Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Наследник Великого Арха принял мои объяснения и быстро объяснил план остальным бойцам, а после – объявил во всеуслышание, что сейчас клерийские послы покажут, чему учат в гвардии будущего супруга арха‑ты Сании.
Уже на третьей паре бойцов я жестоко пожалел, что вообще ввязался в эту авантюру и подбил на нее Орвиста. На нас наседали со всех сторон, бойцы менялись молниеносно – даже не давали секунду перевести дух, так что уже пять минут мы с Орвистом оборонялись на пределе своих сил и умений. Четвертую пару я почти не помнил – просто механически поднимал тренировочный посох и отражал удары. Пот заливал глаза, легкие уже не жгло от нехватки воздуха – в моей груди был просто раскаленный огненный шар.
Вывести из боя хоть одного из бойцов Ламхитана не представлялось возможным, в них будто злые духи вселились. Поэтому мы держали глухую оборону – делали то, чему лучше всего учили в гвардии.
Пятой и последней парой вышел сам Арван вместе с молодым, не старше шестнадцати лет, пареньком.
Юноша, как не удивительно, сразу же насел на крупного Орвиста, заставляя виконта изгибаться какими‑то немыслимыми способами, чтобы отразить его удары. Меня же гонял Арван, и не вышел я за пределы круга только потому что постоянно упирался в спину своего товарища.
Продержались против этой пары мы всего полминуты. Первым выбыл Орвист – малец подловил его и нанес удар саблей в грудь, плашмя, чтобы не попортить посольскую шкуру, так сказать. Мое же падение после этого стало делом времени, хотя я сумел реализовать длину посоха и отомстить за виконта уже расслабившемуся в ожидании близкой победы пацану.
Правда, почти моментально мне «снес голову» Арван, но это того стоило.
Не рухнули мы на песок, хватая ртами воздух, только из какого‑то сверхъестественного упрямства.
Стоящие вокруг площадки в полной тишине зрители, после финального удара Арвана взорвались одобрительными криками – конечно же, боец Ламхитана, сын Верховного Арха, поставил жирную точку в этом странном бою. Одобрительно кивал и сам Верховный, который сейчас с другими архами и Санией сидел на небольшой трибуне, на месте с лучшим обзором, чтобы не слепило заходящее солнце.
– Ты сказал чистую правду, барон! В гвардии учат стоять до конца, а потом еще полчаса! Еще немного и вы бы победили! – сказал Арван уже после своего выступления.
В этот момент мы с Орвистом принимали многочисленные комплименты от южан, которые сводились к тому, что для северян мы очень умелые и свирепые бойцы. Практически ламхитанцы!
– Ты думал, я буду врать в таких мелочах, арх? – устало улыбаясь, спросил я в ответ. – Если уж врать сыну Великого Арха, то врать о чем‑нибудь существенном!
Арван только рассмеялся и пригласил нас потом присоединиться к нему и Сании – группа молодых людей и наследников собиралась в дальнем конце сада, подальше от взглядов отцов и матерей. Там будут свои, отдельные проводы молодой невесты в дальний путь.
Многих впечатлил даже не гвардейский круг, а именно наша ожесточенная схватка между собой.
– Север и вправду суровое место, где надо выживать! Это видно по тому, как вы сражаетесь! – сказал какой‑то юноша, в котором я узнал одного из гостей танцевального вечера для молодежи.
В целом, все прошло отлично. Мы от души повеселились и потанцевали. Молодые южанки еще более внушительным, чем на танцах, косяком следовали в кильватере ледокола «Орвист де Гранж». Я вдоволь наговорился с последователями Софа о науке, а с последователями Пала – о важности умения стоять в бою насмерть. Особенно, когда за спиной – твой монарх.
Как мы не напились вдрызг – одним богам известно, тем более после таких физических нагрузок, но все прошло спокойно.
Через три дня мы, вместе с Санией и десятком сопровождающих ее бойцов личной стражи Верховного Арха в качестве свиты и слуг, отчалили от берегов Парты и, на веслах, подгоняемые течением, стали сплавляться вниз по Риссу, к морю, а потом – на север. Домой.
Пока вокруг были берега Ламхитана, Сания держалась отлично, но как только корабль вместе еще с двумя торговыми судами вышел в открытое море, будущую королеву Клерии, что называется, накрыло.
 
Было все: и капризы, и слезы, и желание вернуться к родным. Не на людях, нет, втихую, когда почти никто не видит, но обрывки эмоций девушки до меня доносились даже через частично поднятые ментальные барьеры.
Но, все же, она была дочерью Великого Арха, правителя воинственного и гордого Ламхитана, так что внешне Сания держалась отлично. Ее страдания видели только ее земляки, которым тоже передавалось упадническое настроение молодой арха‑ты, да я – потому что был менталистом, и вообще, последние месяцы проводил с девушкой много времени.
– Все будет хорошо, – сказал я Сании, которая сейчас стояла у левого борта и вглядывалась в горизонт, где нет‑нет, но угадывался далекий берег ее родного края.
– Я знаю, но понимаешь, Антон… Я никогда не покидала Ламхитан, хотя меня готовили к этому, сколько я себя помню. И решила я все сама, но все равно… Тяжело это.
Я только согласно кивнул и сделал то, чего не делал очень давно.
Коснувшись плеча принцессы, я прокатил по ней волну божественной силы Лу. Совсем чуть‑чуть, капельку. Ее печаль это не уберет, но к вечеру, когда слезы подкатывали к горлу девушки, ей будет легче. Сегодня она будет спать достаточно крепко и спокойно.
Шли мы, постоянно лавируя. Нужный нам ветер то был, то не был, и команде постоянно приходилось садиться на весла, чтобы развернуть корабль. Вполне возможно, путешествие от берегов Ламхитана до самой Клерии займет у нас на неделю, а то и на полторы недели больше, чем тот же путь в южное королевство. Тем более, на этот раз с нами не было Орансы.
Через две с половиной недели мы, наконец‑то, достигли северной оконечности Бренна и в последнем порту Республики пополнили припасы, набрали воды и наняли свежих гребцов – наши выбились из сил еще в первую неделю и мы высадили их в Ламхитане, перейдя на полностью наемную тягу. От прочей флотилии по этой причине мы оторвались, но у нас были другие задачи – доставить Санию как можно быстрее в Пите, в целости и сохранности. Так что никто на наемных гребцах не экономил – за все заплатит Кай Фотен.
На третью ночь пути с последней остановки, я проснулся от странного шума. То ли какая‑то возня, то ли еще что‑то. Гребцы не поделили гамак? У нас, как у послов, были несколько собственных коморок, а у Сании – полноценная комната, которую организовали в каюте капитана, так что с командой мы пересекались редко.
Я уже было повернулся на другой бок, чтобы опять уснуть, но тут шум повторился и я, раздраженный, снял ментальные барьеры – разобраться, что же происходит.
Меня захлестнуло волной боли и смерти. Прямо сейчас часть наемных гребцов методично, перемещаясь от гамака к гамаку, вырезала остальную команду. Я потянулся к сознаниям Орвиста и Бренарда, пытаясь понять, живы ли де Гранжи. К моему облегчению, да, они были живы. Чувствовал я и сознание принцессы: девушка сейчас крепко спала, мое незаметное лечение жреческими силами, которое я повторял с ней ежедневно, стало приносить свои плоды. Сания успокоилась и смотрела теперь в будущее с гордо поднятой головой, в ожидании встречи со своим мужем.
Я уже выскользнул со своего гамака – все же качка на таллерийских кораблях была лютая, и спать на обычной кровати технически невозможно – и потянулся к стоящему за вещами посоху, как учуял запах дыма.
Нет! Нет! Нет! Я окончательно сбросил барьеры и вслушивался в мысли нападающих. Прямо сейчас несколько человек поджигало грузы, желая спалить весь корабль. А наша посудина была неплохо нагружена, так что счет пойдет на минуты.
 
Больше не думая о тишине, я бросился через дым к де Гранжам, столкнувшись в проходе с одним из душегубов. Вспыхнула руна Пала, короткий удар посохом – и я пробил грудь диверсанта насквозь, не давая тому вдохнуть и закричать.
– Орвист! Нас подожгли! Быстрее!
Виконт непонимающе уставился на полуодетого меня сонным взглядом, но в чувство его быстро привел вид окровавленного посоха. Благо, на море было достаточно сыро, чтобы раздеваться, так что спал я в штанах и рубашке – не придется светить голым задом.