Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Это сейчас я попал в период относительной геополитической стабильности, а еще сотню лет назад Бланд был бичом всего северного побережья: даже до Кватта доплывали. И никто ничего не мог им сделать. Как воевать южанам на севере? Как догнать дерзких мореходов? А никак, только отбиваться на берегу.
Когда‑нибудь я надеялся посетить эти края вольных людей. Как минимум, будет контраст с загадочным южным Ламхитаном.
Ночью после того, как мы отчалили и оказались дальше от берега, чем когда либо – пересекая ламийский залив напрямую – меня опять одолели кошмары.
Я опять видел ее силуэт, исчезающий где‑то далеко во тьме. Я кричал, пытался дотянуться, но ответом мне была лишь липкая тишина бездны, которая опутывала меня своими щупальцами.
Проснулся я рывком, чуть не вывалившись из гамака, в холодном поту в насквозь промокшей на спине и груди рубашке. Вся подушка – если так можно было назвать конструкцию из ткани, что я подкладывал под голову – тоже была насквозь мокрая. Волосы растрепались и прилипали к шее и лицу.
Орвист тихо похрапывал на своем месте. Где‑то в глубине корабля слышалось какое‑то шевеление, а за перегородкой горел масляный фонарь со специальным железным колпаком – чтобы даже если конструкция опрокинется, масло не разольется и не сожжет все судно.
Я быстро сбросил мокрую от пота одежду и натянул на голое тело куртку – мы были уже серьезно южнее Пите, и погода ночью тут соответствовала теплому маю. Спешно, я поднялся на палубу, на свежий воздух, прочистить голову и просто успокоиться – сердце стучало в ребра, как безумное.
– Не спится?
Это была Ора.
Я чуть подвинулся на лавке, давая женщине места сесть рядом. Ора быстро приняла приглашение и абсолютно по‑простому бухнулась рядом.
Я внимательно посмотрел на старпома, которая весь день провела на палубе, а сейчас, посреди ночи, была тут же. Выглядела она обычно, точно так же, как и всегда.
– Сегодня ты кричал сильнее, нежели обычно, Антон, – спокойно сказала она.
Она читала меня, как открытую книгу.
Я рефлекторно укрепил свои ментальные барьеры, но это вряд ли могло помочь. Да и если бы она хотела мне навредить, то уже сделала бы это давным‑давно.
– Да не дергайся так, жрец, не дергайся. Когда понял?
– Когда о ветре говорили. Да и потом. Всегда где‑то рядом, всегда в одной одежде, всегда почти ни с кем не говоришь. По‑моему старпом должен бесконечно материть все, что видит.
Рулевой за нашей спиной смотрел вперед невидящим взглядом. Я почувствовал, что корабль уходит из‑под нужного угла. Ора раздраженно дернула плечом и мужчина, что стоял на корме, чуть крутанул колесо и выровнял курс – мы опять шли под всеми парусами под оптимальным углом. Остальная флотилия осталась далеко позади, нагонят утром.
– Значит, меня решила прокатить до Ламхитана сама Оранса, богиня попутного ветра?
Та, что я знал как Ору, только загадочно улыбнулась.
– О тебе много говорят в Пантеоне, Антон. Боги тоже любят посплетничать, знаешь ли. Особенно боги малого круга.
– И что говорят?
Оранса оперлась руками о лавку и вытянула ноги, и я даже через кожу сапог увидел, как она пошевелила пальцами, будто сидела на пляже и нежилась в волнах теплого прибоя.
– Что есть смертный, что смог стать Истинным Жрецом умершего бога. Что смог воскресить бога. Удивительная история, на самом деле. Мне даже немного жаль, что в тот день я не была у порта Миллер, – ответила богиня.
Вокруг нас была ночная тьма, шум волн и уверенный, крепкий ветер, который толкал корабль вперед.
– Что, настолько диковинка, что решила посмотреть лично?
– Ну что ты. Скажем так, я решила посмотреть на жреца, зов которого услышал каждый дух Таллерии. Мне кажется, твой крик в тот день слышала сама бездна.
– Когда? В Миллере?
Оранса посмотрела на меня как‑то снисходительно.
– Нет же. Когда умер старик. Илий. Вот тогда я и решила посмотреть на человека, способного силой своего горя сотрясти саму изнанку мироздания.
Мне стало даже немного стыдно. Это что, теперь каждый бог этого мира знал, кто я такой и что случилось? Знал, что Лу покинула меня и я остался один?
 
– Ой, да ладно, не тушуйся ты так. Это просто я такая любопытная, да и узнала от мореходов случайно, что скоро повезут какого‑то барона с торговым караваном. Долго обсуждали, зубоскалили. Не любят на Бланде послов.
– И что это? Твой корабль? И все на нем – твои марионетки?
Мне было не по себе. Я оказался посреди моря, в невероятной дали от берега один на один с божеством, чьи мотивы были мне не до конца понятны. Любопытство? Вряд ли.
– Да что ты, нет конечно. Настоящий это корабль, да и моряки на нем – обычные люди. Нет у меня рабов, да и не нужны они мне.
– И от чего же не нужны? Вон, рулевой вообще вроде ничего не видит…
– Ну, сам подумай, умный же, сам сказал, – Оранса назидательно подняла палец, – человек Мудрого Софа!
Я промолчал, глядя куда‑то во тьму, за пределы света масляного фонаря на мачте.
– Эх. Ну ладно. Каждый моряк – немного мой жрец. Они все молятся мне, просят ветра, помощи. Кому‑то я отвечаю, кого‑то учу, ведь я – самый опытный мореход этого мира, – богиня задорно рассмеялась, – кого‑то я игнорирую. Смотря насколько усердно меня зовут.
– И меня ты проигнорировать не смогла? Я не тебя звал.
– Ну как такое проигнорируешь, ну? Истинный Жрец, который воскресил малышку Лу, совершил невозможное, поплывет морем, да еще так далеко. Я решила, так уж и быть, поплыву с тобой в Ламхитан. Давно не была на юге, на самом деле.
– То есть все это – просто из любопытства?
Я окинул рукой корабль, который был полностью подконтролен власти Орансы.
– А почему нет? Боги тоже подвержены страстям, просто у вас, людей, они свои, а у нас – свои. Вот мне интересно, на что еще ты способен, Антон Тинт, удивительный счетовод из другого мира.
Понятно. Еще одно разумное существо знает мою большую тайну. Я мысленно чертыхнулся, чем вызвал у Орансы приступ смеха.
– Антон, эх, Антон! Видимо, ты вообще не осознаешь, какой переполох устроил там, среди богов, своей выходкой на берегу порта Миллер! А потом смертный сотрясает основы мироздания своим зовом! А когда ему снятся сны – все вокруг ходуном ходит! Да ты в курсе, что если бы не я, то вся команда бы смотрела твои сны и сходила от этого с ума? Это тебе бездна уже, как дом родной, породнился ты с ней. А простого смертного такое видение и убить может. Да и отголоски твоего зова каждую ночь уходят туда. В пустоту.
– То есть, я не сплю?
– Ну почему же, спишь. Только ты и там тоже, ты же оставил в бездне часть души? Я же вижу.
Богиня ткнула пальцем в грудь, там, где было мое средоточие души. Точнее, было то, что осталось после погрома Лу и битвы за Пите.
Я рефлекторно запахнул куртку, будто бы это могло сокрыть то, что делало меня – мной, от взора богини. Ага, если бы.
– На самом деле, я хотела поговорить с тобой о твоих других снах. О кораблях, что идут к берегам Шаринского Княжества. О кораблях с неизвестными знаками на бортах.
На это можно было только отмахнуться. Это все были фантазии и я был в этом уверен:
– Я наводил справки, богиня. Нет никаких кораблей, и не было. Это все просто мое воображение.
Оранса встала со своего места и посмотрела куда‑то вдаль.
– Боги тоже видят сны, юноша. Только это не фантазии, а видения о возможном будущем. Вероятности. Произойдет или нет. Вот сейчас идем мы мимо ламийского залива. Ты думаешь, тут бы всегда было так тихо? Нет. Была вероятность бури, но этого не случилось. В том числе и из‑за меня. А вот случатся ли корабли, которые ты видишь каждую ночь – вот в чем вопрос. Это недоступно ни мне, ни прочим богам. Я даже не уверена, видят ли это будущее Семеро, хотя они могущественны.
 
– О да, я в этом уже успел убедиться, – кисло сообщил я.
Богиня скользнула взглядом по моим волосам, из которых сейчас бесстыдно торчала красная прядь – метка, что оставил на мне Пал. Как заклеймил.