Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Остаток дороги прошел спокойно. У нас получился достаточно крупный и в тоже время мобильный отряд. От группы мелких воришек или бандитов мы без проблем отобьемся – эти ребята очень не любили, когда проливалась хоть капля их крови – а от крупного противника мы быстро оторвемся верхом. Тем более, на тракте сейчас было оживленно: нам навстречу постоянно шли караваны с купцами, которые возвращались из глубинки и везли изготовленные за зиму мастерами и крестьянами простейшие товары и заготовки. После Дня Лета в полный рост начался торговый сезон.
Виглайн встретил нас внушительными для этих мест крепостными стенами и хмурой стражей, которая контролировала входящих на территорию поселения. С нас взяли по пять медных с человека и еще три – за каждого коня, вот такой дорожный сбор. Прибыли мы немного за полдень, так что остановились у первого же трактира, окончательно рассчитались с наемниками; я даже накинул им сверху два серебра «на пиво». Абсолютно не проблемные оказались мужики. Их старший, Миргос, только хохотнул щедрости писаря, но монеты моментально сгреб в кулак:
– Ну что, Антон, Орвист, Илий, – обратился он к нам троим в порядке «старшинства» внутри нашего отряда, – может еще и свидимся. В любом случае, поездка была приятной и выгодной.
Мы пожали руки, после чего я с товарищами отправился искать постой с матрацами посвежее, чем могли предложить в этом заведении. Приличный трактир с комнатами и даже собственной маленькой банькой нашелся на одной из центральных улиц. Там мы и решили остановиться. Когда же я узнал, что у хозяина в задних комнатах есть целая медная ванна, то не пожалел серебряного на то, чтобы к моему возвращению через два часа в нее натаскали воды, нагрели и подготовили пару чистых простыней. Трактирщик, оценив щедрость и рвение к чистоте неизвестного писаря, было, предложил позвать кого‑нибудь «потереть спинку» за отдельную плату, но я только отмахнулся. Даже если бы девица и была точной копией одной из трех моих «роковых женщин», максимум на что я был сейчас способен с дороги – лечь и откиснуть в горячей воде, изображая жабку.
Пока было светло, пришлось быстро‑быстро искать торговую гильдию Клерии. Нужное здание нашлось недалеко от главной рыночной площади города, где прямо сейчас шел серьезный торг: мы прибыли в шестой день и горячее дела будут обстоять только завтра, на день седьмой.
Опасаясь, что мне придется задержаться тут больше, чем на сутки, если не успею к закрытию конторы, я буквально влетел в здание гильдии, размахивая своим тубусом и ощупывая под рубахой баронский жетон, который я нацепил еще на подъездах к городу.
Встретил меня клерк тяжелым взглядом, а когда я сломал баронскую печать на тубусе, вообще встрепенулся – это было очень серьезное преступление, за которое мне могли грозить плети. Вскрывать подобные документы имели право или высокие чиновники, или аристократы.
Я, не обращая внимание на хватающего ртом воздух клерка, положил перед ним шесть из десяти векселей, на сотню золотом каждый.
– Хочу обналичить, – нагло заявил я, выуживая из под рубахи цепь с баронским жетоном.
От вида атрибута власти, который сейчас смотрелся на моей шее, как на корове седло, клерк окончательно впал в ступор и переводил взгляд то на меня, то на качающийся жетон, то на векселя, лежащие перед ним на столе.
– Эй! Уважаемый! – наглость второе счастье, так что я помахал рукой перед лицом клерка, а после опустил на стол перед ним десятку серебром, давая в наглую взятку за «расторопность» – я хочу уже завтра уехать в свое имение, так что можно все сделать сейчас же?
Мужичок наконец‑то подхватил бумаги, глянул на фамилию, оттиск жетона на пергаменте, окинул взглядом оригинал, после чего умчался куда‑то вглубь конторы с одним из документов. Видимо, пошел к старшему управляющему.
Дела с золотом решились за двадцать минут. Мне пришлось уплатить три золотые монеты комиссии за каждый вексель – за то, что снимал в другом отделении гильдии сумму свыше пятидесяти золотых за квартал – и вышел я богаче уже на 582 золотые монеты: половина «королями», часть обычными золотыми, а отдельный, самый большой кошель, наполнили тысячью серебром.
 
Комиссия в абсолютных числах оказалась грабительской, но, по сути, составляла более чем умеренные три процента. Вспомнив, под какой процент тут дают деньги ростовщики, королевская гильдия целиком состояла из ангелов и святых.
Вернулся в трактир без приключений: баронский жетон я опять спрятал под рубаху, а деньги сгрузил в пустую сумку, которую специально прихватил для этих целей. Теперь у меня были средства на безбедную жизнь в своем поместье и на любые проекты, которые придут в мою дурную голову. Вон, змеевик я вообще тащил из самой столицы, но и стоило устройство как два хороших коня – грех было бросать.
На ужин уселись в общем зале, а деньги, от греха подальше, держали при себе: в номере остался только неприлично большой кошель с серебром, а вот золото, разложив его на три кошеля, нормально уместилось у каждого на поясе, прикрытое рубахами и куртками. Орвист сначала, конечно, отпирался, но я быстро убедил виконта разделить риски: дел было на сутки.
Я жадно поглощал крайне недурственную мясную похлебку, когда ощутил, как к моей спине прижимается упругая женская грудь. Тонкие длинные пальцы закрыли мои глаза, а на ухо, обдавая кожу теплым влажным дыханием и почти касаясь его губами, шепнули:
– Ну, привет, господин устроитель игр. Или теперь я должна говорить Ваше Благородие?
Мне не нужно было смотреть на ошарашенного Орвиста или удивленного Илия. Еще по касанию длинных пальцев и первым звукам голоса я понял, что судьба опять свела меня с Энжи.
  
Глава 5. Дом у реки
 
Бард ни капли не изменилась: все тот же томный взгляд из‑под ресниц, глубокий голос и веселый, почти хулиганский нрав.
Путешествие пошло девушке на пользу: только сейчас я понял, как свободолюбивую натуру Энжи стесняли дела вокруг лото. По всей видимости, девушка занималась этим больше ради меня и других бардов, которые работали на нас в трактирах на розыгрышах, чем для собственного удовольствия.
На то, что Энжи теперь весьма обеспеченная по меркам простолюдинов барышня, ничто не указывало: она была в привычном простом костюме в коричнево‑зеленых тонах, за спиной – верная лютня, с которой бард почти не расставалась, да только сапоги чуть крепче и лучше тех, что я видел на ней раньше. Во всем остальном Энжи ни капли не изменилась.
Орвист на секунду впал в замешательство при виде девушки, которую он больше никогда не планировал увидеть, но быстро взял себя в руки: после событий последних месяцев выдержки у виконта добавилось и теперь требовалось нечто большее, чтобы привести его в смущение, чем выдающиеся формы рыжеволосой певицы.
Энжи моментально бухнулась на лавку рядом со мной и подхватила под руку, обдавая запахом трав и чего‑то еще, неуловимого, но манящего.
– И куда направляется Ваше Благородие барон Тинт? – игриво спросила певица, – Неужели по заданию короля?
Виконт при упоминании Кая Фотена в таком контексте сосредоточился на еде, а Илий, хитрый черт, вообще сделал вид, что его тут нет. Короче, меня бросили грудью на амбразуру под названием «любопытный бард».
– Да ничего такого... – я лихорадочно рассуждал, что вообще делать в этой ситуации, потому что бард свалилась, как снег на голову.
Нет, я был невероятно рад увидеть вновь Энжи, нас многое связывало и она была неотъемлемой частью моих приключений, а если подумать – то и причиной моего финансового благополучия. Без этой чертовки лото бы никогда не оторвалось от земли и я, скорее всего, до сих пор бы гнул спину в доках. Что с нами могло случиться там во время штурма Пите, думать не хотелось, но барда мне на самом деле будто бы послала сама судьба. Так, может, она опять возникла на моем пути не просто так?
 
– Антон! – Энжи легонько ткнула меня пальцами под ребра, от чего я дернулся на месте, – С каких пор у тебя от меня секреты? Мы же были деловыми партнерами!