Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Сели за стол. Илий по моей просьбе принес мясной нарезки, Энжи, как любопытная сорока, устроилась во главе стола, внимательно наблюдая за процессом.
–Так, слушай сюда, боец, – я старался держать смешливый тон, потому что Орвист как‑то слишком дергался, – сначала выдыхаешь, потом выпиваешь залпом, не пробуя, и сразу заедаешь мясом. Понял?
Виконт неуверенно кивнул и, чуть побледнев, взял свой стакан с «лекарством».
Самогон пошел на удивление мягко. Не знаю, то ли мне повезло, то ли все дело в натуральных компонентах, но сивухи не чувствовалось. Конечно, не «финка» или другая хорошая водка, но уж точно на одном уровне с тем пойлом, что мы глушили в студенческие годы в нашей компании.
Эффекта ожидаемо не последовало, так что я плеснул еще «по одной» и мы опять выпили. По моим прикидкам, в нас сейчас плескалось по грамм сто пятьдесят‑двести, а по степени накатывающего опьянения я понял, что в продукции моего самогонного аппарата было минимум градусов сорок пять, а может и все пятьдесят.
Энжи все это время завороженно наблюдала за тем, как я с каким‑то ожесточением опрокидываю и первый, и второй стакан, отточенным движением цепляя кусочек мяса и отправляя в рот.
Виконт не мог похвастаться такой сноровкой, так что первую порцию он закусить забыл – пришлось напоминать, а на второй вовсе закашлялся, покраснев, аки рак.
– Что, вдохнул в процессе? – участливо поинтересовался я у гвардейца.
В ответ я получил несколько интенсивных кивков и очередной приступ кашля.
– Ну и? – спросила бард, которой сразу же поддакнул старик Илий.
Я отчетливо видел по глазам жреца, что он не прочь присоединиться к такому диковинному действу.
– Ждем. Четверть часа точно, – пожал я плечами.
Спирт должен был всосаться в кровь виконта, чтобы он захмелел.
В комнате было душновато, а ставни я специально не открывал, дабы сделать демонстрацию более наглядной. Так что когда глаза Орвиста предательски заблестели от выпитого, а лицо чуть раскраснелось, я рявкнул:
– Встать! Быстро!
Виконт попытался подскочить со стула, как, впрочем, Энжи и Илий. Последние двое справились, а вот гвардейца повело на месте и ему пришлось взмахнуть руками, чтобы удержать баланс.
– Что?! – по глазам Орвиста я видел, как он был удивлен произведенному эффекту, – так тут полстакана не было! Это как?!
– А вот так. Два стакана этой дряни тебя с ног повалят и проспишь до утра, а когда проснешься, будешь молить о пощаде. Это не вино, тут все намного хуже и привыкание сильнее.
– То есть, напиться можно с одного стакана? – Энжи и Илий были впечатлены еще сильнее, чем наш подопытный, и задали этот вопрос почти хором.
Когда Орвист чуть оклемался, на меня насели с расспросами. Достаточно быстро мои спутники вычленили основные преимущества крепкого алкоголя перед условным вином: не скисает, надо намного меньше выпить, чтобы опьянеть, на вкус не так, чтобы совсем плохо…
Через полчаса артистка и старый жрец на пару стали рассказывать мне преимущества производства такого напитка, тем более, в качестве сырья можно использовать самое плохое вино или пиво, а когда они узнали, что подойдет даже обычная брага – так и вовсе завелись не на шутку.
Становиться алкогольным магнатом я не планировал, но в словах этих двух что‑то было. А если поставить пару винокурен? Можно же использовать чаны, в которых тут варят пиво – с деревянными стенками. Дистиллят собирать каким‑нибудь способом попроще, а не через змеевик… Да, получится еще та сивуха, но мы же говорим о выгоне пойла, а не медицинского спирта, где важен высокий оборот.
Было уже далеко за полночь, пора на боковую. В голове еще немного гудело от самогона и не сказать, что мне нравилось это чувство – я уже окончательно привык к вину и пиву, да и до водки никогда сильно охоч не был. Так что, прервав все разговоры и обсуждения, я начал вставать из‑за стола, собираясь пойти спать и рекомендуя следовать моему примеру всем остальным. Кувшин с остатками самогона я предусмотрительно взял с собой.
Когда я встал, комната чуть качнулась.
 
«Странно, я же немного выпил», – промелькнуло у меня в голове.
Мои же товарищи замерли на своих местах, вылупившись на меня во все глаза. Первым очухался, как не странно, Илий:
– Антон… У тебя на груди...
Не понимая в чем дело, я, чуть качнувшись, провел по рубашке рукой, пытаясь рассмотреть, что же так привлекло внимание этих троих. Под ладонью было тепло и чуть липко, а когда я посмотрел на руку, то понял, что она вся в крови. В моей крови.
Комната качнулась еще раз и я стал заваливаться на бок, но меня успела подхватить Энжи:
– Антон! Антон! Эй! Ты чего, что это?!
Мы пересеклись взглядами со старым жрецом. Конечно же, он знал о моей физической связи с богиней, такое сложно было пропустить, когда я был в застенках, и еще сложнее – забыть то, что творилось с ней, пока меня пытали.
– Лу… – тихо прохрипел я, а старик побледнел еще сильнее, чем был до этого.
Очевидно, мы поменялись местами.
В комнате стало резко как‑то тесно. Энжи, зажимая рану на моей груди, бормотала какую‑то бессмыслицу:
– Нет‑нет‑нет… Не получается! Мешает! Он мешает мне! Проклятье… Да что такое…
Я быстро терял кровь. На теле появилось еще несколько ран – крупный след от ожога на левом плече и порез на щеке. Последнее я уже отчетливо почувствовал и тихо завыл от боли, напрягшись всем телом. Кровотечение усилилось.
– А‑р‑р‑р! – Энжи сейчас была сама на себя не похожа, в глазах певицы плясал огонь.
Тем временем Илий отправил Орвиста за простынями, а сам схватил кувшин, который я успел поставить на стол перед падением. Памятуя, что я говорил об обработке ран, жрец спросил:
– Это поможет?
Я вяло отмахнулся. Вернулся виконт. Грудь пережали тряпками, а правое плечо, на котором успела проявиться глубокая колотая рана, как смогли, перевязали. Я чувствовал, что умираю.
– Проклятье! Я ничего не могу сделать! Вы, двое! – Энжи обратилась к мнущемуся рядом жрецу и зажимающему рану виконту, – тащите его в святилище!
– Энжи, мне кажется… – начал Илий, не до конца понимая, что за странные команды отдает бард.
– ЖИВО!!!
Голос Энжи изменился, стал многомерным, как будто говорила сразу сотня разных голосов в унисон, а в глазах певицы вспыхнул голубой огонь.
«Я уже видел такое», – подумал я, изо всех сил стараясь оставаться в сознании. Получалось откровенно плохо.
Мои спутники подчинились воле резко изменившейся артистки и втроем, подхватив меня под руки и за ноги, вытащили сначала во двор, а потом заволокли в часовню с алтарями семерым.
Энжи скомандовала положить меня возле самого входа – у алтаря ее покровительницы, богини Калиты, после чего, отбросив тряпки с моей груди, одну руку положила на отшлифованный камень, а второй – накрыла рану.
– Ну же! Давай!!!
«Она маг?»
Голос Энжи все еще звенел сотнями тонов, а глаза опять заполыхали магическим огнем, но кровотечение не останавливалось.
В ярости убрав руки, Энжи посмотрела куда‑то вглубь часовни, туда, где стояли алтари Первородных.
– ГЕОРА!
Голос певицы окончательно перестал походить на человеческий, а от ее крика, казалось, затряслась сама земля. Меня оглушило, а Илий и Орвист вообще отключились, осев безвольными мешками рядом с нами.
– ГЕОРА!
«Так вот кто ты такая, прекрасная певица Энжи. Веселая Энжи. Любопытная Энжи. Бард, с которым меня постоянно сводила судьба».
Да, именно Бард. Калита. Седьмая пантеона, которая, согласно легендам, постоянно путешествуя по миру живых. Спасает путников, играет для пьяниц. Обворожительная и озорная, тысячеликая Калита весь последний год слонялась рядом со мной.
 
Думать было тяжело. Поле зрения сузилось, превратившись в узкий тоннель, в конце которого сверкали зелено‑голубые глаза Барда.
– ГЕОРА!!! – в третий раз повторила свой зов богиня.
Стены маленького святилища пошли трещинами от мощи, исходившей от Калиты‑Энжи. Ее собственный алтарный камень ходил ходуном от столь близкого присутствия хозяйки, а алтари прочих богов завибрировали.