков без каких‑то превентивных действий. Если не выкорчевать эту заразу, то спокойной жизни не будет. Кроме того, это Ирдис был аккуратным в плане «мокрых» дел – на душегубство главный вор шел неохотно, все же, гильдия была про кражу и присвоение чужого имущества, а не про убийства всех подряд, хотя бандитов в ней хватало. Но на низовых должностях. Наверху сидели люди в «белых перчатках», если можно так выразиться.
 
Я был практически уверен в том, что все три гвардейца знали, что я маг. Не могли не знать: я особо не прятался перед гвардией, особенно в бою. Да и слишком многое могли слышать эти люди во время моих визитов к королю. Но молчали, хотя с годами меня все больше и больше одолевала паранойя на тему их верности: а если эта структура уже гниет изнутри? А если прогнила, то что тогда?