Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Я выудил из первого ящика набор серебряных стопок, которые для меня сделали на заказ как раз для такого случая, и начал выставлять их на столике. Четыре в ряд – пятая задержалась в моей руке, будто бы я размышлял, сколько человек будет принимать участие в дегустации.
– Барон, Айрин уже достаточно взрослая, чтобы попробовать ваши настойки, не стесняйтесь, – пришел мне на помощь граф, после чего последняя стопочка встала на темное гладкое дерево столешницы.
Сперва в ход пошла самая сладкая, вишневая настойка. Она понравилась всем присутствующим своим мягким вкусом. Градус в ней был не очень большой, по моим прикидкам – в районе тридцати, так что спирт чувствовался не особо сильно. Вот настойка на груше имела специфический аромат. Графу не понравилось, а его супруга – оценила. Обратная реакция была у хозяев дома на клюквенную настойку с небольшой кислинкой.
Наливал я по чуть‑чуть, грамм по пятнадцать, чтобы просто прочувствовать вкус. Граф это оценил: он знал, что мое жгучее вино сильно бьет в голову, а нам еще предстоял приватный разговор.
После пошли совсем экзотичные вещи, такие как пародия на виски – дистиллят из пророщенного ячменя, который я год выдерживал в специально сделанных для этого дубовых бочках. По цвету напиток был похож, но, на мой взгляд, вкус оказался слишком резкий. Оценили напиток только мужчины.
– Ух! – только и выдал граф, опрокинув в себя порцию рыжевато‑красной жидкости, – какая интересная вещица!
– Чувствуете, как тепло идет вниз, в желудок? – просто спросил я.
Граф удивленно кивнул. Сначала обжигающие, мое самопальное виски все же грело нутро, когда добиралось по пищеводу до желудка.
– Сейчас не лучшие условия, потому что это зимний напиток, по моей задумке. Употреблять стоит со льдом, а из еды – мясо или сочные яблоки, – пояснил я графу, с чем и он, и Орвист молча согласились.
Да, такое пить только вечерами.
Айрин, как и ее мать, после сладких наливок интерес к процессу потеряли, больше уделяя внимание искусно выделанным серебряным стопкам, которые женщины внимательно крутили в руках, пока мужчины были заняты обсуждением крепленых напитков.
– Знаете, очень интересные стаканчики, барон Тинт. Ваша идея? – спросила графиня.
– Да, Ваше сиятельство. Жгучее вино очень крепкое по сравнению с обычным вином, элем, сидром или пивом. Поэтому и пить его надо по чуть‑чуть, дабы не потерять внезапно человеческий облик во время застолья, – ответил я.
Моим объяснением женщина удовлетворилась. Наконец‑то демонстрация продукции моих винокурен была окончена, мы с графиней и юной Айрин раскланялись и женщины нас покинули.
– Пройдем в кабинет, Антон? – просто спросил граф, мигом приняв какой‑то более простой и расслабленный вид.
Видимо, его жена была большей сторонницей приличий, нежели сам граф.
– Конечно, Ваше сия…
– Ой, да все, Эдит ушла, в комнате остались только слуги короля. Так что можно просто по именам и титулам, – раздраженно отмахнулся от моей словестной акробатики Бренард.
– Как вам угодно, господин Бренард, – согласился я с хозяином дома и легко кивнул, принимая новые правила общения.
Рабочий кабинет графа располагался на втором этаже, в дальнем крыле поместья, подальше от домашнего шума и внешнего мира. Я с удовольствием опустился на большой диван, глава рода – в свое кресло, а Орвист в кресло для посетителей. Все же я немного устал с дороги, да и легкие возлияния давали о себе знать, так что в голове чуть шумело.
Пока разговор не начался, оба де Гранжа демонстративно выудили из‑под своих камзолов подвески с уже знакомым мне белесым камнем – амулетом шаринских воинов, которые положили на письменный стол графа.
Я только хмыкнул. Ну что же, в одну и ту же ловушку дважды я не попался, проверку графа прошел, и теперь де Гранжи играли в открытую.
Наконец‑то мы спокойно поговорим о делах грядущего посольства, учитывая все мои возможности и таланты.
  
Глава 3. Катарсис
  
Можно ли из медвежьего угла, который жаловал мне король Кай Фотен Первый, сделать приличный регион за пять лет?
Конечно же, нет. В моих мечтах земли, полученные в награду от короля за службу престолу, я в кратчайшие сроки превращу в местную Кремниевую Долину с массой ведущих производств. Ну, по меркам этого мира ведущих, конечно, ведь даже рецепта пороха я не знал. Как ничего о металлургии, сложной обработке материалов, конвейерном производстве и так далее. Мой потолок – это просмотр видосиков на ютубе, где мастера и любители токарного дела на потеху публике спускали металл на стружку, вытачивая кубик внутри куба, какие‑то болванки или обрабатывая залитые эпоксидкой коряги, делая из них стильные вазы. На этом, собственно, все. С эстетической точки зрения – было очень красиво и интересно, с практической – я не вынес ровным счетом ничего.
В плане самогоноварения пришлось ограничиться десятком винокурен, благо, поставить сруб и разместить в нем пивоваренные котлы с некоторыми изменениями конструкции – дело нехитрое. Занялся я и варкой пива, куда уж без него. Вот только подход у меня был принципиально иной: стремление к чистоте и стерильности и эксперименты с пастеризацией стали давать результаты, а банальное смешивание пива с самогоном позволило делать невиданные до этого времени здесь крепленые, реально крепленые сорта, которые по градусу приближались к вину.
Основной же бизнес баронства я связал с вырубкой и сплавлением строительного и корабельного леса по руслу Мирои: река была судоходной, и я не видел ни единой причины, почему бы этим не воспользоваться. В ближайшее время, конечно, придется заняться высадкой новых деревьев, если я не хочу оставить от полученного мне леса чистое поле с пнями, но производительность труда здесь была настолько низкая, до нелепости низкая, что дисбаланс вырубки станет проблемой еще не скоро.
Единственное, что удалось внедрить на моих землях из мира промышленности – циркулярную пилу на приводе водяного колеса. Река была рядом, устройство водяной мельницы тут было отработано и изучено вдоль и поперек, так что мне пришлось лишь заказать у кузнецов диски и приладить них на вал, собрав огромные распиловочные столы для разгона бревен на доски или брус.
На самом деле, именно стройматериалы, которые я массово сплавлял на побережье по вполне приятным для меня ценам, и удерживали на плаву все баронство. Я же активно пускал всем пыль в глаза, что основные барыши приносит мне именно жгучее вино, которое, на самом деле, еле‑еле болталось на границе самоокупаемости.
Пили водку не так, чтобы активно. Первую партию трактирщики и городские управы закупали вообще крайне неохотно, да и купцы сторонились мутного пойла, справедливо отмечая, что пахнет оно премерзко. Так что все мои попытки гнать откровенную сивуху, чтобы быстро поднять денежек, окончились неудачей – народ предпочитал свежий эль или молодое вино: и накрывает мягче, и на вкус приятнее. Дешевый самогон пользовался спросом только у самых опущенных и потерянных для мира категорий населения, которым было уже неважно, чем заливать глаза, лишь бы забыться тяжелым алкогольным сном. Как можно понять, платежеспособностью моя целевая аудитория не отличалась, а разворачивать кампанию по спаиванию местного населения, чтобы подсадить их на водку и сивуху, у меня в планах не было. Так что потихонечку все мои винокурни переходили на производство спиртового полуфабриката, который уже отдельно, на специальных котлах, перегонялся в более чистый спиртовой продукт медицинского назначения. Ну и эксперименты с настойками и виски – в качестве диковинки для аристократов такой продукт продавать было можно, вместе с комплектами выделанных серебряных рюмочек и памятками, как правильно и весело пить. Так можно было сделать из процесса возлияния шоу на один‑два вечера, не более. Но и качественного алкоголя у меня получалось ничтожно мало, и тут я не расстраивался. Конечно, если я где‑нибудь найду себе стабильного поставщика вишни, то все может поменяться: эта настойка получалась мягкой и вкусной, так что может прийтись по душе широким массам.